Психо города 604 (СИ), стр. 113

Нет, им не разрешено говорить — только одному из них. На остальных все еще действует наркотик, и как бы они сейчас не старались, открыть рты не могут. Дернуться, рявкнуть или выстрелить — все попытки провалены еще с самого начала, и даже не смотря на то, что они пришли в себя, они не смогут шевельнуться — действие паралитика будет еще как минимум полчаса.

Только вот для блондина всё по-другому, и он просто очухивается не парализованным, только прикованным наручниками к подлокотникам, на единственном крепком стуле, отдельно от других и бешеным взглядом осматривает, что стало с остальными, не в силах поверить в происходящий пиздец. А Ужас терпелив, он только пробует белое вино, едва после морщась.

— Дрянь. Редкостная, — умозаключает Блэк, почти с омерзением вновь осматривая переливающуюся жидкость в бокале. И это несмотря на натуральность и дороговизну этого вида. Да, поставка с самого верха, да, уровень таких элитных наемников позволяет доставать контрабандой то, что предназначалось для фуршетов верхов в Белом Шпиле, но это всё равно мерзость, всего лишь разлитая в красивую упаковку.

— И это всё на что способен расщедриться и позволить себе Шпиль? — он почти издевается, заводя разговор не о чем и беседуя со своими жертвами, нестандартно, но для их психики пока полезно, — Хуево на верхах с выбором… И вы туда же. А еще слитки синов в ебучем 604.

Ужас безразлично переводит взгляд на ахеревших наемников и фыркает, понимая, что деморализация прошла успешно.

— Какого, сука, хуя ты… — поднимая голову, злобно хрипит Данка, с ненавистью смотря на мужчину, — Ты. Ты…

— Целых четыре слова, я поражен, — перебивает Блэк, — Ты даже вполне можешь строить логические предложения. Правда, неоконченные. Но, впрочем, слухи о тебе не врали, ты действительно интеллектуально, на одну ступеньку, выше них. — Ужас довольно склоняет голову вбок, наслаждаясь несдержанным рыком парня и горящей ненавистью пополам со страхом в его глазе, но так же непринужденно делает ещё один глоток спиртного: пусть и дрянь, но что-то давно забытое напоминает.

— Тварь! Ты, ублюдок, поплатишься! И за Марта и за Солдата и за всю Пятую гвардию! И за… за…

— Малыш, горлышко не надорви, оно тебе еще понадобится, — Питч говорит это почти ласково, почти как другу, но с окончанием фразы улыбается в хищном оскале так, что блондин отшатывается, дергаясь на стуле назад, а остальные бегают глазами друг по другу и вновь на него, и в расширенных зрачках каждого неподдельный ужас. Даже у них...

— Даже у бездушных тварей есть страх... Интересно, но непродуктивно, — Ужас хмыкает, и взгляд его меняется на стальной и непреклонный, — А теперь к делу, малолетки. У меня есть вопросы, у вас — ответы. Точнее, у одного из вас, кому я позволил говорить и шевелиться. Остальные — залог, что эта блондиночка не соврет. Информация дорогая, за неё вам поотрезают голову многие подпольщики, а потому вы её хорошо храните и ничерта не скажите просто так. Но давайте поиграем?..

И свистящий звук разрезающий за секунду создавшуюся тишину, а в плечо Солдата врезается нож, заставляя мычать и едва ли дергаться от жуткой боли. А Ужас вновь продолжает:

— Ваш хороший мальчик говорит мне всю информацию, не утаивая и не увиливая, и вы подыхаете быстро и без мучений, гарантирую. Нет…

Питч замолкает. Просто замолкает, не продолжая фразу, но каждый в этой комнате понимает воспаленным мозгом, что за этим «нет» последует, и что до последнего их вздоха они будут чувствовать бешеную адскую боль, умирая предельно медленно и изощренно. И другого выхода у них нет. Он не предоставит.

— Однако, давайте я дам вам время подумать и придти в себя после такого насыщенного события, — Ужас пригубляет еще вина, и прищуривается в создавшейся тишине; даже блондин на стуле молчит, низко опустив голову.

