Они студентами были (СИ), стр. 41

— Подарили? — Серый наконец смотрит на него отчаянным, тяжело больным взглядом. — Ты о чём?

— О цели, ради которой буду жить ближайшие двадцать лет, — непонятно получилось, и словами тут фиг объяснишь. — Вот об этой, — Олег подаётся вперёд и со всей нежностью, на которую только способен, целует бледные, искусанные губы своего самого лучшего друга.

========== Глава четырнадцатая, посвящённая Елене Прекрасной и её маме ==========

Почему всё бывает так хорошо, когда люди просто любят друг друга? Куда всё девается, когда они становятся мужем и женой?

к/ф «Девять дней одного года»

Самое сложное начиналось после обеда, когда пора было ложиться спать.

— Па!

— Папа на работе.

— Се!

— И Серый на работе, — каждый будний день, вот буквально каждый — одно и то же.

Леночка нахмурила лобик в совершенно отцовской манере.

— Ва!

— Валя на учёбе, — всё, надула губы. Сейчас станет реветь. — Милая, давай ты поспишь, а когда проснёшься — они все уже вернутся. Правда-правда.

— Па! — ребёнок капризно топнул ножкой. — Па, па, па!

— Елена, ну-ка перестань, — самым строгим голосом сказала Настя. К сожалению, для её дочери существовало всего три безусловных авторитета, и мама в их число не входила. Леночка набрала полную грудь воздуха, собираясь добиваться своего по-плохому, раз уж по-хорошему не выходит, но тут раздался стук в дверь.

— Ва!

— Ма-ау! — прятавшийся под кроватью Джордж стрелой рванул в прихожую. И откуда у них обоих такая уверенность в том, кто пришёл?

На пороге действительно оказался запыхавшийся, одетый в спортивную форму Валентин.

— Привет!

— Привет. Заходи, — Настя попыталась отпихнуть в сторону путающегося под ногами кота.

— Я на секундочку, с физры смотался…

— Ва-а-а!

— Ох. Валь, зайди, пусть она тебя увидит. Да не разувайся…

— Всё нормально, мне не трудно. Привет, Ленчик! Что это ты маму расстраиваешь?

Леночка пропустила справедливый упрёк мимо хорошеньких ушек — как и её родитель, она предпочитала слышать о себе только приятные вещи. Поэтому капризница просто потянулась к вытребованному человеку.

— Я, собственно, зачем пришёл, — Валентин послушно взял девчушку на руки. — Олег звонил — у них какое-то ЧП на объекте, поэтому когда вернётся, он не знает. Сказал, чтобы вы не волновались: если будет совсем поздно, то он у нас ночь перекантуется. А ещё у тебя телефон разрядился.

— Опять! — Настя всплеснула руками. Ну, чудо современных технологий! Аккумулятора на три дня еле-еле хватает.

— Ладно, вроде бы всё рассказал — побегу обратно, — притихшую Леночку вернули в кроватку. — После пар зайти?

— Да, пожалуйста. Иначе я её полночи укладывать буду.

— Договорились. Елена Олеговна, ведите себя хорошо.

В трагическом детском вздохе отчётливо прозвучало Воеводино: «Только из уважения к тебе, Валентин».

— Всё, Насть, до вечера.

— До вечера.

Теперь дочка покладисто позволила уложить себя на дневной сон, дав матери целых полтора часа свободного времени. Конечно, дел было невпроворот, но вместо работы по дому Настя подкатила глубокое мужнино кресло к балконной двери, забралась в него с ногами и отпустила мысли за стекло, на волю.

