119 дней до тебя (СИ), стр. 104

— Я тебе надаю! — появляется мама… догоняет дочку, щекочет, смешно дует в живот. — Ах ты стрекоза!

Они веселятся, а Нура в шоке, протягивает к экрану дрожащую руку.

— Всё, угомонись. Как вообще тебе её удалось достать? Папа, если узнает, будет ругаться.

От звука её мелодичного дивного голоса, по телу проносятся мурашки.

— Мамочка, — срывается с губ. — Мама.

Теперь она узнала бы его из тысячи голосов, даже искажённого смертью.

— Тш-ш. — осторожно касается её волос Итан. — Всё хорошо.

— Зацелую! Зацелую тебя, слышишь меня, разбойница?! Замучаю!

— Нет! Отпусти! Мама-а!

Всхлипнув от непрошеных слёз, Нура, кажется, совсем забыла о сидящем рядом парне. Прижавшись щекой к колену, с широко распахнутыми глазами, жадно смотрит на материальное воплощение родительской любви.

— Нам пора. — забирает камеру Селин из рук дочери… вертит, попадает в кадр. — Если ты сейчас же не наденешь куртку, мы опоздаем на встречу с твоей тётей. Слышишь, меня? Куда ты побежала? Нура?!

— Я потеряла Тедди! — отзывается откуда-то девочка.

— Что?! — испуганно замирает Селин. — Нет-нет-нет! Только не это…

Видео обрывается. Девушка, не двигаясь, не сводит завороженного взгляда с потемневшего экрана.

— Осень, 2003-его. — поясняет сбоку Итан. — Через несколько дней её не стало.

Выдохнув остатки кислорода, Нура оглядывается. Смотрит на него — на своего любимого Итана, как в первый раз, изучает помнящие наизусть черты лица… глаза, губы. Открывает рот, потом безвольно закрывает. Он тоже изменился. Скулы стали заметнее, посуровевшее лицо — напряжённее и старше. Бесцветный взгляд, шрам на брови. Прошёл месяц с момента их последней встречи, а ощущение, словно полжизни пролетело.

«Вернулся».

Погруженная в блаженный ступор, хочет дотронуться до рубца. Его красоту он не портит. Внутренне сжавшись, куксится, вспомнив кадры аварии. «Хорошо, что всё позади». Парень наблюдает, как она осторожно тянется кончиками пальцев к его лицу и, затаив дыхание ждёт, но девушка замирает.

«Вернулся. И они оба знают зачем».

Надежда на иную причину — уловка, она просто обманывает себя, не желая смотреть в глаза правде.

— Прости. — обжигает мрачным взглядом и, не оставляя ему шанса ответить, быстро поднимается с кровати и, стараясь не бежать, поскорее выходит из комнаты.

Добирается до своей ванной. Плеснув в лицо ладошки воды, поднимает взгляд на своё потерянное отражение в зеркале и оседает.

Пол гладкий, деревянный. Она касается его ступнями, затем коленями, ладонями… виском.

«Милый Господи, пожалуйста, пусть это будет кошмарным сном».

Увы.

Кран капает: кап, кап… а в голове пульсирует: «брат», «брат».

Обидно — словами не передать, даже в затылке закололо.

Невероятная правда постепенно проникает в сознание, разъедает его, словно кислота. Механически продолжая дышать, девушка страдает новой волной отчаяния. Прежде, лизавшее внутри, оно вырывается наружу и накрывает с головой.

А ей и не хочется всплывать…

Собрав всю отвагу, Нура возвращается в спальню. Невидящим глазами замечает Итана у письменного стола. Он рассматривает её рисунки в скейтчбуке.

«Блин!» Не стоило ему их такие видеть — мрачные, серые. Извела на них все свои чёрные маркеры. Половину не помнит, как рисовала.

— Ты в порядке? — озабочено спрашивает он, откладывая скетч в сторону.

«Кто знает…»

— Угу! — выдавливает она и, проплыв через комнату, цепляется за тюль у окна. Сейчас они прояснят ситуацию раз и навсегда… как она и мечтала.

— Нура, — зовёт он её по имени, — Я… — и, замолчав растерянно, криво улыбается.

«Ну, вот и конец». — выносит она свой приговор, готовая зареветь в любую секунду. Круг замкнулся. Страх парализует мозги, но думать-то чем-то надо! Понятное дело, он тоже жутко переживает. Это ведь не шутки всё, не только их с ним страдание. Столько лет, столько замешано людей… им необходимо считаться с их чувствами. Сейчас ей всё стало известно и она легко может его понять.

По крайней мере попытается. И всё пройдёт.

