Они студентами были (СИ), стр. 35

Дельный совет; впрочем, других Серёга не даёт. Какая теперь разница, если Олег практически закончил обустройство их с Настюхой семейного гнёздышка? Отступать некуда.

Но на самом дне памяти углями лесного костра по-прежнему тлело воспоминание о травяном привкусе обветренных губ человека, которого он большую часть жизни называл своим лучшим другом.

========== Глава двенадцатая, в которой дружба подвергается серьёзному испытанию ==========

Джеффри нет, не слабохарактерная бабёнка, чтоб найти себе горе и захлебнуться в нём.

Просто у него есть жена, она ждёт от него ребёнка, целовал в живот их перед уходом сегодня днём.

А теперь эта девочка — сработанная так тонко, что вот хоть гори оно все огнём.

Его даже потряхивает легонько — так, что он тянется за ремнём.

Вера Полозкова «Джеффри Тейтум»

Из двух сюрпризов по-настоящему удался лишь один, с Жориком. Настя радовалась нашедшемуся коту, как иные радуются обретению давно потерянного родственника. А вот новое жилище вместо счастливых взвизгов и писков вызвало неуместную, с точки зрения Олега, реакцию: — Жить вместе? Мне казалось, ты просто так об этом в июне заговорил, в шутку.

— Вот такой я фиговый юморист, — театрально развёл руками Воевода, удерживая себя от обидок в духе «Я столько старался, а ты что, против?». — Зато теперь у нас есть отдельный, тихий уголок со свеженьким ремонтом. Чем плохо?

— Да нет, не плохо, — Настиному голосу недоставало уверенности. — Я бы, конечно, обои другие подобрала, повеселее. И потолок бы подновила.

Олег скрипнул зубами: он по всем магазинам искал рулоны именно такого цвета и фактуры, пёр их из другого города, а потом вместе с друзьями три дня вкалывал папой Карло. И всё равно не угодил.

— На завтра переезд назначим? Пока сумки толком не разобраны? — нельзя срываться: зачем начинать совместный быт с ссоры?

— Ох, я не знаю…

Дьявол!

— Да, давай завтра. Только я всё думаю: электроплитку и чайник можно из нашей комнаты забрать — Маргоша пока на общей кухне поготовит, — а с холодильником как быть?

Если это единственное, что её смущает, то вопрос выеденного яйца не стоит.

— Не переживай, лебёдушка. Насчёт холодильника я с Лёней договорился: за символическую плату он отдаст нам свой «ЗИЛ».

— Который рычит так, что вся секция слышит?

— Зато будет хорошо другие звуки заглушать, — подмигнул Олег. Сколько же терпения надо с этими женщинами! — Короче, назначай время: мы с пацанами тебя в два счёта переселим.

За суетой последних дней совершенно вылетело из головы, что ему тоже предстоит паковать чемоданы.

— Серёг, — Воевода в задумчивости стоял перед распахнутой дверцей шкафа, — вы точно решили съезжать?

— Договора с комендой ещё не было, если ты об этом.

Олег приподнялся на цыпочках и открыл верхние ящики, с первого курса предоставленные в его исключительное распоряжение. Отступил назад, прикидывая, как они с Настюхой будут распихивать общее имущество по тридцати квадратным метрам.

— Слушай, может, здесь останетесь? Вопрос о некомплекте жильцов я утрясу.

— Боишься шокировать Настасью количеством «нужных вещей»? — понимающе хмыкнул Серый. — Останемся, не вопрос. И за тобой койко-место сохраним.

Успокоенный Воевода закрыл шкафы. Он ни при каких обстоятельствах не признал бы этого, но был эгоистично рад тому, что удалось сохранить надёжный путь отхода.

