Страстная невеста для ненасытного Дракона (СИ), стр. 29

«В этой войне все равно кто-то погибнет, и кого-то придется принести в жертву. Так отчего не меня? Это самый изысканный и оригинальный способ самоубийства из всех, что я знаю», — невесело усмехнувшись, подумал Данкан.

…Когда корабль пристал, Данкан, дабы не выходить на палубу и не слышать причитаний девиц, которых с сопроводительным письмом велено было доставить непосредственно к градоначальнику с тем, чтобы тот лично помог устроиться каждой на новом месте, позвал к себе помощника капитана и боцмана.

— Мы пойдем на охоту, произнес он, пристально разглядывая хмурые лица моряков. — Мы отловим себе Мертвого Бога, и он укажет нам путь.

— Что?! — выдохнул боцман. — Мертвого Бога!? Но…

— Это безопасно, — усмехнулся Данкан. — У змеи будут вырваны ее ядовитые клыки. Нет нечистого дара; старый Мертвый Бог — всего лишь мерзкий немощный человечишка, но у него есть кое что, — Данкан многозначительно коснулся виска пальцем, — что нам нужно. Он знает все и обо всех Мертвых Богах. О посланце — тоже. Я лично буду следить за этим старым паршивцем.

На лице боцмана отразилось такой священный ужас, что, казалось, его сейчас хватит удар.

— Мертвого Бога, — выдохнул он, — на мой корабль!..

— На мой корабль, — поправил Данкан. Глаза его сделались злы. — На мой корабль, прошу этого не забывать. Требую беспрекословного подчинения. Тот, кто осмелится перечить мне, будет жестоко наказан.

— Но как удержать команду в подчинении?! — взвился помощник капитана. — Если они узнают!..

Данкан перевел на него тяжелый взгляд.

— Вот поэтому, — отчетливо произнес он, — я не сказал об этом при всех. Только вам — как самым смелым людям на этом корабле. Но я вижу, что ошибся, — его голос зазвучал язвительно. — Мертвого Бога еще и в помине нет, а вы напугались и его тени? Быть может, мне стоит поискать другого помощника?

— Ищите, господин Командор! — выпалил тот. — Только я не желаю участвовать в этой безумной авантюре…

Договорить он не успел. Один шаг — и тонкие пальцы Данкана сомкнулись на его горле, человек взмыл над полом, беспомощно дрыгая ногами и задыхаясь, покуда удерживающий его на весу Данкан внимательно рассматривал его искаженное, наливающееся багровой кровью лицо.

— А я не желаю платить такое большое жалование такому ничтожеству, как вы, господин помощник капитана, — прошипел Дракон. — Я подарю вашу шляпу кому-то более подходящему. Прочь с моего корабля!

От мощного броска тонкой руки Данкана помощник капитана едва не выбил спиной двери и кубарем выкатился на палубу.

Дракон вышел следом. Притихшая команда, которая уже была наслышана о внезапной перемене, произошедшей с Командором Данканом, собралась тут. Уже давно моряки ожидали ответа на томивший их вопрос, а что же, собственно, происходит, и Данкан решил открыть всю правду.

— Мне нужны смелые люди, — без обиняков произнес он, оглядывая хмурые лица. Побитый, полузадушенный помощник капитана неуклюже ворочался на палубе, у ног Дракона, и Данкан брезгливо подпихнул носком сапога оброненную им шляпу поближе к хозяину. — Скоро на этом корабле появится Мертвый Бог, — на головами людей вспорхнул испуганный шепот, — и я постараюсь вытянуть из него нужные мне сведения. Но для этого сначала нужно его поймать. Тот, кто считает, что это слишком опасно, может покинуть корабль тотчас же. Мне не нужны трусы и паникеры; но знайте — в скором времени может оказаться так, что бежать станет некуда. Вы все знаете, на что способны Мертвые Боги, если их не остановить. Так вот я постараюсь это сделать. И прошу у вас помощи. Тому из вас, кто пойдет сегодня со мной на охоту, обещаю золото, много золота! И шляпу помощника капитана в придачу!

Моряки загомонили, зашумели.

Простые люди, привычные к работе и опасностям, они проявили больше твердости духа и храбрости, чем командующие ими офицеры.

— Веди нас, Командор! — выкрикнул кто-то из толпы.

