Осколки прошлого (СИ), стр. 18

Тем не менее, впрягаться было необходимо. Заявление декан не подписал, о чём Саня неизвестно когда бы узнал, если б не дёргал деканатских секретарей. После нерадостного известия он пересчитал свои сбережения — отчего, впрочем, их не прибавилось — и пошёл разговаривать с теми из одногруппников, кто тоже собирался устраиваться в общагу. Однако то ли они действительно были не в курсе, то ли не хотели обсуждать настолько деликатные вещи — никакой конкретики по поводу взяток Саня от них так и не добился. Не зная, к кому ещё можно обратиться, он привычно понёс свою беду Лёну.

— Как давать взятку? — Лён выразительно приподнял брови. — А я думал, ты изжил в себе криминальные наклонности.

— Изживёшь тут, — вздохнул Саня. — Пускай диплом программиста я буду на второй вышке получать, но пробить общагу надо сейчас.

— Ты заявление лично к декану носил?

— Нет, через секретарей подавал. А что?

— А то. Когда тебе кровь из носу как нужно, то по всем начальникам ходи и плачься сам. Завернёт декан — иди к ректору. Не бывает такого, что вот совсем-совсем мест нет. Всегда что-то в запасе держат.

Саня задумчиво почесал в затылке: Лён говорил с уверенностью человека, не понаслышке знакомого со всей этой кухней.

— Ладно, напишу новую бумажку и завтра схожу к декану.

— Только перед каким-нибудь совещанием к нему не попади — в цейтноте он тебя точно слушать не станет.

— Угу.

Чем больше Саня обо всём этом думал, тем быстрее к нему возвращался боевой дух. «Не дождётесь!» — мысленно погрозил он кулаком легиону недоброжелателей. А реальному или выдуманному — для правильного морального настроя значения не имело.

Декан его внимательно выслушал, с сочувствием кивая на наиболее жалостливых моментах, и в ответ рассказал не менее печальную историю о перенаселённом старом здании общежития и об отсутствии финансирования на завершение строительства нового.

— Попробуй написать заявление в следующем году, — с отеческой заботой посоветовал он напоследок. — Я тебя запомню.

Саня сдержанно поблагодарил и вышел в коридор. Цена такого рода обещаний была ему прекрасно известна. Значит, переходим к тяжёлой артиллерии, недобро прищурился он и спустился на первый этаж к кабинету ректора. Для лучшей памяти переписал дни и часы приёма с таблички возле внушительной двери из тёмного дерева, сопоставил со своим графиком. Получался следующий вторник — вот холера, половину недели ждать. Но меняться на работе сменами тоже не хотелось — кто его знает, как на сессию расписание скроят. Так что Саня убрал блокнот с записями в торбу и потопал к выходу из корпуса.

Естественно, он поделился с Лёном первым— отрицательным — результатом. И, наверное, не очень хорошо замаскировал свои переживания о следующем шаге, потому что последствия этого вечернего разговора оказались намного серьёзнее, чем он того заслуживал.

В субботу у первого курса физтеха отменили последнюю пару молекулярной физики — чудо из чудес в конце семестра. В подробности Саня не вникал, просто поторопился слинять из универа. Погода стояла прекрасная, всюду цвели фруктовые деревья, и воздух от этого был — не надышаться. Надо будет перед ужином выбраться вдвоём в лес на прогулку, думал Саня, легко взбегая на пятый этаж. Глупо сидеть дома в такой славный денёк. Он открыл незапертую дверь, без умысла тихо вошёл в прихожую и сначала решил, что у них гости, потому как из большой комнаты раздался голос Лёна: — Привет, Оби-Ван. Ну, как там, на тёмной стороне Силы?

Что-то странное было в его интонациях, какая-то подчёркнутая небрежность, заставившая Саню насторожиться. Он аккуратно заглянул в комнату — Лён стоял у балконного окна, спиной к дверному проёму, и разговаривал по телефону. Ничего себе, удивился Саня. Оказывается, у него тоже мобила есть!

— У меня для тебя задание, Оби-Ван, — между тем продолжил Лён. Звучало это так, будто он полностью проигнорировал ответ невидимого собеседника. — Скажи, ты всё ещё трахаешь секретутку Раневского?

Саня вздрогнул, услышав фамилию ректора.

— Значит, трахаешь. Хорошо. Передай ей, что во вторник на приём к её шефу придёт первокурсник Александр Заливин. Надо чтобы его заявление было подписано.