— Вам ведь стоит подумать, решить. Хотя, можете и не говорить. Ведь право у всех существует… Даже у ублюдков вроде вас, — беспричастно рассуждает мужчина, — И конечно, по вашей дебильной логике и верованию, после мучений вас ожидает покой. Так, кажется, рассуждают все наемники. Однако, тут дилемма… Если вы совершили страшные поступки при жизни, но умерли в мучениях и не по своей воле, значит ли это, что вам всё равно светит покой. Или всё же хаос?

Он довольствуется и рассуждает о жизни и философии, изощренно разбирает, куда действительно могут попасть разум и души этих идиотов; и правда это затягивает — становится интересно над ними издеваться, пока вина на дне бокала не остается на один неполный глоток.

Время тянется медленно, и он не спешит. Информация дороже времени сейчас. И когда он её узнает, а узнает так или иначе, это будет еще одним опережающим шагом и его щеночек, который пытается выехать, потеряет шанс выиграть. А тем временем действие паралитика на некоторых ослабляется, и они начинают плохо, но что-то там вякать. Не маты пока, но угрозы, шипение, злость, едва ли оскорбления.

— Да нихуя, не буду я тебе ничерта говорить, тварь! — в конечном итоге или через пятнадцать минут шипит Данка, и смотрит исподлобья с презрительной злостью.

А он лишь со вздохом, и не вслушиваясь в нечеткие бормотания, допивает вино — херовое вино — мысленно комментирует, и спрыгивает с кресла, перекручивая к руке серповидный нож. Бокал спокойно, но слишком оглушающе, как приговор, ставится на зеркальный столик. Время вышло.

Ужас не добивает полуживого Солдата, подойдя к нему, лишь медленно, под маты и полукрики остальных, прокручивает нож в его плече, разрывая мышцы на лоскуты и с частью мяса безразлично выдирая лезвие, встряхивая его от крови и шматков плоти, и переводя взгляд на любителя бренди. Два неспешных шага к нему, и перерезая наемнику сухожилия на руках и ногах, заставляя завыть от боли, дергаясь всем телом.

А блондинчик кричит хорошо: ненавидит, тратит запал на эмоции, и силы в придачу… Но через мгновение Ужас перед ним — парень даже не понимает этой скорости, — беспристрастный взгляд убийцы и с силой вонзая черное лезвие в руку, пробивая кисть насквозь и прибивая к псевдодеревянному подлокотнику. Хищник наклоняется к жертве, зная, что под конец вырежет здесь всех, заливая кровью, а этот мальчишка останется, выкладывая последние козыря. Блэк усмехается и обращается к нему с интеллигентным:

— Поговорим?

Комментарий к Глава

XXVII

Та-дам!) Лис смог. Надеюсь глава понравится. У Лиса все меньше свободного времени, но на комменты отвечу,обещаю, пояснения если что тоже будут. Всем хорошего прочтения, а автор ушел спать.

====== Глава XXVIII ======

По новой челка закрывает весь обзор, и он небрежно заправляет её за ухо, резко разворачиваясь на громкий звук торможения машин на светофоре. Блядские гонщики-смертники. А ему неловко, и парнишка топчется на месте, щурясь от лучей заходящего солнца, отзеркаленных в окнах забегаловки-кафешки, на окраине центрального А4.

Темноволосый подросток жмется ближе к правой стороне небольшой площадки рядом с кафе, но всё равно мимо проходящие по тротуару мужчины толкают его в плечо, и приходится тихо зашипеть, недовольно посмотрев им в спину.

Дайли немного потряхивает от волнения и от того, что столько не выходил на улицу — это уже подвиг, выйти из квартиры, проехать четыре остановки, пройтись несколько станций метро и вот — оказаться здесь. В месте икс, в месте, где через полчаса они должны встретиться. Паренек сглатывает, и не пойми отчего отряхивает клетчатую черно-красную рубашку с закатанными рукавами и не заправленную в серые старые джинсы.

Мельком взгляд на витринные окна кафе, и он опять недовольно морщится и тут же отворачивается, увидев свое отражение. Ему кажется чёртовой нелепостью свой внешний затюканный вид, не сочетание рубашки и джинс, и вдобавок отросших до плеч волос, которые он хотя и собрал в никчемный коротенький хвост, но пряди челки опять выпали и растрепались, и сейчас, как всегда, закрывают левый глаз. Он спешно опять поправляет челку и матерится себе под нос, обнимая себя руками и всё ближе отходя в сторону кафе. Совсем блеклый и страшненький, мысленно обзывает себя парнишка.