С хохотом и улюлюканьем помощника капитана окружили его матросы, несколько пар крепких рук ухватили его за одежду и с громким хохотом вывалили его за борт.

Глядя на это, Данкан коротко кивнул.

— Достойный ответ, — произнес он. — Ты, ты и ты, — он указал на особо ретивых моряков. — Идемте со мной. Я расскажу, что мы будем делать.

Иулите, угасшей дочери Мертвых Богов, было много лет.

Она носила яркие шелковые платья, которые от въевшейся в них грязи и пролитого на полы красного вина стали почти равномерного коричневого цвета.

Волосы ее, взбитые в высокую прическу, стали абсолютно белы и редки, кожа — пергаментно-желтой, испещренной мелкими морщинами, тонкой и сухой настолько, что Иулита больше походила на ходячую мумию, чем на человека. Она была так стара, что помнила еще некоторых Драконов совсем юными — а нынче они смело расправляли крылья, красуясь и гордясь своей силой. Входили в силу… Иулита задумчиво пожевала раздутыми от пьянства губами и недобро подумала, что будь у нее хоть капля силы, она бы обратила в веру Мертвых Богов хотя бы одного дракона и заставила бы его отгрызть собственную ногу. Драконы тщеславны; а увечный дракон был бы в сто раз злее.

Ее лицо, некогда бывшее весьма привлекательным, за долгие годы жизни превратилось в уродливую маску, комичную и уродливую одновременно, пародию на человеческий облик. Глазки ее, темные и глубоко посаженные, под тяжелым, грубым лбом, были злы; рыхлый нос с огромными ноздрями распух, неприятно расплылся и фигой торчал меж дряблых обвисших щек, трясущихся при ходьбе как холодец на тарелке. Губы, просто невероятно огромные и уродливо-толстые, были вечно изогнуты в недоброй ухмылке. Впрочем, если она улыбалась, то зрелище становилось еще более отвратительным. То ли жаба, то ли кошелек — вот на какие мысли наводил один только взгляд, брошенный на Иулиту. И потому, чтобы хотя бы на миг обмануть того, кто видел ее в первый раз, Иулита надевала маски — всегда разные, красивые, так сильно похожие на настоящие человеческие лица красавиц с белоснежной гладкой кожей и алыми губами. Но даже если она кокетливо прикрывалась веером или цветком, обмануть кого-либо ей не удавалось. И скоро она отказалась от этой затеи.

Вместе со старостью и немощью к Иулите пришло и слабоумие; она стала зла, раздражительна и капризна, и вместе с тем в ее усохшей головке почему-то поселилась мысль, что она все так же юна и красива, как и прежде, и ничуть не изменилась за прошелестевшие над нею десятилетия.

Она отказывалась стареть достойно и всячески молодилась; то наводила себе красоту, румяня щеки на бледном иссохшем лице так, что они начинали напоминать хорошие зрелые помидоры, то сажей чернила веки и подводила глазки, отчего их выражение становилось еще страшнее и гаже. А иногда Иулита вдруг начинала мечтать о любви — о том чувстве, которое Мертвые Боги первым нещадно выжигали из сердец обращенных ими слуг. И тогда, неожиданно в ее старом теле вдруг просыпалась похоть… И эта разнузданная похоть начинала править ее и без того слабеньким мозгом.

Любовь в ее представлении заключалась в том, чтобы мужчины ублажали ее каждый час и пели ей дифирамбы. Иулита мечтала лежать в окружении юных горячих тел и покровительственно гладить, ласкать сильные груди своих многочисленных молодых любовников, выслушивая их льстивые комплименты и наблюдая, как они ссорятся за место подле нее. То, что сама Иулита давно была похожа на шкурку раздавленной на дороге жабы, вовсе ее не смущало. В ее воображении юноши боготворили и восхищались ею, ее зрелостью и умом.

Но все это было, увы, недоступно для нее.

Когда-то давно у нее была сила и она могла заставить кого угодно сделать что угодно. Сейчас же, когда дар ее окончательно угас, ей оставалось лишь вспоминать о давних временах, мечтать что однажды все повторится вновь и обманывать себя, думая, что небольшая искра силы все же осталась тлеть в ее крови, и иногда ей нет-нет, да удается очаровать случайного знакомого и увидеть на его губах полную обожания улыбку.