Они студентами были (СИ), стр. 33

— Тогда я бы переговорил с этим другим. Открыл бы ему глаза, так сказать.

Сосед растерянно заморгал. Вот ещё чудо в перьях: на элементарные слова и поступки реагирует, будто на нечто совсем из ряда вон выходящее.

— Спасибо.

Воеводино фырканье при желании можно было трактовать хоть «На здоровье», хоть «Да нужна мне твоя „спасиба“!». Недоразговор угас, потом вернулся Серый, и Олег, вместо того, чтобы остаться на ужин, отправился мириться с любимой.

Зачем он сейчас всё это вспомнил? Чтобы лишний раз глубоко в душе позавидовать? Ну, не было у него с Настюхой такого же стопроцентного совпадения, как с Серым. Так и она ему не друг, а возлюбленная. «Это то, что я упустил. Не проверил до конца. Зависят ли тёрки в паре от гендерного состава, или пальму первенства здесь держат личные качества?» Только где теперь взять второго человека для эксперимента? Серёга с Вальком однозначно заняты, а доверять кому-то ещё столь деликатный вопрос чревато. Увы, придётся оставить ситуацию без прояснения несмотря на то, что он крайне не любит чувствовать себя неуверенным в сделанном выборе. «Вообще, я до хрена всего не проверил, а туда же — съезжаться решил». Вот она, польза вылазок на природу: мозги однозначно начинают работать шустрее.

Итак, начнём анализировать по порядку. Количество и качество ссор при достаточно близких отношениях ему сравнить не с чем, потому как Серый — это Серый, а Валёк — такая хитровывернутая личность, которой проще с моста в реку сигануть, чем поругаться. Степень душевного комфорта: ну, тут вроде нормально. Где-то между лучшим другом и, э-м, просто другом. Однако. Ладно, про Валюху позже. Физическая близость. Вот здесь Настёна безусловно даёт фору вообще всем на свете. Она вся такая приятная, округлая, где нужно мягкая, где нужно упругая. Грудь — высокая, талия — осиная, попа — орех. Губы пухлые — одно удовольствие целовать.

На последнем соображении Олег замялся. Так-то оно так, те же медички и рядом не стояли. А вот ощущения от эксперимента пятилетней давности, заразы такие, припоминаются с трудом. «Ощущения, ха! Да твой первый детсадовский поцелуйчик с красоткой из старшей группы и то был более внятным!» Согласен, только он же не виноват в сильном, резком отторжении, которое почувствовал, когда всего лишь коснулся тонких, обветренных — дьявол, мужских! — губ?

— Олежа, мне кажется, или ты грузишься какой-то фигнёй?

Да нет, не кажется.

— Плюнь и разотри, — Серый поднялся со своего места, с удовольствием потянулся. — Сейчас чайку заварю, накатим вприкуску с тёть-Лениным пирогом и пойдём баиньки. А загрузы оставь для города.

Прав ты, Волчара, ох, как прав. Не буду думать, лучше тоже встану размяться.

Олег до последнего был уверен, что не собирается ничего предпринимать. Нормальная ориентация не предусматривала даже экспериментальные поцелуи с лучшими друзьями; друзья вообще не для того придуманы, чтобы с ними целоваться. Воевода подошёл к колдующему над котелком Серому, наклонился над плечом, нюхая травный пар: ёлок вроде бы нет, а что есть — один чёрт разберёт. Они распрямились одновременно, вдруг оказавшись слишком близко друг к другу, и Олег сам не понял, как сделал то, что сделал.

Он был готов к двум вариантам развития событий: собственному отвращению и твёрдому Серёгиному «нет», да только не случилось ни того, ни другого. Целоваться оказалось вполне себе терпимо, а верный друг стоически переносил очередную приспичившую Олегу блажь. Значит, следовало использовать ситуацию по максимуму.

«Ответь мне!» — повелительная настойчивость. Серый подчиняется, но в своей манере — лёгким укусом. «Ах, вот ты как!» — что ж, Олег тоже умеет кусаться, а после нежно гладить обиженную губу кончиком языка. О, он вообще много чего умеет и сейчас это наглядно продемонстрирует! Серёга смеётся: Олежа в своём репертуаре, — однако поддерживает игру, которая всё меньше и меньше походит на научно-исследовательский эксперимент.

