Они студентами были (СИ), стр. 34

— Жорик! — обрадовался Валёк хвостатому знакомцу. А тот уже вовсю крутился вокруг ног, паровозно урча.

— Нашлась пропажа, — прокомментировал Серый. — За шестьдесят километров.

— Думаю, поболе, — Олегу было досадно, однако он не мог не чувствовать умиления, глядя, как кот-путешественник лезет целоваться к присевшему его погладить Вальку. — Второй сюрприз Настюхе получился.

— Мы же его на улице не бросим? — защитник усатой живности умоляюще посмотрел на соседей снизу вверх. — Он ведь голодный, наверное, и потом — тут собаки…

— Ма-ау! — подтвердил Жорик. — Мр-мр-мр! — и ткнулся лбом Серому в ноги.

— Охренеть! — возмутился Олег. — Эта скотина меня вообще ни во что не ставит!

— Не бросим, — друг проигнорировал справедливое Воеводино возмущение. — Ладно, все отдохнули? Тогда последний рывок. Джордж, дуй вперёд.

— Ма-а-а! — победоносно задрав хвост, кот поскакал к двери, а следом за ним куда как медленнее заковыляла человеческая троица.

От неминуемого купания Жорика спас любовно надетый хозяйкой противоблошиный ошейник, но лапы ему всё равно вымыли: «Неизвестно, где ты шлялся, а теперь по кроватям прыгать начнёшь». Кот обиделся, однако стоило на кухонном столе появиться кульку с пирожками, как люди вновь сделались его лучшими друзьями.

— Смотри, какая тварюга понятливая! — восхитился Олег гибкостью кошачьего подхода.

— Ты бы тоже понятливым стал, три недели на подножном корму пожив, — заметил Серый. — Что по плану — перекус и осмотр фронта работ?

— Ага, — Воевода за раз отправил в рот половину пирожка. Пожевал: — О, с капусточкой! Сто пудов, Серёга, матушка для тебя старалась. Так вот, я бы сегодня ещё хотел обои содрать. Они там на честном слове держатся.

— Ты определился, потолок будем белить или клеить?

Олег развёл руками: — Чёрт его знает. И в побелке неохота пачкаться, и обои под это дело я не привёз — покупать придётся.

— А на стены привёз? — удивился Валёк. — Я думал, мы здесь будем отовариваться.

— Да ну, время тратить, — отмахнулся Воевода. — Рулоны, клей и краска с кистями вон там, — он указал на один из неразобранных баулов.

— Я предлагаю следующее, — Серый весомо поставил на стол свою кружку. — Сейчас осмотримся, прикинем что да как, и мы с Захаровым останемся стены чистить, а ты смотаешься в город за потолочными обоями. Поскольку лично у меня нет ни малейшего желания мудохаться с извёсткой.

— Ну, так, значит, так, — согласился Олег, допивая чай. — Попёрли?

— Попёрли.

Комната на втором этаже отдельного семейного общежития представляла собой гостинку пять на шесть. Обои в ней действительно чудом держались на стенах, однако линолеум был вполне ещё ничего. По поводу потолка возникла короткая дискуссия, но в итоге Воевода позволил себя уговорить оставить, как есть.

— Значит, стены, подкрасить батарею и косяки, а после всё отдраить, — резюмировал Серый. — Фигня-война, за два дня управимся, если сегодняшний не считать. Хлам с балкона сразу на мусорку?

Олег душераздирающе вздохнул: конечно, следовало бы хоть одним глазком посмотреть, что ему оставили предыдущие жильцы.

— На мусорку, — принял он волевое решение. — Только у меня просьба: займитесь этим с Вальком сами.

— Без проблем. Ну-с, приступим.

Работа закипела и как-то сразу вошла в поток, когда лишних вопросов не возникает, а помощь приходит раньше, чем о ней успеваешь подумать. «Валюха-то нормально вписался, — мимоходом отметил Олег. — Опыта у него, пожалуй, почти что нет, но старается он по полной».

— Молодцом, Валёк! — руководитель ремонта одобрительно хлопнул помощника по плечу, и тот расцвёл, будто получил, минимум, медаль «За заслуги в труде». Вот ведь характер у человека — за доброе слово расстелиться готов.

