Гетто внутри (СИ), стр. 23

Прийти в себя после трёхдневной комы — это как вылезти из багажника, в котором неделю просидел. Из очень маленького багажника, в котором много курили. Во всяком случае Лесли казалось, что это самое правильное сравнение. Только открыв глаза, он ощутил адскую жажду и тяжесть во всём теле. Ему с трудом удалось сжать руку матери. Оказывается, Реджина провела в больнице все три дня,не желая ни есть, ни отдыхать. Впервые за долгое время Лесли захотел обнять эту женщину, которая порой казалась ему чужой и незнакомой.

А потом началась долгая череда врачебных допросов. И что удивительно, у докторов и мысли не возникло, что это была попытка суицида. Лесли уже готов был к тому, что его засыпят разными каверзными вопросами или сразу вызовут психиатра, но нет, этого не случилось. Хотя, учитывая отходняк и дикую ломоту, это каким же мазохистом надо быть, чтобы сознательно вот так себя травить?

На четвёртый день появился Джеймс Нолан, и все вопросы отпали. Естественно, он наверняка договорился с медперсоналом ещё в первый день, чтобы в карте сына ни в коем случае не появилось слово “суицид”. Опять. Ну по крайней мере сейчас это была чистая правда. Лесли действительно не хотел кончать с собой. Он хотел… Да знать бы, чего он на самом деле хотел. Просто отключиться от реальности, сделать что-то на зло отцу, разозлиться на себя. Любая причина годилась, а вот какая была вернее? Что ж, об этом, наверное, лучше было бы у единственного свидетеля спросить.

Господи, Джон. Лесли ощутил стыд и вину сразу, как только в ушах перестало гудеть, и он увидел, что лежит на больничной койке, а в вене торчит катетер. Ведь подставил же, тупо подставил Джона своей выходкой, кретин! И это, если не говорить об остальном…

— С Рождеством, сынок, — Джеймс вошёл в палату на шестой день, свежий и бодрый как сам сочельник. — Я надеялся забрать тебя сегодня, но доктор Рамирес хочет отложить выписку до понедельника. Отлично выглядишь.

Лесли, приподнявшись на подушке, сжал протянутую руку отца.

— И тебя с Рождеством, пап.

Джеймс опустился на стул рядом с койкой и поставил себе на колени чёрный подарочный пакет из плотной бумаги.

— Мама сегодня тоже тебя навестит. Но, думаю, мы не будем её ждать, и я сделаю тебе подарок прямо сейчас, — Лесли покосился на пакет в руках отца, но тот лишь поставил его на пол и посмотрел на сына с явным торжеством на лице. — Сразу после Нового года ты, мама и я едем в двухнедельный круиз по Карибам.

Вот уж действительно, удивительный человек Джеймс Нолан. Лесли мечтал об этом круизе лет с десяти, чтобы они вчетвером в него отправились. Когда ещё была жива Роксана. Но Джеймс всегда был занят, две недели из жизни, потраченные на семью, могли дорого стоить и бизнесу, и политике. Видимо, теперь всё несколько иначе. Удивительно было думать, что отец внезапно испугался. А тогда, в первый раз, он боялся? Как бы выглядела его скорбь по сыну, если бы тот не выжил? Умел ли вообще Джеймс скорбеть? Горе отца по Роксане Лесли не помнил.

— Ничего себе… Пап, серьёзно? Две недели? — Лесли совершенно искренне рассмеялся и потянулся к отцу, обнимая его за шею. — Чёрт, это отличный подарок. Спасибо.

— Я думаю, нам всем не помешает отдохнуть и отвлечься. Кстати, на приём в Белый дом можешь не идти если не хочешь. Настаивать не буду.

— Ого…, — хмыкнув, Лесли откинулся назад на подушку. — А вот за это тебе огромное спасибо. Правда.

Джеймс кивнул и потянулся за пакетом, стоявшим у его ног.

— Ну и в довершении одна мелочь. Так, чтобы ты всё-таки развернул рождественский подарок.

Лесли принял пакет из рук отца и вынул из него небольшой прямоугольный свёрток, аккуратно завернутый в обёрточную бумагу. Внутри оказалась серебристая коробка с новым смартфоном фирмы SONY.

— Восторг, пап. Отличная игрушка, спасибо, — Лесли ещё пару секунд поразглядывал свой подарок, а затем посмотрел на Джеймса. — Но у меня ведь есть телефон. И неплохой.

Кожа на сидении стула скрипнула: Джеймс откинулся назад, опираясь спиной на мягкую обивку.

