Гетто внутри (СИ), стр. 18

Душ быстро освежил разогретые мышцы, и Лесли, выжав волосы полотенцем, вышел из ванной, шлепая босыми ногами по полу. Проходя мимо гостиной, он увидел родителей, сидевших за столом, накрытом для завтрака. Всё как обычно. Пока отец был в разъездах, они с матерю никогда за столом не пересекались, питаясь в разное время и чаще всего в разных местах. Но Джеймс Нолан, наконец, вернулся из очередной поездки, а значит, идиотская традиция семейного завтрака снова в силе. Лесли вошёл в гостиную, сжимая в руке свою бутылку с водой. Он с утра принимал только таблетки, но кого это сейчас волновало? Отодвинув стул, Лесли сел на пустое место перед сервизной тарелкой. Глядя на Джеймса в костюме-тройке и Реджину, которая вечерние платья начинала носить с самого утра, младший Нолан почувствовал себя подкидышем в своей белой футболке и спортивных штанах.

Джеймс оторвался от планшета, на котором была открыта какая-то газетная статья, и потянулся за кофейной чашкой, бросив на сына внимательный взгляд.

— Как прошла твоя поездка с Лайлой?

Лесли хмыкнул про себя. Из Гринвича он вчера вернулся уже ближе к ночи, отца дома ещё не было. Наверняка Реджина о поездке ему только что рассказала. Как всегда забавно, но что уж поделаешь.

— Спасибо, пап. Отлично съездили, увлекательно, — Джеймс одобрительно кивнул в ответ на улыбку сына. Затем снова посмотрел на экран планшета, однако поджатые губы говорили о том, что внимание его сейчас направлено не на прессу.

— Лайла Брайс очень приятная девушка. Маме она нравится, уверен, понравится и мне.

В этот момент Лесли хотел отпить воды из бутылки, но передумал. Какой-то странный разговор витал в воздухе, уж не собирался ли отец поднять ту самую, старейшую и пошлейшую тему тысячелетних споров отцов и детей? Да быть не может, слишком хорошо он знал сына. Лесли посмотрел на мать, надеясь хотя бы по её поведению понять, что происходит, но Реджина вообще отвлечённо смотрела в окно, словно и не слушала разговор. Нехороший признак, особенно в купе с той нервной дробью, которую тихонько отбивали её пальцы по салфетке.

— Лес, на следующей неделе в Белом Доме состоится приём. Он будет приурочен к Новому году, но на деле это деловой ужин для представителей Конгресса. Все конгрессмены будут с семьями, так что… — Джеймс прочистил горло и поднял глаза на сына. — И я был бы рад, если бы ты взял с собой мисс Брайс в качестве спутницы.

Мозг Лесли так усиленно пытался разобраться в подтексте всего сказанного, что сам не заметил, как уткнулся в бетонную стену. Очень интересно.

— Пап, я не понимаю… Если ты думаешь, что я сопротивляться буду, то нет, я ж не маленький. Надо — значит, пойду я на твой приём. Зачем там Лайла?

— Ну…, — Джеймс быстро покосился на жену и снова откашлялся, при этом его ладонь, лежавшая на столешнице, вдруг сжалась в кулак.— Я думаю, с ней тебе там будет комфортнее.

Лесли на автомате потёр свои сбитые костяшки. Когда отец вот так темнил, обычно это означало полную задницу.

— В чём дело, пап?

Джеймс ответил не сразу. Под пытливым взглядом сына он чувствовал себя не уютно, во всяком случае рука его потянулась к горлу и ослабила безукоризненно завязанный галстук.

— На приёме будет новый федеральный судья, Майкл Линден, — и прежде, чем до Лесли успело дойти, Джеймс добавил. — Он будет с семьёй, сын. С Джастином.

И как в дурацких трагедиях, выдержав паузу, почти выплюнул:

— Джастин будет с женой.

Лесли сидел на своём стуле вообще не двигаясь. Слова отца добрались до его ушей, влетели в них и тут же утонули в вакууме. Сколько времени прошло? Два с лишним года. Два с лишним года, казалось, давно бы уже выстроил стену, чтобы не реагировать, не вспоминать. Но вот Джеймс сказал это, ерунду, нечто совершенно нормальное, логичное. Ведь Лесли знал, что где-то сейчас живёт и неплохо себя чувствует тот, кто стал причиной всему. Хотя нет, это ложь. Не был он причиной, только катализатором. Но от этого разве легче, если вот сейчас, спустя долгие часы терапии, лошадиные дозы препаратов и самокопания в голове снова комната в общежии школы “Гайдерс”, смятое постельное бельё, попытки сдержать стоны, чтобы соседи за стеной не слышали. Долгие разговоры и один косяк на двоих. Выходы на ринг, когда за твоим углом всегда он. Его злость, его надежды. Его предательство и лицо, разбитое в кровь. Скорая, полиция, суд. А дальше то лезвие, которое должно было решить всё.

