Мой хаос (СИ), стр. 21

- Черт, ну ты такой… Не поцелуешь, нет? А я бы поцеловал, влюбился же…

Женя с трудом вывернулся из рук парня и, наконец, пристегнув его, сосредоточился на дороге, насколько мог. Его трясло мелкой дрожью. Ситуация повторялась: что того поцелуя не должно было быть, что этого пьяного признания. Парень вляпался, запутался и не знает как выбраться, а тут еще Мештер, герой-спаситель, мать его.

Слава богам, в дороге Макса укачало и он уснул, так что Женя смог по крайней мере эти полчаса попытаться ни о чем не думать и просто вести машину.

Припарковавшись у подъезда дома, Женя заглушил двигатель и осторожно потряс за плечо своего пассажира. Тот резко дернулся и разлепил глаза.

- Приехали, Макс.

Савельев молча наблюдал, как Женя отстегивается, как потянулся и к его ремню безопасности.

- Сволочь. Ненавижу.

Рука не сразу, но все же нащупала ручку двери, и Макс почти вывалился из машины.

Поднимал его Женя на пятый этаж почти в спящем состоянии, Оля будто ждала их под дверью: открыла, едва Мештер коснулся звонка. Девушка разобрала в гостиной диван, и Женя, сгрузив на него тело Макса, присел на корточки и начал расшнуровывать парню ботинки. Поймав на себе сосредоточенный взгляд, он быстро сдернул с Савельева обувь и отошёл в сторону, дав Оле снять с Макса куртку и накрыть покрывалом. Затем она выключила в комнате свет, и они вышли в коридор. Женя прижался плечом к входной двери и закрыл глаза. На душе было скверно.

- Спасибо вам большое, Евгений Маркович. Вы не обязаны были… Спасибо. Просто с вами он точно пошёл бы. Он же к вам… Ну вы знаете.

Девушка запнулась и густо покраснела. Ситуация становилась смешной и идиотской одновременно: девушка, которая бросила парня, потому что он влюбился в другого парня, благодарит этого другого за то, что привез парня к ней домой обратно. Бразильский сериал, чтоб его.

- Может быть, останетесь? Я кофе сделаю… Ну если хотите, конечно.

Эту девушку к лику святых потом причислят, не иначе.

- Нет, Оль, спасибо большое, но я должен ехать уже. Да и ни к чему это, если Максим проснётся, мое присутствие все только усложнит. Я пойду. В случае чего звоните.

Женя уже открыл входную дверь, когда его догнал голос девушки.

- Макс хороший. Он меня не бросал, он честный, это я ушла… Зачем мучить его чувством долга, если не любит. А к вам… У него давно к вам чувства, правда. Вот только сейчас он сам себе в них признался. Не думайте о нем плохо.

Мештер еще пару секунд смотрел на девушку, коротко кивнул и, захлопнув дверь, пошёл вниз по лестнице.

«В итоге мы всегда оказываемся посреди хаоса». Женя Мештер не был знаком с дедушкой Макса Савельева, а если бы был, то с этим высказыванием непременно бы согласился.

========== Глава 16 ==========

На стол опустился стакан с шипучим аспирином и тарелка дымящегося куриного супа. Звон посуды был негромким, но и от него Макс поморщился и сжал виски. Взгляд, полный страдания, однако, не произвёл никакого впечатления на девушку, стоявшую над ним.

— От похмелья я тебе больше ничего предложить не могу. Хотя нет, могу. Гильотина подойдет? — Оля взяла свою чашку с чаем и расположилась за столом напротив.

— А у тебя есть?

— Конечно, папина старая, для сигар. Поверь мне, сунешь в нее палец — и головная боль покажется ерундой.

— Нет уж, обойдусь, — Макс подвинулся ближе к столу и потянул носом над тарелкой. К горлу подкатил нехороший ком, и он снова поморщился.

— Давай-давай, нечего нос воротить, суп в этом деле — первое лекарство, оттянет сразу. Сначала аспирин только выпей.

Савельев ощущал себя, словно в пыточной. Но, к счастью, стакан с водой запустил нужные процессы, и каждая новая ложка супа давалась легче предыдущей.

— Черт, Оль, ты богиня. Я тебя не заслуживаю.

Стакан с тарелкой легли в раковину, Макс обернулся к девушке и тут же пожалел о своих словах. Идиот, какой же идиот.

— Черт, прости. Я бред несу. Меня вообще здесь быть не должно.

