Осколки прошлого (СИ), стр. 12

— Саша.

Кресло-кровать скрипнуло, принимая дополнительный вес. Мокрой от пота спиной Саня почувствовал тепло севшего рядом Лёна.

— Кошмар приснился, — вытолкнул он из сухой гортани ненужное объяснение. — Просто кошмар, всё в порядке.

— Расскажи, — мягко попросил Лён. — Названый страх теряет силу.

Рассказать? Но какими словами? Саня зажмурился до разноцветных кругов под веками и заговорил.

— Когда я был маленький, то боялся темноты. Ну, мне казалось, что на свету умереть нельзя, а в темноте — можно, и чем она кромешнее, тем смертельнее. А мои родители оба учителя и считали, что бить детей — это непедагогично. Поэтому за серьёзные провинности меня запирали в сарае, в погребе. Ну, мы ещё в своём доме жили, это потом нам квартиру дали, когда под расселение попали. Я сейчас вспоминаю — запирали-то меня минут на пять, не больше, но тогда… Я каждый раз боялся, что меня не выпустят, и я там умру, а моё тело съедят крысы… В общем, такая чушь, детская страшилка, как про гроб на колёсиках.

Саня понял, что вот-вот всхлипнет, и замолчал. Задышал ртом, стараясь прогнать подкативший к горлу ком. Чушь, чушь, какая чушь…

На сгорбленные плечи легла тёплая, приятная тяжесть чужих ладоней.

— «Из чего твой панцирь, черепаха? Я спросил и получил ответ: — Он из пережитого мной страха, и брони надёжней в мире нет».

Это было похоже на прорыв плотины. Страх, одиночество, тоска, неприкаянность, бессилие — весь тот зловонный ад, который Саня годами копил в себе, прятал на самое дно души, вскипая пеной рванул вверх. С головой накрыл девятым валом беззвучной истерики, и только обнимающие за плечи руки спасали от того, чтобы захлебнуться в солёном море неостановимых слёз.

Лён обнимал его до конца, до усталой тишины в голове и пустоты за рёбрами. Но когда сжимавшийся в комок Саня нашёл в себе силы немного выпрямиться, сразу же отпустил. Поднялся с кресла.

— Теперь легче?

Саня не по-взрослому шмыгнул носом: — Ага.

— Тогда сходи умойся, попей воды и ложись спать. Я подежурю, чтобы тебе больше ничего не снилось.

Дежурным Лён оказался ответственным — остаток ночи Саня проспал крепким сном без сновидений. А утром годами мучивший его кошмар показался далёким, тусклым и совсем нестрашным. Потерявшим силу или даже передавшим её Сане, который уже и забыл, когда чувствовал в себе такую прорву энергии. Размышляя обо всём этом и попутно намывая в раковине посуду, он решил поделиться сделанным открытием: — Лён, ты знаешь, а ведь про черепаху — это, ну, правда.

— Догадываюсь.

Словно мельничный жернов упал в воду. Саня обернулся: Лён крайне внимательно рассматривал что-то за окном. Неестественно прямой. Саня прикусил щеку и вернулся к недомытой кастрюле из-под гречневой каши.

Какую броню можно выковать из страха стоящей за спиной смерти? И нужны ли будут человеку в такой броне вязаные жилеты и застёгнутые до последней пуговицы рубашки? И как можно попросить рассказать такое? Особенно белым днём, когда сам Саня даже с кем-то близким не решился бы откровенничать. А ведь Лёну он чуть больше, чем никто — так, случайно спасённый студентишка, от которого проблем больше, чем пользы. И Саня позволил угаснуть толком не начавшемуся неловкому разговору, малодушно пообещав себе при удобном случае снова заговорить на эту тему. Само собой, случай так и не предоставился.

========== Осколок пятый. Квартира ==========

Над головой смутно белел идеальный потолок съёмной квартиры «с настоящим евро-ремонтом!», как гордо презентовала её хозяйка. Очередная хозяйка очередной съёмной квартиры. Будильник на смартфоне запиликал во второй раз, и Ал не глядя чиркнул по экрану пальцем, заставляя настырный гаджет умолкнуть. Прагматичный внутренний голос твердил, что, если он не хочет снова опоздать, то пора поднимать задницу и идти готовить завтрак, а самому Алу вместо этого хотелось уткнуться носом в подушку и сдохнуть от тоски. Прямо здесь и сейчас.

— Лён.

Наверное, со стороны он был похож на шизофреника, но, холера, кому какое дело?

— Лён, если я не ошибся, если это действительно ты… Давай встретимся и поговорим. Пожалуйста.

