Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 38

— И что это? — поднял взгляд на Гешкета.

— Разверни.

Тогда развернул. От увиденного аж в глазах задвоилось — на лоскуте лежали светлые локоны, ее локоны.

— Где нашли? — произнес хриплым голосом.

— В Живой чаще. Самое забавное, эти волосы были в гнезде турнука. Зверье передралось видимо, а гнездо сбили, оно валялось на земле. Воин его и поднял. Но это не все, потом отряд обыскал место вокруг находки, и наткнулись на обломки телеги, запрятанные в зарослях.

— Почему в Живой чаще? — немедля вытащил карту из-за пазухи, расстелил её на столе. — На севере территория врага, а если идти на юг, можно незаметно добраться до Карстового леса. Этот охотник… Радул, он же из катаганов, кажется?

— Да, так и есть. Во время большого переселения отвернулся от вожака и остался здесь.

— Отвернувшись от вожака один раз, уже не беда отвернуться и во второй. Жалкий перебежчик. Думаешь, отправился обратно к своим?

— Не знаю. Может быть, а может, и нет. Катаганы не жалуют предателей. Некоторые пытались вернуться в своем время, не приняли их.

— А что если они взяли Эйву, чтобы увеличить шансы? Людей из Аранхарма катаганы продолжают принимать.

— Но ты упускаешь кое-что важное, бэр Кархем, — опустился на лавку, — мы волосы нашли. Вдруг они не её или еще хуже, вдруг…

— Чтобы даже слов этих вслух не произносил! — прорычал сквозь стиснутые зубы. — Она жива! И волосы принадлежат моей жене!

— Я понимаю твою печаль. У меня у самого есть наложница, за которую убить готов. Но…

— Раз понимаешь, так закрой пасть! — подался вперед. — Я верну ее и знаешь, что сделаю сразу после этого?

— Что же?

— Позволю орукам выбирать людей в пару. Ты же хочешь, чтобы твоя наложница не боялась ходить по улицам?

— Хочу, — опустил голову.

— Хочешь сам не бояться порицания?

— Хочу.

— Тогда готовь отряд. Я выступлю на рассвете.

— Габан.

Когда Гешкет ушел, вожак взял волосы, уложил обратно на лоскут, после чего скрутил его и повязал себе на руку. Его птичка жива, иначе и быть не может. Скоро они снова будут вместе. Завтра же он отправится к катаганам и кто знает, возможно, перехватит предателей прямо там — в лесу.

Но только хотел подняться, как в трапезную вошла Фарата.

— Чего тебе? — опять не посмотрел на нее.

— Хотела спросить, что делать с наложницами?

— Альмари продала?

— Да, бэр Кархем. Как ты и хотел, воину-одиночке.

— Остальных отпусти, но прежде зайди к казначею, он передаст монеты, которые ты отдашь самкам. Завтра поутру моя стража выведет их из города, дальше пусть едут в Дебро.

— Сделаю, — однако уходить не торопилась.

— Что еще?

— Когда мне покинуть Аранхарм?

— Когда сочтешь нужным, — и поспешил покинуть трапезную.

Фарата тогда подошла к ближайшей лавке, села и уставилась себе в ноги. Всю свою силу и молодость отдала ему, наставляла, воспитывала, заботилась. И вот, больше не нужна.

— Да не горюй ты, — показалась Макора. — Злится он просто.

— Ты не понимаешь, — закачала головой, — с того дня он перестал на меня смотреть. А что это значит, сама прекрасно знаешь.

— Ничего не значит. Ты ему мать заменила, так что, перебесится наш вожак. Ты же слышала, он и не гонит уже тебя.

— Но и видеть не желает.

Тем временем Кархем вернулся в свои покои и едва успел переступить порог, как почуял того, кого здесь никак не могло оказаться. В тот же миг оружие противника блеснула в лунном свете, а следом нестерпимая боль прокатилась по телу вожака.

— Вот и первое поражение, — навис над ним, — мой друг. Не ты ее найдешь первым, не ты построишь для нее гулум, не ты будешь воспитывать общих детей.

Глава 53

И уже хотел уйти, вдруг Кархем схватил его за ногу:

— Почему не добиваешь? — прохрипел. — Вот он, твой шанс.

