119 дней до тебя (СИ), стр. 91
После сытного ужина, Нура поднимается к себе. В ванной чистит зубы, а затем, немного постояв перед зеркалом, шлёпает в комнату, натягивает пижаму и забирается в кровать, чтобы обнять подушку. В ногах сопит Брук, а она лежит тихо, уставившись в темноту, и вспоминает Итана — звук голоса, вкус, волнующий взгляд.
— Хочу считать с тобой дни…
Охватывает жаркая волна тоски и томления. В глазах закипают слёзы… Она прижимает ладонь к горячему лбу и запрокидывает назад голову. «Всё-всё… Нужно уснуть. Попытаться». Но в сознании, неудержимо, вновь вспыхивают мучительные моменты: ванная в серо-белую мозаику, сильные руки, поцелуи под водопадом душа… то, как горела изнутри… как обнимал, одержимо смотрел, выдыхал… смех, его юмор, чудачества с друзьями.
«Выдержу ли? Смогу ли встретится с ним снова?»
Она решилась, она вернётся и найдёт его. Найдёт сама, и начнёт сама разговор, если он не осмеливается.
И пусть всё случится, пусть, на этот раз наяву и вслух — она справится. И ей непременно станет легче.
Это Рождество.
А «Рождество — это пора ожиданий».
Вздыхает. Сна ни в одном глазу. Тянется к тумбочке за телефоном.
Пусто.
Куча сообщений с поздравлениями от знакомых и друзей… забавная морда в красной шапке от Мии… но это всё было ещё до полуночи, а сейчас сухое — 00:37 «нет оповещений».
«Пора ожиданий…» Даже адекватные взрослые в этом убеждены!
А ещё Рождество — это одно из названий чувства! Целой дружной компашки чувств — надежда, трепет, восторг… Всякого такого «мимимишного» и жутко милого, от чего даже, когда дико печально, не хочется плакать.
Нура тоже любит Рождество. Любит за то, что в одну из самых коротких и тёмных ночей года, люди всех религий отмечают его… верят в него. Как во что-то волшебное, исполняющее мечты. И за то, что в это время, они думают о других. По-настоящему думают, с добром.
После суда Итан сбит с толку. Действительность разбилась рядом. Отца оправдали, но… он не оправдан.
Засевшее, прямо под рёбрами, обжигающее огорчение и ледяная ясность понимания, не дают ему сейчас просто спокойно сидеть и радоваться со всеми вместе этому, уже почти вот-вот наступившему, чудесному празднику.
Ричард смеётся, держит дочь на коленях. И Оливия — самая счастливая на свете жена и мать… А у Итана каждую мышцу судорогой свело.
«Господи, ну а чего же ты ожидал?»
А почему нет? Рождество ведь — «пора ожиданий».
«Если ты был хорошим, толстяк в красной шубе проберется к тебе в дом и оставит подарки. Но Санта-Клауса не существует! Получается, что в самый чудесный день в году — мы празднуем ложь» [108].
— Сын, — обнимает Ричард парня. — С праздником тебя.
— Да, — выдыхает тот. «Ложь». — И тебя.
Иногда мы теряем веру, но нельзя отворачиваться от семьи. У нас нет ничего важнее.
Одно входящее сообщение от Дивера: «Точно хочешь знать правду?»
Итан уже её знает. Интуитивно догадался, что отец влип, ещё тогда, когда увидел в новостях по телеку, в ту самую минуту… и очень, очень сильно за него испугался, как бы ни злился.
«Да пошёл ты, Защитник»… отправлено.
И что бы он ни думал сейчас, как бы ни мучился, он ничего не сделает и ничего не скажет, уймёт совесть, потому что Ричард — человек… обычный, не простой, но способный на ошибки. И ещё, потому что Итан любит его, и всегда будет думать о нём, будет пытаться прощать и не осуждать.
Совесть обычно мучает тех, кто виноват.
«Дивер»:
20:30 «Мне нужно было его за решётку упечь? Этого ты хотел?»
20:45 «Не молчи!»
20:58 «Почему не берёшь трубку?»
