Психо города 604 (СИ), стр. 114

Прошла целая неделя и жирные, на несколько раз зачеркнутые красным, цифры в календаре точно свидетельствовали тому, что прошла целая неделя, и что сегодня середина августа, разгар жары, и Кай, скорее всего, уже подъезжает к городу.

Подросток едва заметно улыбается, чувствуя как всё замирает внутри от воспоминаний дорогого ему человека, и что тот, кого он ни разу не видел — та затемненная фотка не считается, наконец предстанет перед ним, и они познакомятся в живую, он увидит своего любимого анонима. Того, кто за два месяца стал роднее всех, тот, кто плюнул на свою работу и жизнь в более спокойном городе и приезжает, чтобы встретиться с ним, с ним одним.

Дай закусывает губу и мнет красную в черную клетку ткань на сгибе локтя, медленно стараясь дышать и не нервничать лишний раз — не паниковать. Но волнения от предвкушаемой встречи сильнее, потому отчасти подросток рассеянней, и не замечает, как странно на него косятся прохожие и парни, курящие возле кафешки. Но даже, если бы он замечал, то ему было бы плевать. Ровно и на то, что небезопасно хиленькому на вид, и совсем по детски выглядящему, мальчишке соваться в районы пусть и не столь опасные, как А7, но всё равно преступные, где взрослые дяди и тети решают свои проблемы не всегда посредствам просьб и разговоров.

Он нетерпеливо фыркает и резко поворачивает голову влево, туда, на часть дороги и моста, по которому, судя по расчетам, должен придти Кай, но никого похожего на него Дай не видит и разочарованно вздыхает. Даже несмотря на то, что сейчас тупо рано и он приперся почти на час раньше. Глупо, по-детски слишком наивно, но он так боялся опоздать, что его чертова пунктуальность и страх в этот раз дали сбой. Всё из-за Кайена, всё из-за этого взрослого молодого мужчины, который засел в блядской черной душе, и парнишка, вопреки всему не хочет отпускать его или выселять из своего ментального сердца.

По-детски тупо и наивно. Наивный он, но сильный. Всё сделает. Всё выдержит ради него…

Паренек невзначай вспоминает черные мешки и два часа проведенные в душе, когда вода была красная... Но бред — всего лишь разыгравшееся сознание. Ему не до этого. Он нервничает и испуганно отскакивает, когда по дороге с громким визгом пролетает машина на красный, и половину людей на тротуаре начинают материться.

Всё не то и не так, как грезилось за все эти семь дней. А закат на странность становится ещё насыщенней — краснее, палит уже не так нещадно, но всё ещё удушливый сухой воздух плавит легкие. Ему приходится сглотнуть и вернуть мысль, что через минут пять нужно будет забежать в кафешку и в автомате купить воды, ибо глотку скоро начнет драть из-за сухости. Дай думает, что, возможно, сегодня вечером нужно будет после всех посиделок пригласить Кая домой, наверное пригласить, если он ещё нигде не остановился…

Паренек задумывается настолько, что не замечает группку мужчин идущих по тротуару, громко матерясь на кого-то и по тупому смеющихся. Не замечает и не видит даже боковым зрением, до того момента, пока один из них не заходит на площадку рядом с кафе и случайно толкает пацаненка в плечо, из-за чего Дай чуть ли не улетает с места, едва удержав равновесие.

Однако и раскрыть рта подросток не успевает, потому что бородатое мудло сразу грозно наступает на него, предвещая пиздец какие проблемы. И что мальчишка ожидал в этом районе и с такими ублюдскими жителями?..

— Чё тут делаешь, крысеныш? Или точку потерял, потому здесь красуешься? — выплевывает мужчина, под многозначительные смешки товарищей.

Дайли только прищуривается и отскакивает на шаг назад, временно растеряв дар речи и не понимая как выкручиваться, потому что он совершено разучился говорить с людьми, и тем более совершено был не готов вот, блядь, к такому раскладу. Ещё и чертовски раскоординирован, и не сразу замечает тяжелую руку тянущуюся к его груди, поэтому отскочить не успевает и его почти хватают. Но страшного не происходит, он даже вскрикнуть не успевает, и набыченного мужика останавливают: чужая рука ложится на плечо бугая, а за широкой спиной раздается спокойный чужой голос:

— И к кому мы так лапки тянем, а? — мужчина, что бесшумно подошел сзади, мимо компании других, почти нахально выплевывает эти слова, побуждая здоровяка развернутся к себе.

