Мой Орк. Другая история (СИ), стр. 28

— Почему же так?

— Когда у хаватов семья отдавать оручек в другой гулум, то больше не влиять на ее жизнь. Женщина становиться частью семьи мужа. Так когда-то порешить эти псы облезлые, — вытащила из кармана передника платок. — Разве для этого я растить свою Лафет? — промокнула слезы. — Чтобы какой-то войжак ее угробить?

— Мне жаль, — и поспешила обнять Макору.

— Я так и не принять ее смерть, но смириться. А ты зря обидеть Кархема. Он удивить всех нас, когда взять тебя. Садат, Фарата, Ирхат, я… мы такого от него никак не ожидать. Но любовь единственная сила, которая может менять.

— Но я же…

— Ты жена, Эйва. А жена должна быть рядом. Так что идти к нему и говорить, что быть гирэк, а потом ублажать мужа всю ночь.

— Мне что-то стыдно, — принялась катать репу по столу. — Нет, он не простит меня.

— Простить, еще как простить. Мужик зверь простой, его приласкать, дать пощупать кагима, и вся спесь сойти на нет.

— Кагима? — нахмурилась.

— Ну, то, что у нас под юбкой.

И щеки Эйвы моментом вспыхнули.

— Все, идти отсюда. Не мешать мне. Идти, идти, — подтолкнула ее к двери.

На выходе девушка столкнулась со здоровенным стражником, тот глянул на нее с характерным изломом в брови:

— Я сопровождать вас по приказу вожака, — слегка кивнул, — говорить, куда следовать.

Наверно Макора права, да не наверно, а точно. Надо идти к нему и просить прощения. Хотя, в чем она виновата? В том, что сказала правду? Но жена… уму непостижимо! Жена! А Кархем муж! Нет, надо идти. И потом, какой бы ни была правда, влечение к нему сильнее этой правды. Вот даже сейчас, вроде только-только между ними все случилось, однако хочется еще. Дико хочется. Притом не только близости телесной, но и эфирной, как часто называла единение душ ее матушка. О, всемогущая Мирида, как все сложно!

Вдруг за спиной раздался голос, от которого Эйва вытянулась в струнку.

— Можешь идти, — из темноты коридора показался Тарос, — я сам отведу самку к вожаку.

— Но бэр Кахем приказал, — попытался было возразить стражник.

— Я сам, — процедил сквозь зубы. — Или ты хочешь оспорить приказ главнокомандующего?

— Нет, — склонил голову, после чего развернулся и покинул пост.

А Тарос наконец-то поймал эту маленькую самочку, отчего стало и горько, и сладко на душе.

— Давно я тебя не видеть, — подошел к ней, но трогать поостерегся, нельзя оставлять свой запах.

— Тарос, — и сердце вмиг зашлось, ладони вспотели.

Зачем он так смотрит? Зачем сбивает с толку?

Глава 38

— Не бойся, — втянул носом запах. Н-да, девчонка вся пропахла им, — вреда я не причинить, — затем помолчал с минуту и добавил. — Каково оно?

— Что именно? — сцепила руки в замок.

— Каково с ним? Ты ведь делить с Кархемом постель.

— Я не смогу ответить на этот вопрос, — и уставилась себе в ноги.

— Да, не сможешь. Но тебе хорошо с ним?

— Прошу тебя, не надо.

— Он забрать твою честь, обещать заботиться, но знать, Эйва, все это забава. Вожак не иметь права быть с тобой, такая связь запрещена когумом. Никогда народ не принять его выбор. И он это понимать.

— Почему ты мне это говоришь? — подняла на него взгляд. — Чего ради?

— Потому что я желать тебе добра.

— С какой такой стати? Ты точно так же хотел меня взять к себе наложницей. В чем разница?

— Разница есть, Эйва, — печально улыбнулся, блеснув клыками, — я тебя не просто хотеть для постели.

— Мне нужно в покои, — до чего же стыдно смотреть ему в глаза. Но почему так стыдно?

— Габан, — кивнул.

Тарос довел ее до дверей в покои вожака и еле сдержался, чтобы не дотронуться до самочки. Надо лишь потерпеть, он все придумал, и скоро Эйва будет принадлежать ему, просто надо еще немного потерпеть.

— До встречи, мас синара (моя мечта).

Но она ничего не ответила, даже не одарила взглядом на прощание, не обернулась.

