Они студентами были (СИ), стр. 22
— Приятель, но ты же не обижаешься? Я честно-благородно обещаю тебе помогать.
— Естественно, ты будешь помогать, причём не зудением над ухом: «Серёг, ну скоро там?». Завтра с утра я разберу вашу технику и выдам тебе список необходимых запчастей. Где находятся радиомагазины, ты, надеюсь, в курсе?
Теперь уже у Олега разочарованно вытянулось лицо.
— Пятнадцать лет знаю этого человека, — трагический вздох из самой глубины души, — и всё равно никак не запомню, что с ним шлангануть, в принципе, нереально.
Как бы не забавлял Вальку шутливый разговор друзей, ему всё равно стало немного жаль Воеводу.
— Хочешь, вместе завтра съездим? У меня пары только до обеда, — добросердечно предложил он, заработав одинаково удивлённые взгляды соседей.
— Спасибо, Валентин, — Олег отставил в сторону шутки-прибаутки. — Я сам. Потому что если поедешь ты, то поедет и он, — кивок в сторону друга, — а тогда пропадает весь воспитательный эффект.
Когда торт был на две трети съеден, вещи разложены, а миксер раскручен и отремонтирован (там банально переломился провод), пришло время музыкальной паузы.
— Я сегодня добрый, поэтому принимаю заявки, — Серый нежно тронул гитарные струны.
— «Дым над водой», — моментально отреагировал Олег, — пинкфлойдов и полирнуть «Шоу маст гоу он».
— А почему сразу не губозакатайку? Кто тебе вообще сказал, будто я умею это играть?
— Вот только давай без ложной скромности. Можно подумать, не я через весь город пёр для тебя гитару, после чего пять этажей к закрытой двери на концерт приходили.
— Угу, рассказывай сказки про пять этажей. Олеж, кроме шуток, к этому позору я ещё морально не готов. Давай заказ попроще.
— Хм-м, «О любви»? Давно хотел её спеть на два голоса. Валюха, ты чего молчишь? Предлагай, пока маэстро не прикрыл лавочку.
— «Дыхание», — почти шёпотом попросил Валька. — Если можно.
— Отчего ж нельзя? — Серый слегка подкрутил колки. Улыбнулся краешком губ: — Заявки приняты, но начать предлагаю кое с чего другого. Скажем так, более энергичного.
Пуля спела, что ей за дело,
Какой у песенки конец.
Похоже, друг попал на тот весёлый бал,
Где пляшет сталь, поёт свинец.
Наши души морям и суше
Возражают в часы разлуки,
Это, дескать, конечно, дерзость,
Но не чаем души друг в друге.
А стало быть,
А стало быть,
А стало быть, вперёд!
========== Глава восьмая, в которой выясняются глубина тихого омута, толщина водящихся в нём чертей, а также отдельные моменты биографий героев ==========
Share my life,
Take me for what I am.
‘Cause I’ll never change,
All my colors for you.
Take my love,
I’ll never ask for too much,
Just all that you are
And everything that you do.
Whitney Houston «I Have Nothing»
После недель штормов и туманов в комнате 407/4 наконец-то установилась тихая ясная погода. В точности такая же, как на улице, где балом правил юный месяц апрель. Снег сошёл давным-давно, золотое весеннее солнце просушило разбитый асфальт и утоптанные грунтовки, деревья заканчивали последние приготовления, чтобы облачиться в новенькие зелёные одежды. Словом, гулять по студгородку стало одно удовольствие.
Валька и Серый неспешно шли домой из университета, где случайно столкнулись у самого выхода, и обсуждали самый романтичный предмет на свете — квантовую физику. Как это обычно бывает, дорога закончилась раньше интересного разговора, и они, не сговариваясь, прошли мимо родного общежития. Тезис о невозможности адекватно понимать явления микромира с бытовой точки зрения привёл к дискуссии, посвящённой принципиальной ограниченности человеческого восприятия в целом.
— Ну, не знаю, — щурился в яркую небесную синеву Валька. — Лично меня устраивают и видимый световой спектр, и доступный звуковой диапазон, и прочие вкусы-запахи. Вот сейчас, например, идёшь, а всё кругом такое, — он потянул носом воздух, — такое чистое, свежее, обновлённое. Птички вон щебечут. Какой смысл искать от добра добра?
