Десять лет спустя (СИ), стр. 11

— Потому что, — дочкин шёпот сделался почти не слышен, — вдруг вы тоже умрёте, ты или мама? Вдруг у вас тоже опухоль, а вы не знаете? Или у меня? Она сидит-сидит внутри, а потом — раз! — Лена с всхлипом втянула воздух, — и всё.

Вот оно что, оказывается. Олег ласково погладил дочь по ершистому затылку.

— А вдруг мне, или маме, или тебе кирпич на голову упадёт? Или машина кого-то из нас собьёт на переходе? От смерти, Ленок, никто не застрахован, другое дело — её вероятность. Та дрянь, что была у Серого, — случай редкий, а уж чтобы она начала разрушаться и из-за этого случилось кровоизлияние в мозг... — Боль полоснула по сердцу когтистой лапой, но Олег всё же закончил, — вообще шанс на миллиард.

Только почему именно Серый сорвал этот гадский джекпот? Что такого он сделал поганке-судьбе? В душе начала подниматься мутная волна злости, и Олег поспешно оборвал мысли. Сейчас не время.

— Ну, а вдруг? — упрямо повторила Лена.

— Никаких «вдруг». Но если ты так переживаешь по этому поводу, то давай все вместе сделаем томографию. Станет тебе легче?

Дочка наконец-то развернулась к нему: — А так разве можно?

— Всё можно. Как говорится, заплати и лети.

— Давай! — Девчонка немного ожила. — А когда?

— Когда я узнаю, где это делается, и нас запишу, — эх, кто бы самому Олегу сказал что-нибудь такое, отчего бы и он увидел свет в конце туннеля? — А пока заканчивай маму пугать и иди ужинать. Там твои любимые котлеты остывают.

— Ну, и пусть остывают, — буркнула Лена. — Всё равно, вкуснее, чем Серый, их никто не приготовит.

Тем не менее она спустила с кровати ноги и, немного помявшись, спросила: — Пап, а ему... ему не было больно?

— Нет, — и это было единственным, что хоть как-то примиряло Олега с потерей.

Вместо того, чтобы, выйдя от Насти, сразу сесть в машину, Олег заглянул в дворовый круглосуточный минимаркет. Вышел он оттуда со спрятанной во внутренний карман чекушкой «Столичной» и глупой надеждой, что алкоголь хоть как-то поможет ему забыться. Дома Олег отказался от ужина — Валентин не стал ни настаивать, ни пытать вопросами — и уселся пить пустой чай. Открывать водку в Валином присутствии ему было почему-то стыдно. «Уйдёт спать, тогда и напьюсь», — решил Олег. Однако Валентин, как подслушав, отнюдь не торопился в объятия Морфея. Сначала он шумел посудой на кухне, потом пошёл проверять Лохматыча и отчего-то задержался. Когда же Олег уже начал подумывать идти на поиски, Валя вернулся да ещё и с новостью: — А у нас в хозяйстве прибавление: Жоржи в сарае окотилась. Пойдёшь смотреть?

Если бы не засевшее в мозгу желание поскорее выпить, Олег непременно бы поддержал эту попытку нормального разговора. А так он только сказал: — Утром обязательно. В коробках?

— Да, — кажется, Валю задело его мнимое равнодушие. — Слева от входа, я ей там специально гнездо готовил.

— Ты, Валюха, прирождённый кошатник, — Олег постарался хотя бы комплементом сгладить впечатление от бессмысленного отказа. — Сколько котят?

— Трое. Один светлый, остальные тёмненькие.

Ни черта он не сгладил. Дурак.

— Понятно. Спать скоро ложишься?

— Скоро. А ты?

— Не знаю. Пока что-то ни в одном глазу.

Валя молча кивнул и отправился в ванную. Олег же допил горький, давно остывший чай и улёгся на диване с ноутбуком на животе. Под невнимательный сёрф через всемирную паутину он слышал, как Валентин прошёл в спальню — без фальшивого «Спокойной ночи», потому что спокойных ночей у них давно не было, — выждал ещё минут десять и только тогда достал припрятанную бутылку.

Пищевод сожгло первой же рюмкой, желудок запротивился на третьей, но Олег с поистине ослиным упрямством продолжал вливать в себя мерзкое пойло.

— Хватит!

От неожиданности он поперхнулся, и в буквальном смысле залил очередную стопку за воротник. А одетый в пижаму Валентин стремительно прошлёпал босыми ногами через всю комнату и ловким движением выхватил ополовиненную чекушку прямо из-под носа обалдевшего от такой наглости Олега.

— Верни, быстро! — Чтобы встать на ноги, Воеводе пришлось всем весом опереться на столешницу. Смотри-ка, подействовала водяра, мимоходом удивился он.

— Не верну! — Времена, когда Олегов гнев мог испугать Валю, давным-давно канули в Лету. — Ты же сам мне рассказывал про отца Серого! Хочешь так же?

Несколько ненормально долгих секунд длился их жестокий поединок взглядов, который Олег — впервые — проиграл. И, естественно, озлился.

Стул полетел в стену, едва не зашибив Валю, дубовый стол перевернулся с такой лёгкостью, будто был из пластика, а сам Олег пробкой от шампанского выскочил из дома. Всего на мгновение замер на крыльце, обвёл двор налитыми кровью глазами — и устремился к тёмной поленнице возле сарая. Кипевшая в крови ярость требовала немедленного выхода.

Умирающий месяц почти не давал света, и по первому чурбаку Олег попал скорее случайно. Тем не менее он тут же поставил на колун второй, размахнулся, однако опустить топор уже не смог.

— Свихнулся?! — Откуда у клещом вцепившегося в него Вали взялось столько сил было совершенно непонятно. — Без ноги остаться хочешь?

— Насрать! — рявкнул Олег, напрягая все мышцы. Безрезультатно — зависший над головой топор не сдвинулся и на миллиметр.

— А мне нет!

Раньше только один человек защищал его с такой бесстрашной решимостью — от кого угодно, даже от него самого. Олега затрясло, и Валя аккуратно забрал топор из ослабевших пальцев. От греха подальше отбросил его в сторону, а потом крепко обнял скорчившегося в беззвучном рыдании Воеводу.

Боль была невозможной, она пронзала душу насквозь тысячей ржавых шипов, глумливо щерила акулью пасть: потерял, потерял, навсегда потерял, не уберёг, это ты виноват, почему ты не спросил, почему, почему, почему?

— Какая теперь разница? — тихо сказал Валя, и Олег понял, что бормочет вслух. — Мы не спросили, а он не рассказал — и этого не исправить. Можно только смириться.

— Не хочу!

Это было очень по-детски, однако Валя не стал его стыдить. Только ещё сильнее сжал в объятиях: — Знаю. Ты справишься.

Сложно сказать, сколько длилась его позорная истерика, но наконец она закончилась. Тогда Валентин мягко разжал руки и, поймав Олегов взгляд, участливо спросил: — Лучше? Идём домой?

Олег судорожно кивнул и вдруг сообразил, что если он сам стоит на промёрзшей земле в домашних тапочках, то Валя выскочил вслед за ним босиком. Это надо было исправлять, и немедленно.