— Нет, сынок. Того телефона больше нет. Но этот уже полностью готов к работе, SIM-карта корпоративная, все базовые приложения установлены.

Шах и мат. Лучшей комбинации придумать было нельзя, с таким изяществом, как у Джеймса Нолана, вряд ли кто-то мог бы тягаться. И Рождество как специально в этот день наступило. Как по заказу. Все ради того, чтобы сменить номер телефона, фантастика.

Лесли побарабанил пальцами по коробке с телефоном.

— Ты ведь знаешь, что я не пытался покончить с собой. Всё случилось непреднамеренно, — юридические термины удивительным образом всплывают в мозгу тогда, когда не надо. — Что за фаза контроля со сменой номера?

— Думаю, ты и сам знаешь, Лесли, — Джеймс закинул ногу на ногу и стряхнул со своих брюк невидимую пыль. — Некоторым знакомым лучше не знать твой номер. Ради их же блага. И твоего.

— Слушай, я же, сказал, это случайность…

— Сто грамм кокаина, — Джеймс говорил тем же тоном, но оттенок голоса холодно звякнул, как тогда, за завтраком. — Ты забываешь, что речь не только о тебе. Речь о моей репутации. К счастью, моего влияния пока хватает, чтобы пресса не начала кромсать имя Ноланов в мясорубке, но больше я рисковать не хочу. Кто-то продал тебе наркотики, и я позабочусь, чтобы в последний раз. Боже… Лес, ты же чуть не умер…

Внезапно Джеймс нагнулся и, взяв сына за руку, крепко сжал его запястье. В лице отца Лесли распознал плохо контролируемые горечь и гнев.

— Вот это может быть ерундой, пустяком, — большой палец Джеймса надавил на порез, пересекавший кожу над венами. — Наркотики — другое. Я не отмоюсь от этого, ты понимаешь?

Лесли, ощущая ледяные пальцы отца на своей руке, мог лишь молчать в ответ. Чего греха таить, виновен. Да, своим дурацким срывом гордиться не приходится, он действительно мог навредить отцу. Не со зла, хотя, если честно, в тот момент идея казалась отличной. А не довези его Джон, что было бы? Вот радость-то прессе, на всех первых полосах, сын конгрессмена сдох от передоза в Гарлеме. Стыдно, жесть. Отец этого не заслужил, точно не заслужил.

— Прости, пап, — Лесли накрыл пальцы отца своими и чуть сжал. Детский сад, конечно, с этим “прости”, но хо­телось честности, а это на данный момент было единственное искреннее слово. Над всем остальным надо было крепко задуматься.

Джеймс, всегда быстро переживавший минуты слабости, уже вполне деловито улыбнулся и хлопнул сына по одеялу, там, где торчало его колено.

— Всё, давай забудем, сынок. Это все прошлое и оно уже не важно. А впереди круиз и будущее. Твоё будущее, Лесли.

Вкрадчивые убедительные речи были коньком Джеймса, и сейчас он смотрел на сына победно. Имел полное право торжествовать, в конце концов, ведь всё складывалось в его пользу.

— Ладно, сын, мне пора ехать. Конгресс в Рождество не отдыхает, как обычно. Мы с мамой заберём тебя в понедельник, но до того времени, думаю, ещё увидимся, — Джеймс поправил ворот своего пальто и пошёл к выходу из палаты, насвистывая под нос какую-то рождественскую мелодию.

— Могли бы и не напрягаться. Меня вполне может Джон забрать, я в состоянии доехать домой сам, — Лесли, глядя отцу вслед, увидел, как тот останавливается в дверях и оборачивается к нему.

Джеймс поджал губы и посмотрел на свою идеально вычищенную обувь.

— Джон Брукс у нас больше не работает. Нового водителя пока нет, так что в понедельник тебя заберём мы с мамой.

И сделав глубокий вдох, будто собирался что-то сказать, Джеймс вышел из палаты.

Лесли на секунду подумал, что его контузило. Вот в этот самый момент, резко и безвозвратно, в ушах грянула такая тишина, что аж сдавило перепонки. Хотя скорее всего дело в том, что он забыл выдохнуть прежде, чем сделать новый вдох. А потом до него дошло.

— Да твою мать! — первым, что попалось под руку, была коробка с телефоном, и Лесли швырнул её на пол, тут же охнув от боли, когда от его рывка из вены вылетела трубка от капельницы, чуть не выдернув за собой катетер. — Сука…