Вечное сияние чистого зла (СИ), стр. 29

— Что ты там ёрзаешь? От нетерпения? Все вы… — начал было дракон, но прервался. — А, ты дрожишь. Но мы уже совсем близко.

Едва дракон опустился в соседней долине, к нему подступили уже ждавшие его всадники с повозкой, развязавшие веревки и отнесшие Келегорма в ближайшие палаты, куда позвали целителя. То была не главная морготова башня, поскольку темный вала собирал сейчас под её стенами огромную армию — нет, палаты стояли глубже в долине, где было тише и спокойнее. Келегорм к тому времени уже едва мог дышать.

Его перенесли в тепло, но после жгучего холода оно казалось жаром, в котором он задыхался. Рану разбинтовали и промыли вторично. К нему приставили целителя из нолдор, что сильно удивило его. В этот миг он ожидал увидеть Моринготто, но того всё не было, что только усиливало его тревогу, и он нервно метался по постели.

— Лежи спокойно, лорд. Ты вредишь себе.

Он пробовал успокоить его песнями и прикосновениями рук, но Келегорм долгое время не мог уснуть и лишь под утро забылся тяжелым сном. Ему снова виделась всюду кровь, он глухо стонал. Под утро в натопленных покоях раскрыли окна, и прохлада принесла с собой спокойствие. Целебные силы отчасти подействовали, и он уснул крепче и спокойнее. К полудню его разбудили, чтобы накормить. Ему помогли принять сесть, опираясь на подушки, поднесли тарелку; делали это руки грубые, но сильные. Сознание его стало куда яснее, чем накануне, и теперь он мог разглядеть, что происходит вокруг. К ещё большему удивлению, подле него оказался не нолдо-отступник, а несколько крепких и высоких орков; находясь подолгу в Ангбанде, Келегорм привык не бояться этих тварей, но теперь обернулся к ним довольно нервно:

— Идите прочь! Где мой целитель? Что вы тут делаете?

Он замер, прикидывая, понимают ли они вообще вопросы, заданные на нолдорине, но орк тут же нагнулся к нему:

— Нам нельзя покидать тебя, лорд, и уходить мы не станем.

— Позови ко мне целителя, — приказал Келегорм и лег снова. Спор и первый испуг его утомили, и его снова мелко трясло от холода и напряжения одновременно.

Тот скоро склонился над ним. Как показалось Келегорму, он и сам был не в восторге от стражи, оглядываясь на них с неприязнью.

— Почему они здесь? — обратился Келегорм к нему.

Целитель тихо и быстро проговорил:

— Нас здесь не так много, лорд (ты ведь помнишь мастерские Моринготто?), но мы согласны быть верными тебе. Несколько из них внизу сейчас, и если велишь позвать, поднимутся. Моринготто опасается измены и потому, как я думаю, велел приставить к тебе ещё и орков, чтобы или одни, или другие не могли убить тебя.

Келегорм кивнул. Целитель поднес ему травяного отвара, который успокаивал, и нолдо снова погружался в полусонное состояние.

— Измены? — слабо спросил он.

— Моринготто хочет выступить на юг, чтобы покорить оставшиеся земли. Ты знаешь о положении дел там лучше моего, раз только что вернулся из военного похода, который и целью держал разведать, что происходит и велики ли силы оставшихся эльдар и эдайн.

— Мне это не было известно, — заметил он, тут же подумав: вполне естественно, что от него это держали в тайне.

— Вместе с тем тебя он отпускать более никуда не намерен после того, что произошло. Он опасался дальнейшей мести тебе со стороны других эльфов. Но вместе с тем был вынужден допустить нас до тебя — поскольку опасался исцелять тебя сам, хотя его силы без сомнения более велики, чем мои, — тут целитель грустно усмехнулся.

Келегорм в недоумении нахмурился.

— Но почему?

— Думаю, он боялся исказить твой образ, вкладывая свои силы в лечение твоей фэа и хроа.

Соображение это позабавило обоих, и они переглянулись.

— Не ты ли прислуживал мне в моих покоях в крепости? — спросил Келегорм, имея в виду Ангбанд. — Там был слуга, однако он скрывал свой лик.

— Что ты, лорд. Я всегда жил тут. Ты меня не помнишь?