Лесли сжал собственное запястье, чувствуя длинные неровные борозды. Ни хрена ничего тогда не решилось.

— Отец, я Лайлу звать не стану.

Джеймс расправил плечи и занял почти расслабленную позу. Отражать нападение он умел как никто, Конгресс был его вечным полем боя.

— Лесли, выслушай…

— Нет, это ты меня послушай! — Лесли и сам не ожидал, что так резко повысит голос, уже очень давно у него не случалось склок с родителями, однако дать сейчас отцу слово означало проиграть. — Если я тебе нужен на этом приёме, я буду. Но один. Прости, мне жаль, что ты меня стыдишься.

— Лесли, пожалуйста! — Реджина, всё это время изображавшая безучастность, не выдержала и с горечью посмотрела на сына: она тоже слишком хорошо помнила всё, что случилось.

— Не надо, мам. Я всё понимаю, не дурак. Сын-суицидник, психушка, ясное дело, кому захочется таким хвастаться. Пусть лучше все увидят, какой он нормальный, ещё и с девушкой. Да, пап?

Внезапно Лесли услышал в собственных словах нарастающий вызов. А ведь не собирался срываться.

— А ты прикажешь мне радоваться? — Джеймс не шелохнулся, лишь смерил сына пристальным взглядом. — Я счастлив должен быть, что твоя дурость чуть не стоила тебе будущего, а в итоге и жизни? Мне было очень непросто всё замять, но нам тогда несказанно повезло. Если бы отец Джастина отказался пойти на мировую…

— Да я не просил меня спасать, отец! — Лесли, уже не сдерживаясь, с силой хлопнул ладонью по столу. — Я же тебе говорил, что готов отвечать! Суд приговорил бы меня к сроку, я бы сел!

— Да ну. А ты знаешь, что бывает в тюрьме с такими, как ты? — в голосе Джеймса звучала ледяная сталь. — Я смотрю, ты как был дураком, так и остался, да?

— Джеймс, хватит, — Реджина дернулась в сторону мужа, но тот лишь поднял вверх руку, останавливая её.

— Нет уж, дорогая, пусть слушает. Тебе бы “спасибо” сказать за то, что всё так разрешилось. Но, видимо, урок ты так и не усвоил. Если хочешь, иди на приём один. Тебе полезно будет посмотреть, как Джастин Линден распоряжается собственной жизнью, — Джеймс откинулся на стуле в вальяжной позе, чувствуя, что побеждает. — А ты всё продолжаешь цепляться за ваш с ним детский сад.

Теперь в нём говорил не отец семейства, а конгрессмен Джеймс Нолан. Он и сам это понял, но всё уже было сказано. И, видимо, чтобы чуть смягчить ситуацию, наклонился к Лесли и положил ему руку на плечо.

— Сынок, я ведь добра тебе желаю. Мало ли, что случилось по глупости. Нужно делать выводы и двигаться дальше.

Лесли дёрнулся, уводя плечо из-под руки отца. Внутри всё клокотало

— Глупостью было, что я верил ему! А то, что сделал он, это предательство.

— Он сделал то, что делают разумные люди, Лесли. А ты его за это в реанимацию отправил. Что, от большого ума?! Отелло несчастный. Любовь твоя прошла, зато последствия от неё до сих пор выгребать приходится

Над столом повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Вот что бывает, когда разговоры по душам перестают быть обыденностью. Лесли был уверен, что ему достаточно терапии, достаточно выговариваться на приёмах у психотерапевтов. И вот пожалуйста, нескольких фраз отца оказалось достаточно, чтобы вывести его из себя, чтобы самоконтроль отключился. Прямо как тогда. И хуже всего было то, что Лесли не знал, от чего его разрывает сильнее. От отцовской прагматичности, граничившей с безразличием. Или от его правоты. Швырнув на стол смятую бутылку, Лесли вскочил на ноги и пошёл к себе.

— Милый, не опоздай в университет, — голос Реджины догнал его в коридоре, и в этот момент Лесли захотелось удавиться. Мама в своём репертуаре, лишь бы сохранить видимые приличия. Лишь бы не выйти за рамки.