Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 37

— Это тебе, — протянула Эйве, — в рубахе по лесу ходить не дело.

— Спасибо, — и устремилась за высокий пушистый куст.

Штаны пришлось подогнуть, а вот жилет сел как родной. И чтобы не надевать его на голое тело, Эйва оторвала у ночнушки подол и получила рубаху, на нее-то и нацепила жилет. Подол оторванный тоже пришелся к месту, из него получилось исподнее, все ж негоже таскать штаны без белья.

— Готова? — заглянула за куст Ирхат. — Ох, ты! А тебе хорошо. Только волосы мешать.

— Что же я с ними сделаю?

— Отрезать надо, остальное заплетать в косы. Давай, я тебе помогать.

Глава 51

Лишаться волос, конечно, не хотелось, но с такой длиной и впрямь неудобно будет. Да и что в этом такого, отрастут. Орчанка тем временем вытащила кинжал, зашла Эйве за спину, а через пару секунд на куст полетели густые пряди. Кархему очень нравились ее волосы, перед сном часто гладил их, перебирал пальцами. И так сердце заболело, что слезы поползли по щекам.

— Не реветь. Я тебе вот что сказать, — принялась заплетать волосы, — если вам с вожаком судьба быть вместе, вы еще встретиться. Если нет, то ты зажить новой жизнью, свободной, где сама решать за себя.

— Я понимаю. Просто…

— Любить его?

— Да.

— Вот если бы и он тебя тоже любить, а не держать в клетке ради утех. Свободная женщина та, которая ходить везде без страха.

— Почему же ты ушла? Ты ведь была свободной.

— Не была, — перевязала одну косу ремешком из мягкой кожи, — брат собраться отдать меня в дом дядьки, тот бы в свой черед женить меня на первом встречном и всё. Я так и так хотеть сбежать, но встретить его, — кивнула в сторону Радула, который о чем-то тихо посмеивался, разговаривая с племянником, — ты помнить, я о нем говорить тебе. Мы решить пожениться.

— По любви?

— Я чувствовать к нему то, что не чувствовать ни к кому. Может это любовь, может, нет. Но я желать быть с ним. Радул мне по душе.

— Из вас выйдет хорошая пара.

Вдруг рядом с ними что-то шлепнулось, отчего обе вздрогнули, а спустя мгновение на куст взобрался небольшой зверек с огромными ушами, вытянутым носом, который будто бы жил сам по себе, и пушистым хвостом бурого цвета.

— Это кто? — уставилась на него Эйва.

— Турнук это, — расплылась улыбкой, — грызун, жить на высоких деревьях в особых гнездах.

— А чего он тут забыл?

В этот момент турнук схватил передними лапками отстриженные волосы, обнюхал их и, издав клокочущий звук, устремился обратно на землю, после на дерево и скоро скрылся из виду.

— У них сезон брачный, вот самцы и строить гнезда. У кого оно получиться лучше, к тому самка и прийти. А если самке понравиться гнездо, она остаться с этим самцом навсегда.

— Какие умные зверьки.

— Ага. Радоваться, твои локоны помогать создать новую крепкую семью.

Но Эйве было не до радости. У Ирхат свадьба на носу, даже вон грызуны и те счастливы, а она что же? Любил ли ее Кархем вообще? Или просто использовал? Похоже, что использовал, ведь если подумать, на улицу не выпускал, кроме сада, гарем не распускал, никому о ней не рассказал. Зато сейчас она на свободе. Тогда осмотрелась по сторонам. Вот она — ее некогда свободная жизнь.

— Ну, все. Я закончить, — перевязала ремешком вторую косу.

В тот же миг Эйва развернулась к ней лицом и обняла.

— Спасибо тебе… знаешь, я его люблю. Очень. Но я не хочу всю жизнь быть рабыней и знать, что за стенами чертогов люди страдают, болеют, умирают, что невольничий рынок каждый день пополняется новыми пленными.

— Люди и оруки способны жить вместе, — обняла ее в ответ. — И я верить, что однажды Кархем это осознать, а пока не осознать, тебе лучше с ним не быть.

Еще через несколько минут все взобрались на лошадей. Правда, Эйву пришлось пересадить к Сакару, ибо в седле она держалась не очень-то и разок чуть не навернулась, вовремя Радул подхватил. А Сакар, несмотря на юный возраст, в седле держался уверенно.