«Не за всякое доброе слово», — поправил Серёга. Воевода приподнял бровь, желая уточнения, а Валёк посмотрел на одного, на второго и вдруг спросил: — Обо мне болтаете?

— Только хорошее, — улыбнулся Серый.

«Фигасе! — Олег почувствовал, что глаза у него становятся размером с Валюхины. Даже Настя ни разу не замечала их безмолвных переговоров. — Ох, и непростой у нас соседушка! Как там Серый его обозвал, омут с чертями? Ну-ну».

Провозились едва ли не до сумерек, зато полностью подготовили комнату.

— Ай, да мы! Трое из ларца, — довольно резюмировал Воевода. — Серёг, может, на ужин пельмешек в магазе купим? Кушать хочется аж до желудочной колики.

— Ладно, давай, — обычно Серый брезговал полуфабрикатами, но сегодня, видимо, тоже умаялся.

— Пельмени со сметаной и кетчупом, — мечтательно протянул Валёк. — А Жорику мы что принесём?

— Банку кильки. Настасья говорила, он кильку с хлебом сильно уважает.

— Такое и я уважаю, — Олег был готов пересмотреть своё предложение в пользу варёной картошки с консервами, но раз младшенький настроился на пельмени, то пускай остаётся первоначальный вариант. — Я вам рассказывал, как эта зараза мохножопая у меня бутерброд увела?

В магазине Серый долго изучал названия на пачках в холодильнике, и наконец попросил у продавца ту, которая была дороже всех.

— Если уж травиться, то хотя бы не откровенной дрянью, — объяснил он свои сомнения. Олег в это время размышлял о бутылочке хмельного, однако снова передумал. Пить в одиночку не хотелось, но вынуждать Серёгу или Валька составить компанию хотелось ещё меньше. «Совсем я добрый стал. Подозрительный признак».

После ужина Воевода посмотрел на часы и начал собираться.

— Далеко? — заинтригованно спросил друг.

— Схожу, кисточкой по батарее повозюкаю. За ночь как раз подсохнет.

— Пошли вместе! — подорвался Валёк.

— Сиди, — добродушно осадил его Олег. — Инструмент-то у меня всего один. Короче, через пару часов вернусь, — он сделал значительную паузу. — Не скучайте.

Намёк был понят верно: Серёга незаметно наклонил голову благодарным жестом, а Валюха слегка порозовел.

Пока маляр-сверхурочник шагал к месту работы, ему припомнилось полушутливое обсуждение достоинств и недостатков отношений «парень-девушка» и то, как Серый, защищая принятые нормы, сказал: — По крайне мере, твоя Настасья имеет полное право кричать под скрип постели в голос. Никаких глобальных последствий, кроме соседской зависти, это не повлечёт.

«Ну, общага пока практически пуста. Им тоже можно будет не стесняться».

***

Пускай Олег в этом и не признавался, он продолжал исподтишка наблюдать и сравнивать соседские отношения со своими. Пока самой очевидной разницей оказалось то, что внешне у Серого и Валька отношений не было в принципе. Даже в самый первый вечер, когда Воевода вернулся минута в минуту через два часа, в комнате пахло уличной августовской свежестью, а не мускусным ароматом недавнего секса. О том, что секс вообще был, говорила лишь нехарактерная для Валюхи расслабленность движений — как у натрескавшегося кильки Жорика, который вальяжно развалился в кресле своего будущего хозяина.

Следующим вечером, упахавшись на поклейке обоев, они смотрели кино под сварганенную на скорую руку Серым пиццу. Влюблённые поначалу собирались устроиться каждый на своей постели, но Олег благородно разрешил: — Да ладно, сидите уж вместе, — и они расположились на Валюхиной кровати. Памятуя о собственном опыте просмотра фильмов рядом с любимой девушкой, Воевода ожидал чего угодно, но только не того, что эти двое весь сеанс просто просидят рядом. Хотя нет, кажется — кажется! — они держались за руки.

«Не понимаю. Мою тонкую душевную организацию смутить боятся? Так Серый должен знать: я бы тогда и на покраску не ходил, и сейчас промолчал. Блин, откуда вообще берётся различие? Из характеров? Гендера? Привитых обществом правил поведения?»

— Олежа, ты думаешь настолько громко, что колонки не слышно. Расслабься и смотри кино.