— Эйва? — произнес чуть слышно, на что девушка задержалась. — Я болеть тобой, — после чего ушел.

Болеет? Нет, не надо ею болеть, не надо хотеть, ничего не надо. И ей не надо о нем думать. Эйва зашла в покои, остановилась посреди комнаты. Что вообще происходит? Один взял в жены, второй мучается чувствами. И то, и то против их законов.

— Пришла? — раздалось из купальной, куда дверь была приоткрыта.

— Пришла, — направилась к нему.

Кархема нашла в купели. И впервые увидела его с распущенными волосами. До чего необычное зрелище! Он как раз намыливал черные как смоль пряди.

— Давай помогу, — подошла, — ты ведь их спутаешь.

— Как видишь, еще ничего не спутал, — покосился на нее.

— Позволишь? — протянула руку.

Вожак все-таки вложил ей в ладонь кусок мыла, который Эйва убрала, а вместо него взяла пузырь с Мыльником и влила в тот немного ахарского масла.

— Чтобы не путались, — пояснила, заметив его вопросительный взор.

Эйва встала у него за головой и начала медленно лить на волосы мыльный раствор, после принялась осторожными движениями растирать Мыльник по всей длине.

— Такие густые. Похожи на конские, только мягче.

— За два года отросли, — прикрыл глаза от удовольствия. Ее маленькие пальчики касались головы, массировали. Это ли не истинное блаженство, когда жена проявляет заботу о муже? — Думаю снова состричь, только мешают. У хаватов принято носить ирокез.

— Мне нравятся длинные, — полила голову водой, — за косу дергать удобно, — улыбнулась.

— Обычно, мужчина дергает за косу самку.

— А мы будем дергать друг друга, — вдруг убрала руки.

Спустя пару минут обнаженная птичка села на широкий борт купели.

— Прости меня, — взяла его за руку, прижалась к ладони щекой, — я так хочу тебе верить, просто боюсь. Боюсь, что ты не всерьез, что…

— Я всерьез, Эйва, — затянул ее в воду, усадил у себя между ног. — Мы обменялись кровью, а такими вещами у нас не шутят.

— Но разве меня примут?

— Я сделаю все, чтобы приняли. Не получится по-хорошему, сделаю по-плохому.

— Снова кровопролитие?

— Порой без этого никуда. Я люблю тебя, — накрыл руками мягкую грудь, — так случилось. Так должно было случиться. И очень хочу, чтобы ты любила меня. Нравится тебе или нет, но мы теперь семья.

— Прямо как они, — пролепетала со слезами на глазах.

— Кто?

— Не важно.

— Да нет уж, договаривай.

— Как Фаргар и Тайли. Ты ведь слышал о них?

На что Кархем сделал глубокий вдох, а на выдохе кивнул:

— Слышал. И видел. И думать не думал, что когда-нибудь уподоблюсь катагану.

— А я никогда не думала, что смогу… — к счастью или нет, но да, черт возьми, тысячу раз да, любовь родилась из ненависти. Искрой вспыхнула и разгорелась ярким пламенем. Вдруг, невзначай, — смогу полюбить орка. Самого грозного из всех. Что ты мне сказал тогда, в постели? — развернулась к нему лицом.

— Что ты мой выбор, моя судьба.

И она снова припала к его губам своими, но скоро перебралась к уху и так же прикусила за мочку:

— Не сердись на меня, — прошептала, — я, правда, в большой растерянности.

— Уже не сержусь, — обнял свою гарпию, — ты только верь.

— Хорошо, — легла ему на грудь. — Знаешь, что Макора мне посоветовала?

— М-м?

— Ублажать тебя всю ночь.

— Очень мудрый совет, — повел пальцами по ее спине, спустился к ягодицам, а когда коснулся промежности, с губ Эйвы сорвался стон.

Этого орку хватило, чтобы немедленно прекратить купания.

Глава 39

Спустя два дня Тарос наконец-то дождался нужного момента — Кархем отправился с отрядом в недавно захваченные деревни. Пора было действовать и действовать быстро, а главное, осторожно.

Под вечер третьего дня, когда Фарата покинула гарем, оставив наложниц под присмотром стражи, Тарос явился к дверям в покои девушек с двумя другими стражниками:

— Смена караула, — кивнул тем, что уже сутки дежурили у дверей.