Страстная невеста для ненасытного Дракона (СИ), стр. 30

Совокупность всех этих мыслей, нереализованных желаний и порочной страсти к молодым красавцам и привели Иулиту поздней ночью к окраине Гнезда, к высокой стене, ворота которой на ночь запирались. За ней начинался Великий Суиратон — богатый город, где жили все те люди, до которых Иулита более уж не могла добраться, но за которыми так любила наблюдать, устроившись у старой трещины. Просочиться сквозь нее она вряд ли смогла; все-таки, тощей Иулиту назвать было сложно. И пусть ее когда-то огромные груди ныне хлопали по ее животу, зад у Иулиты все ж был весьма обширен. Вскарабкаться на стену ей не позволили бы немалые года и недремлющая стража; а вот обернуться в кошку и пролезть, перебраться на другую сторону — это Иулита раз в месяц проделать могла. На большее ее магии не хватало. И потому каждый раз устраиваясь у этой трещины, Иулита с замиранием сердца размышляла, получится или нет у нее сегодня сбегать туда, в порт, где было множество сильных мужчин с загорелыми телами, блестящих на солнце взмокшей о т тяжкого труда кожей.

Она любила сновать меж ними, любуясь на их обнаженные торсы и представляя, как предается плотским утехам с тем или иным крепким моряком. На большее ей рассчитывать не приходилось.

В эту ночь Иулита почувствовала, что сила брезжит где-то рядом, теплом лаская и маня Иулиту за собой. Недолго думая, Иулита обернулась кошкой и с трудом протиснулась в щель, оставляя на каменной кладке клочки шерсти. Сегодня в порту причалил новый корабль — новые люди. Быть может, ей улыбнется, наконец, удача?!

Красивого незнакомца, прогуливающегося вдоль стены, Иулита заметила сразу. Карабкаясь, крадучись преследуя его, рысью несясь на мягких кошачьих лапах по треснувший кладке, Иулита щурила свои близорукие глаза, стараясь рассмотреть — а действительно ли молодой красавчик так хорош собой, как ей показалось.

Пройдя немного, он остановился, развернувшись лицом к стене, по которой кралась Иулита, и сердце ее дрогнуло, зашлось от восторга.

"Непередаваемо хорош!" — подумала Иулита и жадно облизнула кошачьи розовые губы.

Разумеется, не только стройный стан незнакомца, его черные шелковые волосы, выразительные черные глаза, глядящие ласково и нежно, и яркие, по-юношески свежие губы привлекли внимание Иулиты. Нет; красота его лишь разбудила ее похоть и заставила непристойные мысли копошится в темном кошачьем черепе. Основной причиной того, что Иулита сломя голову побежала за ним, был его волнующий запах, прекрасный, как цветение жасмина и тонкий, как аромат свежеразрезанного арбуза в жаркий полдень. Запах магии.

Кем был юный красавец, беспечно прогуливающийся вдоль стены, отделяющей самое опасное место Суиратона от всего прочего города — это Иулите было неясно. Молодой маг? Оборотень? Вечно живущий? Таясь в ночной тени, Иулита рассматривала его и так, и эдак, представляя его то в шкуре волка, то склонившегося над зельями…

Нет. От зелий у всех добрых зельеваров кожа на лице и на руках становится грубой и красной, а лицо этого красавца — Иулита снова похотливо облизнулась, засмотревшись на его яркие губы, — было матово-белым, чистым и холеным, словно он поутру втирал белый кокосовый крем в щеки и лоб.

И на оборотня не похож; оборотни обычно тяжелее, мускулистее. Привыкшие полагаться на силу своего звериного тела, они много времени проводят в тренировках, бегают и поднимают тяжести, чтоб потом похвалиться своими огромными мускулистыми плечами, мощными спинами.

"Зверье", — с презрением подумала Иулита.

Нет, оборотнем красавец не был. для оборотня он выглядел слишком изысканно и изящно. Стройный, гибкий, даже утонченный — давненько старые глаза Иулиты не смотрели на такую красоту.

Одет красавец был просто — в обычные для матросов штаны, полотняную рубашку и камзол поверх жилета из некрашенной кожи, — но одежда его казалось идеально приглаженой и какой-то чересчур чистой. Еще и сапоги… Присмотревшись, Иулита в начищенный до блеска мягкой коже увидела свое отражение и лишь покачала головой.

— Маленький расфуфыренный модник, — произнесла Иулита, и голос ее сладострастно дрогнул.

