Мой хаос (СИ), стр. 6

— Да вы просто Бэтмэн, Евгений Маркович: утром учите, вечером поете… Кстати, к вопросу о раздвоении личности: а чего вы вот в таком виде на работу не ходите? Круто же, и вам явно нравится.

— Иногда приходится отказаться от того, что нравится, чтобы поступить правильно. Или вы не согласны, Савельев?

Макс даже забыл пиво проглотить от удивления, ему думалось, что вечер так и пройдет под его монолог с редкими вставками Мештера, а тут — полный ответ, да еще и вопрос… И ведь прав. Насчет костюма, может, и перегиб, но по сути-то верно, и Макс сам тому подтверждение: вон, экономический факультет заканчивает, будь он неладен, ради папы с мамой. Потому что правильно так. Макс вздохнул и приложился к пиву.

— Что вы меня все по фамилии называете? И на вы… Меня Макс зовут, — сказать он собирался что-то совершенно другое, но как-то на автомате вырвалось. Да и правда, надоело уже на фамилию откликаться, как в армии.

Мештер как-то странно покосился и дёрнул бровью. Пальцы тихонько постукивали по стеклу бокала.

— У нас договорённость, что разговор за пределы этого бара не выйдет, так?

Макс кивнул, еще не совсем понимая, к чему этот вопрос.

— Что ж… Макс. Тогда предлагаю по именам и на «ты» для обоих, ради баланса. Женя, будем знакомы.

И Мештер протянул обескураженному студенту раскрытую ладонь. Макс пожал ее, не до конца веря в происходящее. Слов в ответ совсем не нашлось, и парень просто молча поднял в руке бокал. Евгений Маркович, то есть, теперь уже Женя, звякнул в ответ своим элем и улыбнулся.

На некоторое время повисло молчание, и Макс начал перебирать в голове все то, о чем собирался спросить Мештера. Многое на сей раз показалось ему слишком наглым, потому он остановился на самом простом.

— Слышал, что ты из Берлина приехал, это правда?

Женя в ответ кивнул.

— Да, мы с Самсоном вместе приехали: он в мае, я в августе.

— А зачем, если не секрет, конечно?

— Почему секрет? У нас мама русская, мы приехали бабушку с дедушкой навестить, ну и Самсон решил здесь свой любимый бизнес опробовать, а я… Ну, просто за компанию.

Мештер поморщился на последних словах и замолчал. Макс поспешил сменить тему прежде, чем собеседник уйдёт в себя, а к тому, судя по всему, и шло.

— Тогда ясно, откуда русский так хорошо знаете. А вот это выступление одессита-Самсона, это откуда?

Ну слава богам, улыбнулся.

— А это наша другая бабушка, Изабелла, когда-то в молодости там жила. Так что дома у нас всегда говорили одновременно на куче языков. Мы вот с Самсоном здесь по-русски говорим, дома, в Германии, на немецком, в Будапеште у родственников на венгерском.

Макс присвистнул.

— Обалдеть, ну и детство у тебя было: с мамой на русском, с папой на немецком… или на каком?

Женя вдруг снова замолчал, и Макс ощутил, как тот внезапно напрягся.

— С папой мы по-русски говорили. Мама умерла, когда мне пять было, я ее плохо помню, зато отец русский хорошо знает, ну и говорил с нами только на нем. В память о ней…

Макс закусил губу, внутри стало как-то резко холодно, должно быть, это пиво пробило на излишние сантименты, но вдруг даже глаза зачесались.

— Прости, пожалуйста, Жень. Я не хотел о больном…

Женя лишь качнул головой и улыбнулся, но как-то очень грустно.

— Не стоит, все в порядке. Этой участи никому не миновать. Но спасибо.

Макс, колеблясь всего мгновение, быстро протянул руку и сжал плечо Мештера, опасаясь, как бы тот не разозлился на подобную фамильярность. Но Женя лишь благодарно хлопнул его по руке. И с этого момента между ними словно треснула глыба льда.

Разговоры полились обо всем на свете. Макс поведал о своём плане с дайвинг-центром, обругал экономику и всех ее основателей, рассказал о работе в бассейне, и вообще как-то легко ему давались слова, особенно, когда он ловил взгляд Жени и понимал, что тот и вправду слушает. Мештер вкратце поведал ему историю переселения их семейства из Венгрии в Германию, привел несколько примеров из венгерского языка в подтверждение того, что немецкий в сравнении с ним — просто таблица умножения. Мозг Макса под пивными парами особенно впечатлился отсутствием в венгерском рода.

