Психо города 604 (СИ), стр. 112

Они не работали никогда вместе, у каждого уникальный стиль, тактика, ведение боя и маневры, но сразу, как только блядское понимание врывается в их головы, они действуют сплоченно и едино. Первое — рассредоточение, прокручивая в голове всю серьезность — шутка ли, блять одним движением и так бесшумно и четко убрать матерого Черного Солдата. Мальчики не дураки, прекрасно понимают и рвутся из гостиной в разные комнаты — их много: подобие кухни, столовой, две ванны и три спальни, каждую нужно проверить. Правила — не разделятся, в их ситуации глупо и неэффективно.

А любимое место пребывания и отдыха за одну минуту превращается в лабиринт херового выживания: блядский накал бесит — лампы гудят от напряжения и мигают над головами, как в дешевом хорроре, но не это главное, а понимание, что их психологически настраивают на нервирующую волну, делают незаметные отвлекающие обманки. Просто, но изощренно…

Данка первый идет во вторую спальню, находящуюся в противоположной от гостиной стороне. Осторожно перекручивая в руке нож и пока не доставая пистолет, вслушиваясь в скрипы с шуршания позади себя — слух на высоте, но посмевшего нарушить их мирный сбор недооценивать не стоит. И тем более не стоит, если это все же тот, о ком все подумали, увидев страх в глазах парализованного товарища.

На ловца, конечно, и зверь бежит. Только хуевые из них ловцы, загнанные на своей же территории в ловушку, а вот зверь вполне может оказаться тем самым ловцом, только с инстинктами непревзойденного хищника. И интуиция согласно кивает, прячась под ребрами, и советует вообще ебануть в ближайшее окно и бежать, бежать и не оборачиваться. Но блондин лишь фыркает и резко открывает дверь, врываясь в помпезно заставленную мебелью спальню в сине-красном стиле. Чисто, спокойно, лишь окно по левую сторону открыто и тюль колышется на ветру. Бесит. Он хлопает дверью так же громко, отходя опять на середину коридора и осматриваясь вокруг. Невольно сглатывая ком в горле, и чувствуя взгляд на спине, но никого не замечая.

Хищник же, только ухмыляется, почти довольно, почти сыто, и смотрит на мальчика из-за угла, стоя в тени. Мальчик молодой — неопытный, даром, что под двадцать погубленных душ — щенок и выпендрежник, но забавный. Тонкие губы едва ли растягиваются в гадкой ухмылке. Позже, он займется им гораздо позже. Мальчику стоит потерпеть своей очереди.

Он ускользает, подобно тени, бесшумно переходит в другую плохо освещаемую комнату, выверено и четко, и наблюдает, едва склоняя голову вбок. Да, если бы он выключил свет полностью, было бы слишком просто и неинтересно — Ужас прекрасно видит в темноте. А так у них есть шанс его заметить, хоть какое-то, но развлечение, но их всего пятеро… Четверо, — первый лежит лужицей в коридоре. Нет, даже трое… Слишком мало и слишком неактуально, непроизводительно.

Черный нож перекручивается в левой руке машинально, и ему нравится, как чуть слышно скрипит черная кожа перчатки, и легкий, давая понять, слышный шаг, подходя вплотную со спины. Он дает фиолетоволосому полторы секунды, чтобы сообразить и развернуться — дает шанс и время, чтобы побороться за свою жизнь, но тот вздрагивает только через три секунды и это его губит, и паралитик в шею вкалывается моментально. Ужас недоволен их медленной черепашьей реакцией, но шепотом гипнотизирует, устрашает, и вот ещё одна марионетка вздрагивает, и подрывается в гостиную.

Приказ действует, и этот фрик быстрой сомнамбулой прется в указанное место; однозначно еще одно отличное действие паралитика, первичное на организм до полного обездвиживания — подчинение, переключая тумблеры в мозгу. Конечно, всего несколько минут, но для этой ситуации идеально.

Ему почти не скучно; каждое движение отточенное, четкое и быстрое, каждый взгляд точный и цепкий, Ужас не ошибается, сгоняя бычков в ту самую гостиную для последнего качественного допроса. На сегодня они последние и он почти собрал всю нужную для себя информацию.