«Ну-ну!»

«Ок, если не сразу, то обязательно после». «Время лечит…» — кажется так утверждала Кристина. Остаётся притвориться вменяемой минут на десять, пока не уедут… и отпустить его, в последний-предпоследний раз.

— Нура, я… — подозрительно настойчиво повторяет парень. Усмешка исчезла, горькая маска стала еще заметнее. Побледнел.

Больше ждать нельзя, еще немного и у неё истерика начнется! «Нужно освободить его от этого».

— Прекрати это, пожалуйста! — понеслись слова стихийным потоком. — Не подбирай безобидных слов… Не нужно меня жалеть!

Ей так хотелось отсрочить этот разговор. Он станет последним и разрушит их непредвиденную недолговечную встречу.

Итан в недоумении. Видя это, Нура спешит подобрать ещё более нужные слова, которые освободили бы его от воображаемого обязательства, причинявшего столько тягот.

Собравшись с духом, продолжила. — Я просто хочу, чтобы ты не волновался.

Выдержит ли её нервная система? «Попытаться нужно». Ведь, даже если не рядом с ней… он должен быть счастлив с кем-то другим. Чего бы ей это ни стоило.

— Не смотри так. Всё будет нормально. — благодаря долгому притворству и лицедейству перед Ником ей удивительно хорошо удаётся сохранить внешнее спокойствие. — Никто ничего не узнает, обещаю. Я уйду из университета, буду держаться подальше и… Не к чему это всё. Я прекрасно всё понимаю. Теперь можешь уйти.

— И что же по-твоему ты так «прекрасно» понимаешь? — спрашивает с внезапной злостью Итан.

— То, самое. — пищит она стыдливо.

«Дурацкое положение».

— Нура Дженсен! — красивое лицо Маккбрайда младшего искажает престранная гримаса. — Ты думаешь, я бросил тебя из-за того, что мы родственники?!

«Боже, да у него почти безумный вид!»

— Ээ… — в голове всё перемешалось. — А разве нет?

— Да! Из-за этого отчасти, но… Нет же! Я просто, я… Я был шокирован. Я хочу сказать что, когда узнал об этом… Эта новость свела меня с ума! Я испугался.

— Испугался?

— Ты даже не представляешь как! Я испугался за тебя, за то, как это тебя ранит. — буравит он глазами, — Я ведь обещал, обещал сам себе… — и печально выдыхает. — Нет мне прощенья.

— Значит… — потеряв устойчивость, хлопает глазами девушка. — Для тебя не это самое ужасное. Тогда… Прости, но я уже ничего не понимаю. Почему ты так поступил?

Потрясение настолько велико, что в голову не приходит ничего вразумительного. А он опустил глаза и замолчал; она даже решила сперва, что он не расслышал.

Сделав глубокий вдох, попыталась сосредоточиться, — Знаешь, — начала с еле заметной, неуместной улыбкой. — Когда я поняла, что Ричард имеет в виду, говоря, что они с папой одной крови, то сразу подумала, что твоё исчезновение из-за него. Что это он запретил тебе со мной видеться.

Ожил, качает головой. — Вовсе нет. Ничего он мне не запрещал. Это только моё решение.

— Оу!

Повисла пауза.

Жалкая Нура у окна, и он — офигенно красивый парень из снов, посреди её бирюзовой комнаты.

Грудь сжимает стальным обручем. «Она что, пытается впасть в очередной ступор?» Неожиданно стала мазохисткой и полюбила самоистязание?

— Й-ясно. — прохрипела заикаясь, когда вернулся дар речи.

— Что тебе ясно?! — взрывается Итан. Какой-то незнакомый тон. Даже не разобрать сразу его настроение.

«Да то, что в тот вечер ты сам решил меня бросить!» — прокричала про себя и закусила губу.

— Нура! — один шаг и он уже возле неё. Отшатнувшись от неожиданности, она хватается за подоконник. — Я должен перед тобой извиниться! Я был полным идиотом. Умоляю, выслушай! Когда я выяснил правду, то в пух и прах разругался с отцом. Разум помутился… Помню лишь дорогу, как ехал к тебе… Я был дико зол, просто в ярости и… разбил машину. А потом нажрался вусмерть там же, в баре. Хотел тебе позвонить… но, не успел. Прости, прости меня! Можешь ударить меня снова, если хочешь! Оливия вытащила меня оттуда и отвезла в особняк, где я утопил телефон в бассейне. Наутро чуть не подох с похмелья, а когда очухался, то… — он набрал в грудь побольше воздуха. — То получил твоё безжалостное смс.