Келегорм покачал головой, прикрывая глаза, и целитель спохватился:

— Я и так утомил тебя. Спи, не теряй сил. Не беспокойся, верные будут рядом.

Так что впоследствии, когда он пробуждался, то видел рядом на заднем плане нескольких нолдор и орков. Последние держались ближе, хотя Келегорм часто подзывал к себе эльфов, и те сидели рядом, напевая ему негромко песни.

Рана довольно скоро перестала грозить опасностью жизни, но Келегорм скоро обнаружил, что так легко вернуться к прежней свободе не удастся. Попытки подняться и пройтись до окна встречались с опаской, так что скоро союзников он нашёл и в орках, отсылая сородичей с просьбой принести себе одежды или чистой воды, сам же в это время пробовал подняться. Если ему случалось остаться с одним из слуг-нолдор, который мог не бояться возмущения целителя, тот подавал ему руку, чтобы опереться, и подводил к окну, за которым виднелась равнина, ограниченная горами с юга. По ней часто проезжали целые вереницы, обозы, груженные оружием и припасами, и в сердце Келегорма они вселяли тревогу. Через пару недель место удара напоминало о себе разве что перевязью и покалывающей болью, когда он вставал или садился, а потому удержать его взаперти не могло ничто, включая целителя, на которого он от нетерпения тоже прикрикивал.

— Рана мелкая, и в степях мне встречались удары посерьезнее. Я не дитя, чтобы не спускать с меня глаз.

— Ты мог бы попросить Моргота, лорд, чтобы он позволил тебе иметь стражников из своих сородичей, а не из них, — тот бросал косой взгляд на орков. — Но увидишь — он не позволит. А ты стал нам дорог, поскольку один из нас.

Келегорм тяжко вздыхал и соглашался выходить с этой новой обязательной свитой из орков и группы верных, но сам в угоду им не ездил в леса — да и какая была охота с такой компанией? — а посещал мастерские, хоть ему и тошно было от мысли, что там куют оружие, что обернется против эльдар. Он думал о том, что двигало мастерами: давняя ли вражда или неведение о том, что творится на дальних рубежах, — и ответа не находил. В конце концов, тот клинок, что вонзился ему под ребра, тоже был выкован эльфом, но неужели для того, чтобы убить другого эльфа? Чаще ему не хотелось задумываться о нём вообще, что он и делал.

Появился у него и ещё один друг, но уже не из эльдар. В первый раз он вспомнил о нём, когда небо на миг покрылось тьмой, и он увидел высоко в небе крылатые силуэты, слишком крупные, чтобы принять их за стаю ворон или орлов. Увиденное в окне палат, где его лечили, зрелище это уже никак не могло удержать его внутри, и он выбежал, а за ним следом и несколько верных. Очутившись на равнине, он задрал голову вверх: драконы разворачивались и улетали к югу или назад в гнездилище, но одна тень с длинным хвостом и широким размахом крыльев кругами спускалась вниз. Впрочем, в этот раз при виде крупного дракона с чешуей цвета серого зимнего неба никто не дрогнул. Келегорм подошел к нему первым, едва дракон склонил морду.

— Ринлунг, — он не стал обращаться к нему “друг мой”, но склонил голову в ответ. — Благодарю тебя за спасение и тот дальний перелет.

— Ах, вот ты где, светозарный, что стал моему повелителю так дорог, — дракон изъяснялся возвышенно и не без иносказаний, хотя и сдержанно. — Я искал тебя. Говоря откровенно, даже заглядывал в ту башню, что высится над вратами в Ангамандо, хоть она и еле выдержала мой вес. Так что это к лучшему, что ты решил выйти поприветствовать меня на открытое место.

Он позволил приблизиться и дотронуться чешуи и мелких роговых пластин, что украшали гребень на его голове, после чего Келегорм, вспоминая, как жалел, что не может оседлать огромного ящера здоровым, в два прыжка забрался на него и, нагнувшись к его уху, что было скрыто за гребнем, крикнул:

— Унеси меня подальше от этих надсмотрщиков, прошу тебя.

И дракон взмахнул хвостом и расправил крылья, собираясь взлететь. Келегорм махнул верным из нолдор рукой на прощание — и вместе с Ринлунгом медленно взмывал ввысь.