— Ты только не ерзать, — взял девушку в кольцо рук, — иначе я к тебе приставать.

— Что? — вытаращила глаза.

— Сакар! — посмотрел на него Радул таким взглядом, что тот вмиг присмирел. — Уши оборву, учти!

— Что уж и пошутить нельзя, — пробубнил под нос, — между прочим, мы с ней почти ровесники.

— А еще она жена Кархема. Так что клыки на нее не точи, недоросли еще.

Путь предстоял далекий и опасный, к тому же полный сомнений. Эйва постоянно боролась с желанием развернуться, но чем дальше они уходили, тем это желание становилось все призрачнее. А спустя двое суток, когда наконец-то добрались до леса, сомнений почти не осталось. Любовь и рабство — никудышные соседи. Увы, её чувства родились не в то время и не в том месте. Да и как могло быть иначе? Кархем все равно бы не оставил ей выбора. Он не хотел ждать, в итоге добился своего. Пусть не был груб, но был непреклонен. За все недели, проведенные вместе, она ни разу ему не отказала в ласке, ни разу не воспротивилась, хотя были дни тяжелые. Еще Фарата с Макорой твердили постоянно, что надо мужчине потакать, надо его ублажать, надо слушаться, надо, надо, надо… А почему надо? Кому надо?

— Ты чего такая хмурая? — вырвал из дум Сакар. — Не говорить, не улыбаться уже пятый час.

— Нет особых причин улыбаться, — окинула взором темнеющую чащу.

Никогда она еще не бывала в Карстовом лесу. Удивительной красоты место — огромные деревья, что внизу сплелись корнями, а наверху кронами, из-за чего в чаще большую часть дня царит полумрак. Земля покрыта мягким мхом, точно ковром. А какие дивные цветы встречаются? Или папоротники, что высотой под три метра. Всюду кипит жизнь, мимо нет-нет да проносятся замуры, турнуки прыгают с ветки на ветку, птицы голосят во весь дух. Даже дриаду удалось повстречать у ручья.

— Странная ты, — и остановил коня.

— А ты болтун, каких поискать, — улыбнулась все-таки.

— Я одного никак не понять, зачем тебе быть женой вожака? Он же старый для тебя.

— Это почему это старый? — покосилась на наглеца.

— Вот сколько тебе? Шестнадцать?

— Семнадцать.

— А ему наверно все тридцать. Старик!

— Не выдумывай. Никакие не тридцать, а двадцать пять.

— Пф! Ничем не лучше. Тебе ровесник нужен.

— Опять на себя намекаешь? — еще шире улыбнулась.

— Да. Ты не думать, я ведь все уметь. И гулум построить, и на охоту сходить. Меня сначала Радул учить, потом старый кузнец. А через год-два я еще выше стать, больше.

— Все не уймешься? — откуда ни возьмись рядом возник Радул и дернул племянника за ухо.

— Нравится она мне, — принялся растирать ухо. — Красивая, маленькая, пахнет как-то особенно.

Глава 52

На что охотник лишь тяжело вздохнул:

— Пора девчонку учить в седле держаться, — поравнялся с Ирхат, — иначе Сакар ее занюхает, а потом и того хуже, захочет попробовать. Молодой же, в голове пусто, в штанах густо.

— Так, может оно и к лучшему? Они ведь на самом деле считай ровесники.

— Она принадлежит Кархему. Это когум, — покачал головой.

— И что теперь? Всю жизнь прожить одной, потому что когум?

— Он её найдет, — произнес на выдохе, — вот увидишь.

— А если нет?

— Да, Ирхат. Да-а.

Спустя еще пару часов в лесу стало ощутимо холоднее, а по земле пополз густой туман.

— Всё, — Радул заметил большое дерево, что вросло переплетенными ветвями в землю, образовав подобие шара. — Там ночевать будем.

В это время Кархем сидел за столом в трапезной для воинов и медленно мешал давно остывшую похлебку в миске. Опротивело все — чертоги эти, постоянные советы с предводителями, которые каждый раз возвращаются ни с чем. Да, Гешкет узнал, с кем крутилась Ирхат до побега — с охотником. Он-то, по всей видимости, и помог забрать Эйву. Но куда они подались? Ищейки проверили все близлежащие деревни, только без толку, никто ничего как назло не видел.

Вожак даже не заметил своего нового главнокомандующего, обратил внимание лишь, когда тот бросил на стол кусок сложенной вчетверо кожи.