— Тут без пробы трудно судить, — Серый тоже запрокинул голову к начинающим зеленеть верхушкам старых берёз. — Но я с тобой согласен: весна — отличное время года.
— Она тебе больше всех нравится?
— Сложно ответить однозначно. Мне есть за что любить и осень, и лето, и зиму. Каждый сезон хорош по-своему, поэтому не вижу смысла выделять из них один-единственный. Это Олежу хлебом не корми — дай повыбирать самое лучшее. Он, кстати, официально предпочитает именно весну.
— А на самом деле нет?
— Как мне кажется, на самом деле ему глубоко безразлична погода за окном. Главное, чтобы одежда подходящая была.
— Не понимаю. Зачем, в таком случае, нужно его «официально»?
— Вдруг кто-нибудь поинтересуется. Тогда Олежа не просто ответит, но ещё и рационально обоснует выбор. Ты не представляешь, сколько он в своё время по этому вопросу заморачивался. Даже таблицу чертил: с плюсами и минусами каждого времени года.
— Однако, — удивительно, как в одном человеке могут уживаться такие противоречивые черты? Те же «плюшкинизм» и гусарская щедрость, например. — И что, у него ко всему такой подход? К вещам, к людям?
— Практически. Если, конечно, не случается любовь с первого взгляда, как с Настасьей. А до этого столько девчонок рыдать заставил — мне и то неудобно было.
— Только девчонок? — Валька прикусил язык, но поздно. Надо же было вспомнить дурацкую историю с «зажиманиями»! Только отчего Серый так долго молчит?
— Это было в одиннадцатом классе, после летних каникул. Олежа без меня съездил в лагерь на море, где умудрился соблазнить свою первую девушку. Теоретически он давно был подкован — вот и на практике опробовал. Но главный-то фокус в чём? Чтобы выбирать, надо иметь представление обо всех вариантах. В том числе и, м-м, однополовых. Короче, он полтора месяца выедал мой мозг чайной ложечкой. А потом свинтил после первого поцелуя.
— Почему? — от неловкости за свою беспардонность Вальке хотелось провалиться сквозь землю, но кто бы удержался от вопроса?
— Сказал, что на инцест он не подписывался. Собственно, кроме этого больше ни разу ничего не было, а то, насколько Олежа свободно подходит к данной теме — преимущественно эпатаж и рисовка.
— Ясно, — ну-с, выяснил? Успокоил ревнивое чудовище внутри? Как теперь в глаза смотреть будешь?
Дорога вывела путников к развилке: прямо пойдёшь — в лес забредёшь, направо пойдёшь — назад круг сделаешь.
— Домой?
— Угу.
— Эй, всё нормально. Это же не какой-то великий секрет, особенно от тебя. Зато теперь ты будешь правильнее его понимать.
«Особенно от тебя», — сердце окатило жаркой волной. «Правильнее понимать», — ядовито напомнила зеленоглазая, острозубая тварь, которой тут же приказали заткнуться. Олег — слишком важная часть жизни Серого, не считаться с ним просто невозможно.
— Вот, держи, — Валька машинально повернулся к спутнику, и вся страдальческая рефлексия мигом вылетела у него из головы.
Непостоянный цвет глаз Серого сейчас в точности отражал нежный оттенок лепестков пролески, которую он держал в руке.
— Спасибо, — так горячо Валька не краснел ещё ни разу в жизни.
— Пожалуйста. Скоро их в лесу будет — видимо-невидимо. Тогда назначим день и пойдём гулять, да?
— Да, — тысячу, сто тысяч раз да! Куда угодно, когда угодно, только бы вместе.
Отношения между ними складывались непонятно. Вроде бы никаких особенных перемен не произошло: Валькину душу всё так же согревали дружелюбием и ненавязчивой, каждодневной заботой. Просто исчез мерзкий ползучий страх ненароком выдать себя и быть отвергнутым, когда-то отравлявший самые светлые минуты. Теперь Валька имел полное право смотреть, улыбаться и смущаться, когда ему улыбались в ответ. Ещё случалось, что они встречались глазами и на миг замирали, ведя безмолвный разговор. Так порой Серый «переговаривался» с Олегом: мимолётная гримаса, тихое ответное фырканье — а кажется, будто всё на свете обсудили и по полочкам разложили. Валька всегда страшно завидовал этой способности — и вот научился сам.