Гетто внутри (СИ), стр. 28

— Короче, брат. Шли бы они все лесом. Не твоя это больше головная боль и слава богу. Пусть богатый папа решает своими богатыми методами свои богатые проблемы. Ты там ни делом, ни сочувствием не поможешь. А вот мне очень.

Джон поднял на брата глаза, и тот открыто и довольно улыбнулся.

— Салли требует, чтобы в это Рождество в доме была настоящая ёлка. Так что готовься, я в пять тебя заберу, поедем покупать. А потом к нам на ужин.

Гарри подошёл к поднявшемуся на ноги Джону и, обхватив его за шею, прижался лбом к его лбу.

— Я очень рад тебя видеть. Правда.

За Гарри уже закрылась дверь, а Джон, всё также стоя около стола, закурил очередную сигарету. Очень бы хотелось, чтобы Гарри был прав. Чтобы можно было перелистнуть страницу и оставить всё это в прошлом, на прошлом месте работы. От его рассказа вообще должно было стать легче? Или нет? Потому что ни разу не стало. В голове только ещё отчетливее и ярче начали ползать всякие обрывки чужих воспоминаний, собственных эмоций, невысказанных слов. Гарри будто ему фрагментов пазла подсыпал, но вместо того, чтобы внести ясность, они ещё больше запутали. Джон швырнул начавший дымиться фильтр в раковину и, дойдя до дивана, тяжело упал на него, запрокидывая голову назад. Надо было сразу ехать с Гарри, сейчас, оставшись в одиночестве, слишком соблазнительно было начать копаться в себе с удвоенной силой. А это всегда не к добру. Особенно чётко в голове звучала одна фраза Гарри, от которой сразу начали чесаться пальцы. Не нужно. Не нужно этого делать.

Нет, блять, нужно!

Приложение YouTube на смартфоне радостно пиликнуло рекламным роликом, давно надо было подключить Premium и не париться. Джон, задумавшись, начал вбивать в поисковую строку нужные слова. Лесли Нолан против Майкла Дьюкери, бой. Бой за титул чемпиона. И сразу же в ответ на запрос первым всплыло видео на восемнадцать минут. Судя по значку в углу экрана и относительно качественной картинке, снимали для какого-то спортивного канала. Первый же кадр показал двух бойцов, стоявших в разных углах ринга, а на заднем плане улюлюкала толпа.

Джон сразу узнал Лесли. Тот пританцовывал на месте, держа перед собой руки в перчатках. На фоне его белой кожи красные трусы смотрелись как пятно крови. Волосы сильно короче, чёлка длинная болтается. Вес явно больше, чем сейчас. Мальчишка совсем, как за два с половиной года могла появиться такая жёсткость в челюсти и сталь в глазах, как теперь? А главное, у того Лесли на экране в глазах читалось слово “чемпион”. Даже не знай Джон результата, готов был бы поставить на победу Нолана всё, что имел. Лесли горел изнутри, это чувствовалось даже через экран. Камера, показав бойцов, начала менять картинку, фокусируясь то на зале, то на судьях, и Джону показалось, что он увидел в углу Лесли, за рингом, высокую фигуру с пепельным цветом волос. Хотя, может, и показалось.

Бой стоил каждой своей минуты. Противник Нолана был мощнее в плечах, его атаки были хороши и продуманы, так что Лесли тоже доставалось, но стоило ему прорваться в оборону, тут же начиналось избиение младенца. Джон хорошо помнил апперкот Лесли, его резкие прямые удары, а ведь на ринге с Джоном пацан был не сказать что в отличной форме. На экране же он как мангуст бросался на кобру. Комментатор пел ему заслуженные дифирамбы, зал ревел от восторга. Единственным разочарованием было лишь то, что бой продлился всего четыре раунда. Когда Дьюкери после нокаута помогли подняться и усадили в угол, судьи объявили однозначного победителя. Глядя на потного раскрасневшегося счастливого Лесли, победно рассматривавшего зал своим подбитым глазом, Джон закусил губу и нажал на клавишу смартфона, выключая экран.

Лесли Нолан и его блядское гетто под кожей. Откуда ты взялся такой? За какие, мать твою, грехи?

========== Часть 22 ==========

Сегодня, в последний день уходящего года… Господи, пафос какой, аж тошнит! Нет, этим пусть Реджина и Джеймс наслаждаются, через два часа приём в Белом доме, вот уж где пафосных разговоров будет хоть отбавляй. А наедине с собой всё же хотелось бы простой честности. Так что же ты можешь сказать о себе сегодня? С чем заканчиваешь год? Не знаешь? Враньё. Всё ты знаешь. Просто ты трус, Лесли Нолан, самый настоящий трус. И не надо сейчас напрягаться, искать оправдания, всё это хрень и чушь собачья.