***

Если кто и был мастером задавать дурацкие вопросы в нужный момент, то это Витёк.

— Санёк, колись, ты девушку нашёл?

Пиво пошло не в то горло, и Саня закашлялся.

— Я тоже давно хотел про это спросить, — Лёха по-дружески саданул его по спине.

— С чего, — наконец продышался Саня, — вы взяли, вообще?

— Во-первых, ты в душ каждый день ходишь, — Витёк начал загибать пальцы. — Во-вторых, прибарахлился. В-третьих, тут только ночуешь.

— Вот-вот, — покивал Лёха. — Сто лет с нами пива не пил.

— Нет у меня девушки, — огрызнулся Саня. — Работаю я. Появились деньги — купил несколько шмоток, что такого-то?

Лёха с Витьком переглянулись, и последний немного шутовски развёл руками: — Ничего. На свадьбу только не забудь пригласить.

Саня сердито засопел. Вот же Шерлоки Холмсы недоделанные. Раз ежедневно в душ ходит — значит, свадьба не за горами. Зашибись логика.

— Игорь вон тоже каждый вечер вещи стирает, и что? Ему тоже ЗАГС светит?

На этот казавшийся неотразимым аргумент Лёха хмыкнул, а Витёк откровенно заржал: — Так Игорян уже месяц со своей Маришкой мутит, ты что не знал?

Саня почувствовал, как у него запылали уши, буркнул: — Не знал, — и поспешил спрятаться за пластиковым стаканом с «Клинским».

— Я же говорю, редко с нами отдыхаешь, — миролюбиво сказал Лёха. — Погоди, ты ж Маришку и не видел пока, получается? Ну, на днюхе познакомишься — классная девчонка.

— Ты ж на днюху-то объявишься? — не без оснований уточнил Витёк. День рождения Игоря собирались отмечать завтра, в воскресенье, когда Саня обычно брал дополнительную рабочую смену.

— Объявлюсь. Во сколько начинаете?

— Да прям с утра. Маришка к десяти обещалась; приедет — начнём поляну накрывать. А остальной народ к часу звали.

— Понятно, — Саня допил пиво и потянулся за полторашкой. — Х-холера, закончилось.

— Ничего, Игорян обещал «Охоты» взять, — успокоил его Витёк. Из прихожей донёсся шум открывающейся двери. — О, а вот и он, походу.

Внимание собутыльников переключилось на вернувшегося товарища, и у Сани появилась возможность переварить услышанное. Он и в самом деле подзабил на посиделки с соседями — на это не было ни времени, ни денег, ни, откровенно говоря, желания. После ежедневной круговерти учёба-работа-Лён сил оставалось только на то, чтобы доползти до дивана и вырубиться. Откуда при таком раскладе взяться девушке даже теоретически предположить было сложно. А уж практически — тут Саня незаметно вздохнул — не нужен девушкам нищий студент с прыщавой мордой. Чему он буквально вчера получил подтверждение, попытавшись, наконец, познакомиться с не-Тарьей из кабинета ксерокопии.

Был конец большого перерыва между парами, она в одиночестве сидела за столиком в студенческом буфете, и Саня решил, что это его шанс.

— Привет, тебя случайно не Тарья зовут? — начал он заготовленной фразой. Однако девушка, похоже, ничего не слышала о группе «Nightwish», потому что, равнодушно скользнув по Сане взглядом, ответила: — Случайно нет.

— Странно, ты на неё очень похожа. Просто один в один, — Саня не терял надежды пообщаться, несмотря на явное отсутствие у собеседницы интереса. — Можно к тебе сесть?

— Садись, — не-Тарья подхватила сумочку и пустой стаканчик из-под кофе. — Мне как раз пора идти. Пока.

— Пока, — грустно сказал Саня ей вслед. Опустился на соседний стул, поболтал в чае пластиковой палочкой, размешивая несуществующий сахар. Опять у него ничего не вышло, и не помогли ни заранее продуманный разговор, ни новый свитер осеннего рыже-коричневого цвета. Саня скорчил презрительную гримасу, вспомнив оханье торговки на рынке: «Молодой человек, вам очень идёт, и по фигуре, и лицо освежает!». Хрен его знает, что там освежалось — лично Саня видел в зеркале давно протухшего зомбяка и стопроцентно зажал бы денег за ненужную обновку, если б не вспомнил про Лёна и про то, как неловко стало в последнее время ходить перед ним в обносках. Так судьба свитера оказалась решена, а Санин бумажник полегчал на добрую пятисотку. Напрасная трата денег вышла: девушкам как было на него параллельно, так и осталось, а Лён…