Новый участник событий только хмыкает, осматривая типичного накаченного мудака и, на пока сдержав злость, делает всего шаг, вплотную приближаясь к быдлу, который хотел тронуть мальчишку. Оценивать противника незачем, и так всё понятно и он лишь зло прищурившись, пока никто не видит, шипит ему в лицо:

— Дядя хочет показать, что он педофил, и заснять себя на камеру, да? — темноволосый кивает в сторону, где на углу кафешки весит камера, и не моргая продолжает смотреть в глаза набыченому качку, — Шел бы ты отсюда, пока я тебе кишки не выпорол... вместе со своими бляденышами.

Мудло же только фыркает, но с интуицией видимо дружит, и покладисто отходит от странного молодого мужчины и кивает своим друзьям, напоследок матеря ебучего подростка и его неожиданного защитника.

А вот подростку уже плевать кто там и как, потому что он узнал голос, такой знакомый до безумия, а сейчас, когда этот бугай больше не загораживает его спасителя, Дай с замиранием сердца вживую видит этого мужчину, стоящего в лучах кровавого заката и нагло улыбающегося ему.

Его любимый аноним в жизни оказывается ещё лучше чем на том фото: высокий, стройный, в обычной белой кофте с капюшоном, черных джинсах и с черным мешковатым рюкзаком за спиной, черные волосы видимо с утра уложенные, сейчас растрепались и короткая челка теперь слегка спадает на левую сторону, чутка прикрывая высокий лоб. Он всё также привлекателен: с острыми хищными чертами лица, лисьими глазами цвета стали и этой коварной улыбкой на строго очерченных губах. Мужчина стоит в ленивой позе, левой рукой, заведенной назад, придерживает рюкзак, и слегка щурится из-за заката, но довольный, и не спускает цепкого взгляда с Дайли, в живую любуясь этим маленький психом.

— Ну, здравствуй, мой маленький, — усмехается Кай, ещё раз медленно осматривая с ног до головы подростка. Сказать, что он пиздец как устал с дороги — ничего не сказать, и ситуация которую он видел пару минут назад жуть как выбесила, но он не может не улыбнутся, смотря на этого дикого зверенка, что смотрит на него во все глаза.

Однако вместо ответного приветствия или хоть слова, Дай просто, с коротким облегченным выдохом, кидается к молодому мужчине, наплевательски на всё и преодолевая всего три шага. Он буквально налетает на темноволосого, крепко обнимая и пряча лицо на груди своего любимого анонима.

— Кай… — с губ срывается так трепетно, долгожданно и облегченно, что на мгновение заставляет мужчину потерять самообладание и замереть. Однако он почти сразу ориентируется, и сам желанно обнимает парнишку, сцепляя руки у того на спине и притягивая ближе.

— Маленький. Дай, — Кайен опускает голову, пряча усмешку в волосах паренька, и позволяет им несколько минут просто вот так простоять под слишком красным закатом на шумной улице. И отпускать вот этого необычного пацанишку он точно от себя не хочет. Но у них теперь много времени, чтобы провести его вместе, потому через несколько минут мужчина с недовольством поднимает голову, теряя такой любимый запах и слегка шевелится, давая понять парнишке, что нужно бы отстраниться.

— Может в кафешку? — предлагает мужчина, поглаживая Дайли по голове и подмечая, что с момента последнего фото его волосы куда более быстрее отросли, но челка всё такая же — непослушная и закрывающая пол лица, если её не убирать за ухо; что он и делает, когда подросток поднимает голову и смотрит на него снизу вверх.

— Можно и в кафе, — улыбаясь довольно и почти сыто кивает паренек, однако не отпускает Кайена, и так же продолжает смотреть в стальные красивые глаза, — Только там народ есть, и когда я заходил на меня как на придурка косились…

— Теперь не будут. Ты ведь со мной, — мужчина подмигивает и кивает в сторону кафешки, сподвигая тем самым подростка отстраниться и начать двигаться к зданию, — Тем более я с дороги слишком голоден. Кстати, ты хоть сам ел?