Хищник минует расстояние в два шага и замахивается на еще одного, однако тот успевает среагировать и развернутся, но у Ужаса лишь ликование на лице и горящие азартом желтые глаза — наконец хоть кто-то стоящий. Но это и останавливает темноволосого охотника за головами, сковывая страхом не хуже паралитика — и это просчет, недопустимый в их работе. Потому игла входит в сонную артерию идеально точно и быстро, и Блэк брезгливо осмотрев жертву, так же указывает на общую комнату. Он почти доволен, но ожидал большего сопротивления и выработанной реакции у таких профессионалов.

Ужас усмехается, чувствуя в следующую минуту вибрацию позади, через секунду резко заводя руку за спину и ловя чужое запястье с занесенным ножом. Улыбка едкая, довольная — кто-то отошел от действия паралитика и решил поиграть?.. Хищник моментально оборачивается, перекручивая руку Солдата и заставляя выронить кинжал. И всё? Никаких больше маневров и выкрутасов? Этот же даже сориентироваться не успевает и ударить в ответ. Так неинтересно — пырнуть в печень и безразлично наблюдать, как страх заполняет серые глаза мужчины, а запасной паралитик вкалывается в шею. Пусть еще пятнадцать-двадцать минут, но он поживет, и даже с ранением сможет доползти до гостиной. Теперь уж точно без сопротивления.

Питч брезгливо отшвыривает чужой нож в сторону и с усмешкой ждет. Последнего щенка он убивать не намерен, лишь привлечь внимание и после получить информацию. Ужас больше не скрывается и ждет, зная, что Данка выбежит на звук.

И мальчик выбегает, щурясь уцелевшим глазом и злобно наблюдая. А понаблюдать есть за чем, как минимум за товарищем, который позорно, на четвереньках, уползает в край коридора за следующий поворот и за ним тянется густой кровавый след. Лучший киллер уползает поломанной марионеткой.

А Питч стоит посредине коридора, в полутени, в черном плаще и с опущенной головой, скрывая победоносную хищную ухмылку. Несдержанное «сука-тварь» он пропускает, позволяя мальчишке в злобе кинутся на себя. В последнее мгновение перехватывая руку с занесенным ножом и молниеносно увернувшись от хука слева вырубает парня ударом в солнечное сплетение, отшвыривая от себя. Блондин задыхается, сгибается пополам, и хищник почти доволен хриплым загнанным дыханием жертвы; медленный тягучий шаг — тигр и его добыча — и парня приподнимают за волосы, и с силой прикладывают о стену, вырубая одним ударом на короткое время — он еще понадобится.

Ужас смотрит на черные перчатки, после того как тело безвольно обмякает и сползает по стенке на пол, и тихо хмыкает, — нет, не испачкал. Он лишь поправляет край задравшейся перчатки на левой руке и переводит безразличный взгляд на информатора, который, так или иначе, выдаст ему всё что нужно.

Первое — это свет. Всё тот же свет в гостиной — неяркий, почти матовый из-за всё еще накуренной обстановки, и расплывающийся потолок в дыму. Глаза слезятся, а тело ватное, тяжелое, и последние события паникой захватывают сознания, заставляя подорваться, только ничего не выходит, и мозг в страхе начинает сбоить, подкидывая безвыходные варианты развития событий. Так чувствует себя каждый. Так каждый приходит в себя, но достаточно быстро, несмотря на индивидуальную реакцию организмов. Каждый осознает произошедшее, бегло переводя взгляды на друг друга с диким пониманием, что их сделали, как безвольных щенят, раскидав по углам. Только вот дернуться, и в правду, никто не может, когда замечают сотоварища, булькающего кровью на одном из диванов. Он аналогично остальным приходит в сознание, вот только даже прижать к открытой ране руку не может, округлившимися глазами наблюдая, как кровь медленными густыми струйками вытекает из пореза.

— Пришли в себя, мальчики? — шелестящий голос раздается слишком радостно и зловеще одновременно, и каждый как может переводит взгляд в сторону окна, где, забравшись на спинку кресла, сидит Ужас, в черном плаще откинутом назад и с бокалом вина в руке.

Он прищуривается, на секунды игнорирует их, подобно опытному сомелье разглядывая едва золотисто-прозрачную жидкость в бокале, слегка его наклонив, и ждет пока последние придут в себя. Ужас едва ли удостаивает наемников презренным холодным взглядом — щенки, что сказать.