21: 02 «Я, типо, что, подвёл тебя?! Серьёзно, блять?!»
21: 08 «Всё будет с этим олухом-Леви отлично, не волнуйся…»
21:15 «По-твоему, я на пенсию живу? У меня тоже есть семья… Я о них думаю! И мне плевать, как сильно ты во мне разочарован!»
00:20 «Счастливого Рождества, Маккбрайд».
00:22 «Прости».
Глава 25. Часть 3
Чтобы жить честно, надо рваться, путаться, ошибаться… И вечно бороться и лишаться. «А спокойствие — это душевная подлость» [109].
Итан получил последнее сообщение от адвоката и почувствовал облегчение. Не всё так гнусно и несправедливо оказывается, как думал, ещё минуту назад… не безнадёжно. Даже текст в ответ набрал: «И ты прости… и спасибо», но стёр.
Повертел айфон в руках, открыл то смс от Нуры, слова которого знал наизусть. Под ним много отправленных в ответ, но она их, конечно же, так и не прочла.
00:35 «С Рождеством, Малыш. Я люблю тебя».
— Пап?
— О, сын… Я решил, ты отправился спать.
— Нет, ещё нет. — качает Итан головой, а потом опускается перед сестрёнкой. — Ну, что? Спокойной ночи, Принцесса.
— Угу, — почему-то грустнеет она.
— Что с тобой, детка?
— Ничего. Просто Нура меня так называла.
От услышанного имени, внутри разливается холодок.
Парень сконфужено ведёт плечом и бросает виноватый взгляд на отца, а Люси, тем временем, вдруг чересчур громко вздыхает:
— Я соскучилась. — говорит она странным голосом, в котором слышаться знакомые нотки рассудительного тона Оливии. — Я хочу её видеть. Я же не виновата, что ты поссорился с ней.
— Мы не сорились, милая. — отвечает Итан, не в силах скрыть удивление.
— Тогда, что случилось?
— Я обидел её.
— Обидел?
— Да.
— Сильно?
— Очень сильно.
— Хм… — изучающий взгляд. — Понятно. Но ты ведь жалеешь об этом?
— Жалею.
— И хочешь с ней помериться?
— Хочу.
— Тогда чего ждёшь?
— Я… не знаю. Наверное, я боюсь, что она не простит меня.
— Ты взрослый, а такой бестолковый! — неожиданно восклицает она. — Нура любит тебя. А когда любишь, то всё-всё всегда прощаешь. Мама так делает, когда папа вытворяет что-то не то.
— Э-эй, — обижено стонет рядом, тот самый папа, а Итан в смятении. Нет слов.
«Ох, ну ладно…»
— Люси, ты… ты-ты… Иди сюда, — вместо тысячи слов, ошеломлённый, просто притягивает её к себе, — Ты моя мудрость. Я тебя услышал. Услышал. — и, выпустив из рук, быстро бросает отцу. — Поговорим?
Мужчина кивает, провожает его взглядом в сторону своего кабинета, а сам поднимает дочку на руки:
— Пора в кроватку, родная. Ты моя умная девочка. Папа тебя очень сильно любит. — и целует в гладкую сладкую щёчку. — Не всегда же я такой плохой?
— Я так и не говорила.
— Ах, ты моя, красавица… Лежи тихо, чтобы не спугнуть Санту, поняла? Молоко налила? Печенье? Ну, всё, беги… Сладких снов. Утром вместе откроем подарки.
В кабинете больше нет алкоголя. Всё ещё витает запах сигар, но это теперь скорее запах гармонии — часть кабинета и самого отца.
Время час ночи. Итана Ричард застаёт у окна… проходит, садится за стол.
— Хочешь перечитать? — накрывает руками оба соглашения, лежащие перед собой.
— Нет. — отзывается сын. — Незачем. Всё… там всё, вроде, прилично.
— Более чем. Ладно, тогда, что не так?
— Всё так. — оборачивается Итан. Чувства в полном беспорядке. — Они… они какие-то сухие, — бросает он рукой на договора. — Какие-то…
— Сугубо деловые. — кивает Ричард.