На улице ноябрь: деревья скинули почти всю разноцветную листву, небо низкое, тёмно-серое. Такого же оттенка и асфальт на дорожке вокруг дома — дождь, что ли, был? Совсем не заметила за рутинной суетой. «Я устала, как же я устала, просто смертельно. Ничего, завтра у Олега выходной; только бы сверху не капало, чтобы они взяли Лену на прогулку. Может, и обед сами приготовят», — веки тяжелели, а держать их открытыми не находилось сил. Память мерно покачивала Настю сплетённом из воспоминаний гамаке: свадьба, беременность, рождение Лены. Три года, господи, каких-то три года прошло, а кажется — целая жизнь! «У меня всё хорошо: заботливый муж, здоровая дочка, своё жильё. Денег не сказать чтобы много, но нам хватает. Всё замечательно, так отчего я грущу?» В причудливое кружево размышлений вплёлся давний отзвук гитарных струн — «Печаль» Цоя. Серый страшно не любит играть по принуждению, но когда Леночку привезли в общежитие, и напуганный переменой места ребёнок плакал сутками напролёт, лишь гитара могла ненадолго успокоить кроху. «Они так любят Лену, все трое. Мне повезло, мне страшно повезло, только почему же настолько плохо и тошно? Почему?»

***

Свадьбу играли скромно: из гостей одни родственники да близкие друзья. Олег сам предложил организовать торжество на родине будущей супруги, в том числе потому, что с её стороны предполагалось больше приглашённых.

Из всех невест, выходивших замуж в ту пятницу, не было ни одной, которая могла бы сравниться с Настей. Даже много повидавшие работники ЗАГСа это признавали. Снежно-белое платье, которому объёмная вышивка придавала схожесть с древнерусским сарафаном, пышная фата, небрежно накинутая на плечи меховая мантилья и другая примета декабрьского времени — сапожки на невысоком каблучке. Царевна-Лебедь, Краса Ненаглядная; Олег гордился ею, как никогда. На свадебных фотографиях молодожёны представали сказочной парой: могучий витязь и нежная дева, которую он отбил у Идолища Поганого или ещё какого Змея-Горыныча.

Однако была в сказке маленькая нестыковка: отсутствие на тех изображениях верного друга, волшебного помощника богатыря — Серого Волка.

— Серёга не сможет приехать: деканат его по самую маковку бумажками завалил, — между делом заметил Олег, бросив взгляд в составленный любимой список гостей. — Останется здесь за нас обоих отдуваться.

— Подожди, разве он не твой свидетель? — пускай они не обсуждали кандидатуры, это казалось очевидным. Как Маргоша в качестве подружки невесты.

— Не, я Тоху попросил. Да, кстати, Валька тоже можешь вычеркнуть: ему пятницу пропустить смерти подобно.

Несмотря на отсутствие близких друзей, в день торжества счастливый жених улыбался во все тридцать два зуба, хохмил и вообще всячески демонстрировал непробиваемую самоуверенность. Но когда молодые уже мужем и женой спустились со ступеней Дворца бракосочетаний и от грязно-зелёной «нивы», припаркованной на дальней стороне стоянки, к ним заторопились две знакомые фигуры, маска довольства собой и жизнью пошла трещинами.

— Лебёдушка, я мигом.

Пока Настя выпутывалась из непонятным образом перехлестнувшегося подола платья, пока объясняла родителям и гостям, ради кого супруг столь резко оставил компанию, пока сама подошла к новоприбывшим — прошло достаточно времени.

— Привет, Настасья. Поздравляю.

— Спасибо, — она действительно давно не видела Серого: то ли была слишком поглощена подготовкой к свадьбе, то ли он больше пропадал на кафедре, чем появлялся в аудиториях. Наверное, поэтому ей сразу бросилось в глаза как сильно потускнел лучший Олегов друг, сейчас полностью соответствуя своему прозвищу.

— Я тоже тебя… вас поздравляю — а вот Валентин выглядел совсем по-обычному. — Прости, мы не успели даже цветов купить.

— Да ну, глупости! Вы ведь до конца с нами побудете? — Настя уже мысленно переигрывала план кафешного застолья: по идее, проблем с тем, чтобы посадить двух лишних человек, возникнуть не должно.

— Извини, не получится, — Серый говорил ей, а смотрел на друга, только на друга, у которого будто язык отнялся. — Мы просто хотели вас поздравить.

— И поэтому отмахали шестьдесят километров? — не поверила новобрачная.

Одногруппник молча пожал плечами.

— Нам пора, — Валентин словно уговаривал товарища покинуть умирающего или тяжелобольного.

— Да, пора. Счастья, Олежа.

— И любви.

— Спасибо, — хрипло поблагодарил Олег. Прочистил горло и повторил: — Спасибо, други. Всё будет, вот увидите.