— Я никогда не желал тебе смерти, никогда не метил на твое место. Ты вожак по праву, Кархем, им и оставайся. Претвори в жизнь все, что задумал, у тебя поучится. А мне нужна только она.

— Она моя жена.

— Жена? — вскинул брови. — Уверен? Твое царство зиждется на ненависти к людям, только так ты смог сплотить кланы, а избранница из людей чести тебе не сделает. Ты потеряешь все, что создавал таким трудом. Власть и наши личные желания не имеют общей почвы, ты это не хуже меня знаешь.

Кархем хотел было подняться, но не вышло.

— Не дергайся. Лучше зажми рану да посильнее и жди лекаря, — усмехнулся Тарос.

— Я тебя найду. И тогда…

— Может, и найдешь, но будет уже поздно. Эйве нужен не лидер, ей нужен мужик рядом, который будет думать о ней и детенышах. Бывай, Кархем, — после чего скрылся во мраке ночи.

Еще через несколько минут Кархем все-таки поднялся. Дышать было тяжело, кровавый кашель буквально забивал, но вожак спустился-таки на первый этаж, где его немедля подхватила стража.

— Лекаря тащите сюда, — просипел.

— Балкар сейчас в городском лазарете.

— Не нужен мне этот пес, ведите любого другого. А лучше кого-нибудь из людей, — и очередной раз закашлялся.

— Что случилось? — прибежала на шум Фарата. — Кархем?! — кинулась к нему. — Немедленно несите его в лазарет! Кто это сделал? — попыталась зажать рану.

К тому моменту у него уже плыло перед глазами, а под ногами образовалась багровая лужа.

Орки отнесли вожака в лазарет Садат, где уложили на стол. Повитуха с Фаратой меж тем бросились кто куда. Одна побежала за ножницами, чтобы срезать с Кархема жилет, вторая за свечами и горячей водой. Лекаря доставили спустя минут десять.

— А-а, помнить тебя, — Садат всмотрелась в лицо мужчины, — тот самый, который и нас понимать, и знать много.

— Меня зовут Намес, — поклонился орчанкам.

— Шить раны уметь?

— Умею. Потому меня и привели. Я хирург.

— Габан. Нашего вожака сильно ранить, он еле дышать, изо рта кровь идти.

— Тогда не будем терять время, — и направился к чану, чтобы помыть руки.

Через пару минут Намес уже стоял около Кархема и внимательно осматривал рану, тогда как Фарата с Садат расположились по правую и левую руку от лекаря.

— Если что учудить, головы тебе не сносить, человек, — произнесла смотрительница.

— Я врач, гэл Фарата. Врачи спасают, а не убивают. Тем более мы все более чем заинтересованы в том, чтобы ваш вожак жил и здравствовал. А сейчас пусть здесь останется та из вас, которая хоть как-то знакома с лекарским делом, будем откачивать кровь и зашивать рану.

Намес быстро отыскал ларь с инструментом, все ж в каждом лазарете хранились подобные лари, после чего достал необходимое и забросил в чан с кипятком.

Фарата в свою очередь покинула помещение. Как странно складывается жизнь, всегда она считала людей врагами, винила во всех бедах, ведь именно они прогнали оруков с некогда плодородных земель. И не просто прогнали, а оттеснили в ледяные скалы, где клан ждала только смерть — медленная и мучительная. За несколько лет от хаватов осталась треть, старики и малые дети гибли один за другим, кто от холода, кто от голода, кто от лихорадки, молодые оруки были вынуждены скитаться по опасным местам в поисках еды и многие не возвращались. Вот такая жизнь настала. А сейчас их общая судьба в руках человека. Если Кархем не выживет, его место займут те, кто против развития, из-за чего все останется как прежде, дикие нравы победят, враждебность победит. Хорошо, если люди это тоже осознают.

Прошел час, потом второй, третий и лишь на четвертый показалась Садат. Повитуха выглядела измученной, вся ее рубаха пропиталась кровью, но на лице застыла улыбка.

— Справились, — кивнула, — правда, еще ничего не понятно. Лекарь сказал, два-три дня надо наблюдать. Если хуже чем есть не станет, значит, опасность миновала. Уж больно много крови потерял наш вожак.

— Надо будет отблагодарить человека.

— Я уже предлагала ему монеты, отказался. Сказал еще рано, а как придет время, лучше не монетами его благодарить.