Когда он сумел прервать оказавшееся таким увлекательным занятие, когда замер, прижавшись лбом ко лбу и тяжело дыша, Серый беззлобно спросил: — Ну что, закрыл гештальт? — и всё встало на свои места.

— Назубок меня выучил, да? За пятнадцать-то лет?

— Есть такое дело, — друг немного отстранился, заглянул в глаза. — Отпустило?

Олег кивнул, стараясь не обращать внимания на то, что губы по-прежнему чувствуют нажим чужого рта.

— Пьём чай? Уже должен был настояться.

— Пьём. Дружище…

— Опять ты глупости думаешь. Неужели сам меня за пятнадцать лет не вызубрил, как таблицу умножения?

«Выходит, не вызубрил. Есть в тебе тайна, Волчара, словно предчувствие сказки в обыкновенном ночном лесу, и нутром чую: разгадывать мне её до конца моих дней. Но так ведь только интереснее, согласен?»

***

Они договорились съехаться в студгородок двадцать седьмого августа: помочь Олегу с косметическим ремонтом нового жилища. Вообще-то, на обязательном присутствии Валька никто не настаивал — он вызвался абсолютно добровольно. Причём, кажется, вовсе не для того, чтобы поскорее свалить из дома. Воеводе даже сделалось несколько неуютно: года не прошло с тех пор, как он жестоко ломал пацана, а сейчас тот без тени сомнения предлагает помощь.

Вещей с собой везли по-студенчески: три баула на двоих плюс гитарный футляр, над которым Серый трясся, словно Кощей над златом. Пока выгружали багаж на автовокзале, Олег окончательно уверился: им потребуется такси.

— Серёжа! Олег! — по диагонали пересекающий платформу Валёк буксиром тянул сумку размером в половину себя.

— Блин, надорвётся же, — Воевода только заканчивал фразу, а Серый уже сунул ему в руки драгоценный футляр и поспешил на помощь.

— Привет! — У, золотоглазый! От солнца свет — и то тусклее.

— Здорово, приятель, — Олег крепко, но не до боли пожал узкую ладонь. — Давно здесь тусишь?

— Минут двадцать. Ой, а это?..

— Отцовская, — Серёга перекинул через плечо широкий кожаный ремень. — Штурмуем маршрутку?

— Может, таксо? — до жути не хотелось таскать тяжести сверх необходимого.

— «Халява» подходит! — Валюхино восклицание однозначно решило вопрос. Сумки сумками, а вот сэкономленная при проезде на бесплатном социальном автобусе денежка в хозяйстве ой как пригодится.

Трио беззастенчиво оккупировало заднюю площадку: ехать им было до конечной. Главные ценности — Валька, гитару и вещи — Олег с Серым разместили в углу, а сами встали так, чтобы отгородить пространство от напирающей толпы пассажиров.

Все сорок с лишним минут дороги студенческая компания болтала без умолку. Воевода красочно расписывал месяц сборов и то, как под занавес они с другом едва не угнали БМП. При этом он благоразумно вставлял ремарки «Серёга не даст соврать», на что сам Серёга только посмеивался. У Валюхи из новостей была одна сестрёнка, Диана-Звоночек, но говорить о ней он мог бесконечно: настолько его изумляло чудо рождения нового человека.

Под разговоры путешественники как-то совсем незаметно добрались до двора общежития.

— Дом, милый дом! — Олег поставил сумку на асфальт, подавая сигнал к передышке перед финальным броском.

— А Настя когда приедет? — полюбопытствовал младший товарищ.

— Тридцать первого. Я ей, кстати, про комнату ещё ничего не рассказывал — сюрприз будет.

— И Джорджа к себе заберёте?

— Если найдётся, то без вариантов.

— Найдётся? — с беспокойством переспросил Валёк.

— Пропал он, три недели назад и до сих пор не объявился. Настёна в слезах и соплях, а меня, честно сказать, такой расклад вполне устраивает.

— Жалко котейку, — грустно вздохнул двуногий представитель кошачьей породы.

— Ма-а-ау! — раздалось в ответ откуда-то из зарослей сирени под окнами первого этажа. — Ма-а-ау!!!

— Это что ещё?.. — Олег так и опешил. К отдыхающей компании огромными скачками мчался чёрный, худющий кошак в грязно-белых «носочках» и с треугольным «галстуком» на груди.