А вот тему личной жизни Женя предпочёл обойти стороной, сказав лишь, что в этой области у него пока все на нуле. Макс из мужской солидарности также не упомянул Олю, хотя, признаться честно, особенно и не хотелось. Темы прыгали чехардой вперемешку с новыми бокалами пива, и Макс отметил, что на бледных щеках Жени начал проступать румянец. В итоге заговорили о музыке, а, поскольку оба были фанатами вполне конкретного направления, и обсудить было что. Макс всегда считал себя неплохим знатоком рокерской площадки и не на шутку распетушился, заметив в лице Жени едва заметный скепсис.

— Хорошо, тогда давай так, — Мештер внезапно поднялся с места. — Я сейчас гитару принесу и наиграю тебе мелодию, сможешь сказать авторов и название — без вопросов признаю тебя знатоком.

Макс прищурился, с интересом глядя на Мештера, который, учитывая количество выпитого, уже начинал расплываться.

— Не-не-не, погоди, на слова не интересно, давай нормальный спор, — Савельев потянулся и схватил Женю за запястье. — Давай, если я угадаю, ты отдаёшь мне вот эти часы.

Макс постучал пальцем по циферблату на взятой им в плен руке. Мештер на секунду задумался.

— Ок, годится. А если не угадаешь?

— Если не угадаю… Хммм…

Макс повертел головой, пытаясь из окружающей обстановки выловить себе подсказку, и тут его осенило.

— О, давай я тебе устрою дайвинг в бассейне, если проиграю.

Обоих это устроило, бармен разбил скрепленные руки, и Женя, посмеиваясь, ушёл за гитарой. Макс посмотрел на свой наполовину пустой бокал. Голова завтра будет болеть однозначно, но, черт, как же сейчас хорошо. И Женя такой свойский оказался. Женя… Намного лучше звучит, чем Евгений Маркович. Не, это явно кто-то другой, незнакомый. А здесь сейчас настоящий классный Мештер.

Перед глазами вдруг возникла гитара, и Женя уселся на свое место, любовно поглаживая гриф.

— Приготовьтесь, студент Савельев, к важнейшему в жизни испытанию.

— Да я как пионер, всегда готов, — Макс даже рукой к вороту потянулся, пытаясь поправить отсутствующий галстук.

Женя заиграл вступление, и через полминуты Макс радостно треснул ладонью по барной стойке.

— Ха, то же мне, сложность. Нашел, на что меня ловить. Надо быть полным кретином, чтобы не узнать Scorpions. А песня называется «White dove». Гоните часы, гражданин Мештер.

Макс, упиваясь восторгом от победы, протянул руку ладонью вверх. К его удивлению, Женя лишь рассмеялся в ответ и от души треснул его по вытянутой конечности ладонью.

— Садитесь, студент Савельев, два. Еще варианты будут?

Макс от возмущения даже на ноги вскочил.

— Да какие варианты, Жень, але, да я эту песня еще в детстве до дыр заслушивал! Scorpions ее поют!

— Вот если бы ты дал мне спеть, а не остановил так поспешно, ты бы сильно удивился. Да, верно, в девяностые годы на эту мелодию наложили английский текст и получилась песня про белого голубя. Вот только я же тебя про авторов спрашивал, помнишь? А принадлежит эта песня совсем не Scorpions.

И Женя вынул из кармана джинс телефон, быстро открыл YouTube и вбил данные в поиск. Макс, сфокусировав пьяный взгляд, увидел черно-белый экран и незнакомых длинноволосых парней. И запели они на непонятном языке. Но мелодия была та самая, знакомая с детства. Савельев с удивлением поднял глаза на Женю, тот покровительственно улыбнулся.

— Песня эта была написана еще в 1969 году, венгерской группой Омега. И называется она «Девушка с жемчужными волосами», по-венгерски дьедьхаю лань. Ну, а потом уже ее перепели скорпы.

Макс растерянно вернул Жене телефон и посмотрел на него, не зная, восхищаться этим продвинутым рокером или треснуть. Победило первое.

— Да, чувак, признаю, ты спец. С меня бассейн. Ну и надо за это выпить, я считаю, о, у меня как раз кончилось! Гарсон, мне еще раз того же, силь ву пле!