Прошло шесть дней. Хотя ладно, четыре, если не считать выходные в больнице перед выпиской. Но в понедельник тебя выписали, сегодня четверг. И что же? А ничего. Ты ничего не сделал. Занимался чем угодно: говорил с Лайлой, участвовал в каких-то домашних делах под руководством матери, ездил с ней по магазинам, чтобы подготовиться к круизу. Умудрился потратить сутки на поиски Рэя, но тот, судя по всему, испугался, что полиция начнёт копать после случившегося, и залёг на дно. Да твою мать, ты даже ухитрился прочитать какие-то лекции для экзаменов! И всё это не потому, что ты такой ахренительно занятой и ответственный, нет! Ты просто грёбаный трус! Тебе не хватило духу взять и поехать к нему! Легко было рассуждать о том, как появишься на Ричмонд-роуд, тридцать один, как поднимешься на какой-то там этаж и постучишь в семнадцатую квартиру. Как он откроет дверь. А ты будешь стоять на пороге у Джона Брукса в немом ступоре, не зная, что сказать.

Может, ты именно этого испугался? Или просто не уверен, что Джон захочет тебя видеть? Ну какая, по сути, тебе разница, захочет или нет? Ведь самое главное для тебя было приехать, посмотреть в глаза, ещё раз извиниться. Облегчить душу. А, Лесли? Что молчишь? Самому себе-то мог бы ответить. Нет, значит. Так, может, в этом всё дело? Ты боишься его реакции, боишься, что тебе не будут рады. Он же человек, Лесли. Живой человек. Он имеет право спустить тебя с лестницы, потому что ничего, кроме проблем, ты ему не доставил. А ты стоял бы там, за секунду до того, как он вышвырнет тебя, и гадал, каким на этот раз был бы ваш поцелуй. Вот чего ты так хочешь. И вот чего ты боишься. Признайся уже.

Пепел с сигареты упал прямо на кожу между пальцев, и Лесли зашипел, отправляя окурок в хрустальное блюдце. Курить, лежа на полу посреди гостиной, может, и считалось продвинуто и авангардно, но уж точно совершенно неудобно. Цоканье каблуков, приближающееся из коридора, чувствительно отозвалось в затылке, и Лесли повернул голову к двери. Через секунду на пороге гостиной появилась Реджина в элегантном вечернем платье, держа в руках меховую накидку и шаль. Увидев сына на полу, она поморщилась.

— Боже, Лесли, ну что за чудовищная привычка! Я ведь просила не курить в доме! — подхватив с пола пепельницу и нарочито картинно отвернув от неё нос, Реджина поставила её на подоконник перед открытым окном и повернулась к сыну. — Ну, что думаешь? Лиса или шёлк?

Очевидно, она спрашивала совета относительно того, что ей надеть на приём в качестве верхнего аксессуара. Лесли в ответ чуть не фыркнул, но всё же, изображая заинтересованность, приподнялся на локте. По счастью, отвечать ему пришлось: следом за Реджиной в гостиную вошёл Джеймс в смокинге, руки его были заняты бумагами, плечом он удерживал телефон.

— Никакой шубы. Мне только стычек с зоозащитниками не хватало, пресса и так будет нас во всех ракурсах снимать! Да, Майкл, да, я слушаю. Конечно, всё как договорились…, — из-за угла журнального столика из красного дерева было видно, как фигура, обтянутая смокингом, склонилась к барной стойке, на которой были разложены бумаги. Реджина в ответ только пожала плечами и, бросив полушубок на диван, подошла к зеркалу, накрывая себе плечи тёмно-синей тканью.

— Милый, мне очень жаль, что ты не едешь с нами.

Лесли негромко хмыкнул, избегая произносить что-либо вслух. О нет, а вот ему уж точно жаль не было. Даже если бы впереди не маячила перспектива встречи с Джастином и всем его семейством, такие приёмы были просто особо извращённой пыткой, не иначе. Смотреть, как правящие мира сего изображают простых славных американцев, хотя у каждого за душой если не заказное убийство и торговля оружием, то грязные подпольные игры и коррупция точно. Вспомнил бы отец о зоозащитниках, если бы это не было важно для карьеры? Да чёрта с два. Конечно, живя своей жизнью и принимая её как данность, Лесли едва ли имел право осуждать отца и людей, ему подобных, но в этом вопросе он всегда был достаточно малодушен. Избегать подобных сборищ — вот весь его вклад в спасение собственной души.