Значит, все же юный маг. Глупый, красивый, наивный юный маг. Сколько ему можно быть? Двадцать? Меньше? Ласковые черные глаза, влажные, как у олененка, глянули в сторону Иулиты и она заурчала так, словно его нежная рука почесала ее за ушком и огладила от холки до самого задранного вверх хвоста.

— Иди ко мне, мой мальчик, — урчала Иулита, подкрадывясь к юноше, едва ли не на пузе ползя к нему. — Иди, мой хороший… Мой желанный…

Данкан лукавил, когда говорил, что Мертвые Боги безвредны; это было не совсем так.

Лишенные главного своего дара, они не могли приказывать людям и уродовать их души, но касания их остались ужасны и пугающи по-прежнему. Всего лишь дотронувшись до человека, Мертвый Бог мог внушить тому такой ужас, что человек сходил с ума. За одним — если Мертвому Богу везло, и его жертвой становился кто-то из носителей магии, — частица дара могла быть выпита и присвоена, и на некоторое время даже такой дряхлый и немощный Мертвый Бог, каким являлась Иулита, становился чуть сильнее.

Иулите везло редко; кидаясь на случайных прохожих, в ком ей удавалось почуять магию, она яростно кусала их, за что бывала нещадно бита, но магов среди ее жертв было раз, два, и обчелся. Чаще всего ее чутье подводило ее, за блеск магии она принимала или духи, или ауру какого-нибудь эликсира, который человек выпил накануне. Ее жертвы, получившие сильнейший укус и замороченные насланными ею видениями, с воплями убегали прочь. Иногда они седели на месте; иногда даже умирали от разрыва сердца, а Иулита не получала ничего.

И вдруг такая удача!

С воем и ревом черной молнией кошка-Иулита бросилась вперед, выпуская когти и уже готовая впиться в живое тело и прокусить тонкую ауру, как вдруг все пошло… Да ровно как обычно.

Мажонок, до того момента производивший впечатление наивного неудачливого странника, оказавшегося не в то время и не в том месте, вдруг стал похож на разящий клинок, и первый же стремительный бросок Иулиты был отбит. Жесткая рука едва не вышибла дух из старого кошачьего тела, прямо в воздухе влепив Иулите пощечину, и та покатилась по земле, стеная и охая, путаясь в широкой юбке.

— Здравствуй, Мертвый Бог, — прошелестело над ее головой. Голос у юного незнакомца тоже был красивый, прямо-таки шелковый, медом льющийся из уст, но Иулита взвыла горестно от первых же звуков этого завораживающего голоса.

— Дракон, — прокряхтела она, с трудом поднимаясь на ноги и притворяясь совсем-совсем старой и немощной. — Это надо же было — напороться на Дракона! Что тебе…

Договорить она не успела: в ночном свете яростно сверкнули металлические блестящие когти, и Иулита отшатнулась от Дракона, чье лицо стало вдруг жутким и жестоким.

— Ва-а-а! — завопила Иулита, изгибаясь с такой прытью и ловкостью, что от ее старого хребта ожидать такой трюк было просто невероятно. Страшные когти пролетели буквально в волосе от ее перекошеного лица, не задев дряблой набеленной и нарумяненной кожи, и Иулита, перекинувшись в кошку, со всех лап рванула прочь, понося гнусными грязными словами всех драконов вообще и этого, применившего ее, старую дуру, на свою привлекательность, в частности.

Промахнувшийся с первым ударом Дракон яростно зарычал; улепетывающей со всех лап Иулите казалось, что она слышит рокот разгорающегося огня в его груди и с содроганием ожидала, что струя белого пламени, плавя камни и раскрашивая кирпичи, ударит ну вслед и пожрет в один миг, оставив от нее лишь смрадный дым.

Но Дракон не сделал этого; обострившимся слухом Иулита услышала, как он гонится за ней, ворча от ярости и досады, и поняла, что он не один — с подручными. И на нее идет охота.

Мысль яркой вспышкой родилась в ее голове и со скоростью падающей звезды скользнула по Тени Иулиты, устремившись в Общий Разум. Еще немного, еще совсем чуть-чуть, и ее услышат; ее спасут! Злость и гаденькое садистское желание причинить страдание придали ей сил, и Иулита, яростно вопя, бросилась прямо в лицо одному из подручных Дракона, крепко впившись в его кожу когтями и прокусив щеку зубами.