Тут Саня вспомнил, что, вообще-то, подслушивать нехорошо, но всё равно остался стоять на месте.

— Не твоё дело, Оби-Ван, — отрезал Лён на очевидный вопрос и через паузу переспросил: — Почему?

Метаморфоза от нарочитого дружелюбия к убийственной ненависти произошла мгновенно.

— Потому что ты мне должен, — и Лён нажал отбой. Медленно убрал сотовый от уха, раздумчиво посмотрел на него, будто что-то решая. От дурного предчувствия Саню мороз по спине продрал.

С силой пущенный телефон ударился о шкаф и разлетелся на мелкие кусочки. А Лён, развернувшись как на пружине, яростно саданул кулаком по стене. Правым, холера такая, кулаком.

— Лён!

Саня забыл, что разговор явно не предназначался для его ушей, и обнаруживать себя было чревато. Сейчас самым важным было остановить Лёна, потому что…

— Рука!

И он с неожиданной для себя ловкостью сумел перехватить следующий удар.

— Запястье выбьешь!

Лён смотрел на него, будто не узнавая.

— Что? — хрипло спросил он.

— Ты же сам говорил: связки слабые, — Саню трясло от нервного и физического напряжения. Останавливать Лёна было всё равно что останавливать тяжело гружёный состав.

— Связки, — повторил Лён. Закрыл глаза, пряча то страшное, что пылало в них сине-рыжим пламенем. Саня почувствовал, как из его тела уходит нечеловеческое напряжение, и осторожно разжал хватку. В непонятном порыве бережно коснулся разбитых костяшек Лёна, смущённо отступил.

— Я сейчас аптечку принесу, подожди.

И сбежал на кухню, надеясь за несколько коротких минут вернуть себе хотя бы толику душевного равновесия. Напрасно: сумбур в голове и сердце категорически не желал устаканиваться. И пока Лён, привычно сидящий на полу в большой комнате, флегматично мазал зелёнкой ссадины, расположившийся на кресле Саня терзался вопросами разной степени наглости. Задать даже безобиднейший из них у него язык не поворачивался, и хорошо, что Лён начал разговор сам.

— Всё слышал? — спокойно уточнил он.

Саня кивнул и рефлекторно втянул голову в плечи. Ох, достанется ему сейчас на орехи!

— Можешь больше за общежитие не волноваться, Оби-Ван на таких делах собачью свору съел. Главное, приди в ректорат во вторник и не забудь заявление.

Тут уже требовалось что-то ответить вслух.

— Спасибо.

— Не за что.

Саня покусал губу и решился спросить: — А Оби-Ван — это кто?

— Это мой очень старый друг, — Лён сделал последний мазок зелёнкой и закрутил пузырёк. — Можно сказать, друг детства. Поэтому, когда в итоге мы оба окажемся в аду, то я, терзаемый ураганом, с глубочайшим удовлетворением буду думать, что он в этот момент корчится в вечном льду Коцита*.

Подтекст последней фразы остался для Сани не ясным, но одно он знал точно: после разговора с друзьями мобильники и кулаки о стену не разбивают.

— Слушай, а пошли погуляем, — Потому что развеяться после такого просто необходимо. — Погода — класс.

— Пошли, — сразу согласился Лён. — Есть предложения, куда именно?

— Ага. Я давно хотел в лесу маршрут разведать.

— Лес так лес, — Лён собрал аптечку — обычную картонную коробку — и легко поднялся на ноги. Серьёзно посмотрел Сане в лицо: — Спасибо.

Саню будто огнём обожгло: из-за него такое, и ему же спасибо?

— Не за что.

— Это хорошо, что мы поговорили, — не совсем понятно объяснил Лён. — Давно следовало. Хотя телефон жалко, конечно.

Лично Саня больше жалел его покалеченную руку, на которую самому Лёну, похоже, было параллельно. Он вообще вёл себя так, будто ничего особенного не случилось. Всю дорогу до леса Саня то и дело бросал в его сторону косые взгляды, но потом ему это надоело. Солнышко пригревало, птички пели, сады за заборами частного сектора благоухали — словом, всё вокруг жило полной, радостной жизнью. И когда небо заслонили кроны корабельных сосен, а медовые ароматы сменил запах нагретой хвои, Саня наконец отпустил свои тревоги, полностью отдавшись удовольствию быть здесь и сейчас.