— Но ты здесь. Наверное, мне следовало бы поступить с тобой более жестоко, например, сдать на руки родителям еще вчера. Но что-то мне подсказывает, что ты и сам себя наказал сверх меры. Вчерашний день-то помнишь вообще?

Макс застонал и прижался затылком к ящику с посудой. Он помнил, слишком хорошо помнил, и от этого становилось тошно.

— Оль, прости меня. Я наговорил тебе вчера лишнего. Не знаю, как ты вообще меня после этого на порог пустила…

— Ну богиням не пристало на всяких смертных дураков обижаться, — девушка улыбнулась, но как-то горько. — Ты лучше родителям позвони. Я вчера им наплела с три короба, что ты приехал весь такой расстроенный и рухнул спать, разговаривать ни с кем не хочешь. Уж не знаю, насколько они мне поверили… Вы из-за меня поругались?

— Ну частично, — Савельев почесал затылок. — Они меня стали отчитывать за то, что с тобой так поступил. Я не сдержался, обвинил их в тотальном контроле моей жизни, ну и сказал, чтобы хоть в личное не лезли. Ушел, хлопнув дверью. А дальше понеслось: выдернул Плетнева, уговорили с ним почти две бутылки вискаря…

Макс замолчал. Фантасмагория событий, случившихся дальше, не укладывалась в голове, малодушно мечталось о частичной амнезии. Но Оля, судя по всему, решила быть безжалостной.

— А потом Игорь ушёл, тебя забрал Мештер и привез сюда, — девушка немигающе буравила Макса взглядом. — Все?

Все. Ни хрена себе все! Это был полный армагеддон. И единственный человек, с которым об этом можно поговорить — бывшая девушка. Атас. Возникла мысль, что, быть может, это его кармическое наказание. Макс вздохнул и снова опустился на стул, все под тем же взглядом Оли.

— Я облажался вчера по полной, Оль. С утра с тобой, дома не смог промолчать… В жизни такого не было! С Плетневым схлестнулся так, что нас охрана разнимала.

Брови девушки поползли вверх.

— С чего это? Вы же вчера так душевно вместе пили…

— Душевно, — Олин сарказм Макс пропустил мимо ушей. — Душевно, пока он Мештера пидором не назвал.

Театральная пауза, занавес, антракт.

— Хм. Ясно тогда… — девушка покрутила в руке чашку. — А дальше?

— А дальше нас разняли, и Плетнев ушёл. Надо мной нависли охрана с администратором, я еще и на них огрызался. Потом появился Мештер, заплатил по счету и поволок в машину. Блин, позорище…

— Ну не смертельно еще, ты мог по пьяни и на него с кулаками броситься. Позвонишь, извинишься, деньги вернёшь, в чем проблема?

— Проблема? Оля, я ему в любви вчера признался!

Театральная пауза затягивается, очень большой артист держит очень большую паузу. Оля вздохнула.

— Да это я и без тебя поняла…

— В смысле? — Макс напрягся. — Я тебе ничего же не говорил.

— Зато я лицо Мештера видела. Он смотрел на тебя так, словно ты от страшной болезни умираешь, а он потерял последнее лекарство. Ну и я тоже… Короче, ты не злись, но я ему сказала все.

Внимание, артисту плохо! Скорую на сцену, срочно!

— Что ты сказала? — голос от напряжения сорвался на свист.

— Как есть. Что чувства у тебя к нему, и ушла я, чтобы свободу тебе дать.

— Господи, Оля… — Макс спрятал лицо в ладонях, мечтая провалиться сквозь пол.

— Да что «Оля»?! Ты сам себя сдал ему, с потрохами. Я всего лишь твою репутацию подмоченную спасала, так что мог бы «спасибо» сказать.

— Спасибо.

Оля фыркнула.

— Иди ты знаешь куда?! Макс, будь уже мужиком в конце концов и признайся хоть самому себе, чего ты хочешь! Потому что твоя чехарда «да/нет/не знаю» уже изрядно утомила!

Суд выносит приговор, заключённый, приготовьтесь к казни.

— Макс. Посмотри на меня.

Голос Оли прозвучал неожиданно мягко и даже как-то понимающе. Савельев поднял на девушку глаза.

— Ты ведь не любишь меня. Правда?

— Ох, Оль… Ты же знаешь, что очень мне дорога. Ты мой лучший друг!

— Но любишь ты его. Да?

Заключённый, прежде, чем топор палача опустится на вашу шею, можете сказать последнее слово. А можете просто кивнуть.