Подстеленная соломка пригодилась уже через две недели. Вина целиком и полностью лежала на Жорике: во время ужина пушистый засранец попытался стащить у Олега из-под руки бутерброд со шпротами, за что получил щелбан по излишне умной башке. Любимая же девушка вместо безусловной поддержки своего мужчины вступилась за кота, присовокупив к жесткому обращению с животными общую вредность жирных копчёностей. Воевода, перед этим пять дней завтракавший ЗОЖной овсянкой, а ужинавший лёгким овощным супом с микроскопическим кусочком куриной грудки, не выдержал и встал в позу: «Если тебе этот кот так важен, пожалуйста — выбирай: или он, или я!» Вот что стоило Настюхе сразу сказать: «Ну, я тебя выбираю»? Нет, она предпочла сделать усталое лицо: «Олег, прекрати этот детский сад», — не оставив ему другого выхода, кроме как уйти. Поэтому теперь он сидел на родной кухоньке комнаты 407/4, шумно прихлёбывал чай и изливал лучшему другу не понятую жестокосердной возлюбленной душу. Фоном для монолога служили сочувствующие вздохи Валька, которые оратор предпочитал относить на свой счёт, пусть и подозревал, что младшему товарищу просто жаль Джорджа, попавшего к таким безалаберным хозяевам.

— Олежа, так тебя овсянка выбесила или кот?

Олег задумался: — Пожалуй, всё-таки овсянка. Ну не моё это, понимаешь? Ещё и без соли — буэ.

— Я-то понимаю: столько лет тебя завтраками кормил. Только Настасье откуда об этом догадаться? Ты же ей не говорил, верно?

— Не говорил, потому что ссориться не хотел. А то началось бы: вот, тебе не нравится, как я о твоём здоровье забочусь, ты меня не любишь и, вообще, вали к своему Серому.

— Так не в лоб же предъявлять надо. Ты ведь умеешь с людьми договариваться, когда хочешь.

Воевода вздохнул под стать Валюхе. Уметь-то он умеет, но почему нельзя, чтобы Настёна всё без лишних слов понимала, как Серёга? Или хотя бы не обижалась на каждый пустяк.

— Олежа, она просто очень старается быть твоей идеальной женщиной. Поэтому настолько болезненно реагирует на промахи, реальные или воображаемые. Будь к ней снисходителен.

— А ещё приходите к нам в гости ужинать, — добавил Валёк. — Мы-то вас всегда нормальной едой накормим.

На том и порешили. Олег собрался в обратный путь, дошёл до лестницы, но вдруг заметил на первом этаже поднимающуюся наверх любимую.

— Шухер! — не разуваясь, вломился он обратно в комнату. — Настюха идёт! — и заправским ниндзей исчез в шкафу-кладовке, плотно прикрыв за собой дверцу.

Вдох-выдох — раз. Надо успокоиться. Вдох-выдох — два. Может, она не сюда? Вдох-выдох — три. И чего он так переполошился? Подумаешь, встретились бы — к друзьям же пришёл, не к медичкам. Вдох-выдох — звук открывающейся двери. Воевода перестал дышать.

— Привет!

— И тебе не хворать, — Серый.

— Привет! — Валёк. Блин, они третью кружку-то сообразили спрятать?

— Олега не видели?

— Видели, конечно, — спокойно ответил лучший друг. — Вон, в шкафу прячется.

Воевода облился холодным потом: ну, Серый, ну, тамбовский товарищ!

— Очень смешно, — судя по интонации, Настенька поджала губы. — Если увидите, то передайте, что я его искала. И вообще, дома каракуль остывает.

— Передадим, — пообещал Валёк. — Насть, приходите к нам завтра кино смотреть. С нас ужин, с вас вкусняшка к чаю.

— Спасибо за приглашение. Я не против, но что Олег скажет?

— Думаю, с этой стороны возражений тоже не последует, — сделал предсказание Серёга.

— Завтра ответим точно, — заупрямилась Настя. — Ладно, я пойду — вдруг, он уже вернулся?

— Проводить тебя? — а ведь младшенький прав, на улице давно стемнело.

— Спасибо, думаю, сама нормально доберусь. Всё, пока.

— Пока.

Воевода дождался щелчка «собачки», медленно досчитал до десяти и только тогда выбрался наружу.

— Ну, вы, блин, даёте! — возмущаться или восхищаться? — Я там чуть не закончился!

— «Чуть» не считается, — глаза у Серого блестели удовольствием от удачной проделки. — Тебя дома каракуль ждёт, слышал?

— Слышал, — Олег снова затосковал. — Отмазок нет, придётся мириться.

— Мирись, — поддержал Валёк благое начинание. — Она же не просто так тебя искала.

***

Тема каракуля вызывала неоднозначные ассоциации. С одной стороны, это был любимый (после шарлотки Серого) Олегов пирог. С другой — он навевал не самые приятные воспоминания.