Сапфир и золото (СИ), стр. 153

Лучесвету стало мерзко. Так мерзко, как никогда ещё в жизни не было. Он сжал руку в кулак, даже суставы хрустнули, и поднялся.

— Мне пора возвращаться в замок, — глухо сказал он и окинул лачугу взглядом ещё раз.

Тут ему кое-что пришло в голову, он дотронулся ладонью до стены, где было намалёвано грубое подобие картины, превращая гнилые доски в портал. Пространство скрутилось в спираль, втягивая висящую по углам паутину.

— Это портал, — сказал Лучесвет обитателям хижины. — Долго идти не придётся, даже старику под силу несколько шагов. Это места, откуда я родом. Яблок там пруд пруди, — добавил он, обращаясь к Лее с бледной улыбкой, — и головы никто никому не рубит.

Порталов они никогда не видели и даже не подозревали, что такое возможно. Глаза Леи разгорелись, и она бы тут же прыгнула в портал, но женщина ухватила её за руку. Старик доковылял до стены и сунул в портал голову, чтобы разведать, что там. Ребятишки невольно засмеялись: безголовый дед выглядел уморительно.

Лучесвет уже ничего этого не видел. Он вышел из лачуги и быстрым, размеренным шагом пошёл обратно к замковым стенам, твёрдо решивший вывести деда-короля на чистую воду за обман.

В замке его уже хватились, и придворные с воплями носились по саду в поисках кронпринца. Вопили, пожалуй, потому, что следом за ними гонялись собаки с ухмыляющимися мордами. Крестьяне и мастеровые бросили работу и тоже прочёсывали сады, заглядывая в каждый угол, на каждое дерево. Валяющегося на земле садовника и перекинутую через стену верёвку они скоро обнаружили и столпились у стены, говоря все разом. И в это самое время со стены спрыгнул в сад Лучесвет. Придворные выдохнули было с облегчением, но когда увидели окровавленное лицо юноши — рана открылась, пока он перелезал через стену, — то пришли в совершеннейший ужас. Сопоставить события труда не составило: Лучесвет пытался выбраться из сада, а садовник хлестнул его плетью. «Лекаря!» — завопили придворные, крестьяне, мастеровые и даже собаки.

— Лекарь ему понадобится, — усмехнулся Лучесвет, кивнув на садовника. — Кажется, я сломал ему шею. Это лечится, верно?

— Топором палача, — ответил министр и сделал знак рыцарям. — Посметь ударить наследного принца? И десяти смертей будет мало, чтобы искупить подобное преступление!

Лучесвет фыркнул и пошёл в замок, придворные побежали за ним, лекари тоже, но он на них внимания не обращал. И боли почти не чувствовал. Может, отвар помог. А может, слишком был захвачен гневом, чтобы чувствовать что-то ещё.

Король ждал в тронном зале.

— Нельзя пропадать без предупреждения, — с укоризной в голосе сказал он внуку.

— Вы меня обманули, — жёстко сказал Лучесвет. — Вы не выполнили условия Дракона. Вы… разорили собственное королевство, чтобы выстроить сады и заново отстроить замок. Вы бросили своих подданных на произвол судьбы!

— Всех спасти нельзя, — пожал плечами король.

— Вы… Отрубать головы детям за украденное из сада яблоко?!

— Яблоки в саду принадлежат королю.

— Куда вам тысячи яблок? Вы их всё равно не съедите! Они опадут и сгниют, пропадут. Ими можно было бы накормить голодных. Жители королевства, если они вообще ещё остались, умирают с голоду!

— Говоришь, как твой отец, — с отвращением заметил дед-король. — Такие слова гожи для простолюдинов, а не для кронпринца.

Лучесвет прищурился:

— Понятно. Да, теперь я понимаю, почему отец сбежал из королевства при первой же возможности. Мне этот трон не нужен. Я возвращаюсь домой.

— Я так не думаю, — сказал король и приказал рыцарям и министру: — Заприте принца в его покоях. До коронации посидит под замком.

Министр, раболепно кланяясь, двинулся в сторону юноши. Тот моментально выхватил лук и натянул тетиву. Министр попятился.

— Да хватит! — раздражённо рявкнул на министра король. — Не думаете же вы, что он, в самом деле, выстрелит?

— Я не мой отец, — сказал Лучесвет, ещё туже натягивая тетиву. — Он слишком добросердечен. Раньше королевство ещё можно было спасти, но теперь, увы, поздно: нечего спасать. Я возвращаюсь домой. И посмотрел бы я на того, кто попытается меня остановить!

Он повернул лук в сторону и выпустил стрелу в каменную колонну. Стрела вошла в камень по оперение, раздался грохот, и колонна обрушилась. Лучесвет моментально натянул лук снова.

— Навалитесь разом, — приказал король рыцарям. — Вашу броню он не прострелит.

Рыцари начали подступать, направляя в сторону кронпринца копья. Эльфийские стрелы пробили бы броню в долю секунды: любой металл для них был как мыльный пузырь. Но выпустить стрелу означало бы убить, а Лучесвет не хотел их убивать. «Быть может, — лихорадочно думал он, — стоит сдаться, а потом просто-напросто исчезнуть из комнаты через портал?»

Он уже совсем собрался притвориться, что сдаётся, но в этот момент стена замка задрожала, пошла трещинами и обрушилась прямо в тронный зал от страшного удара, идущего снаружи. В образовавшуюся дыру сначала просунулась громадная ручища, потом присыпанная каменной пылью голова. Королю и придворным показалось поначалу, что в замок лезет огромный медведь, потом, когда они разглядели человеческое лицо, — что тролль.

— Это тролль! Это тролль! — завопил министр. — Рыцари! Защищайте короля!

— Огден? — поразился Лучесвет, опуская лук. — А ты что тут делаешь?

Нидхёгг снисходительно взглянул на нерешительно подступавших к нему рыцарей, выхватил у одного из них копьё, преспокойно согнул и завязал узлом и швырнул испорченное оружие к ногам короля.

— Кого это вы назвали троллем? — добродушно пророкотал он, поворачиваясь к королю и присным. — Я дракон, а не тролль.

Он вытянул руку и позволил ей превратиться в драконью лапу. Даже если бы он этого не сделал, они поверили бы. Они не видели его добродушия, не замечали смешливых искр в белых глазах. Они видели перед собой чудовище.

— Ну, и что тут происходит? — спросил дракон у Лучесвета. И нахмурился, заметив кровь на лице приятеля.

Лучесвет вздохнул и повесил лук за спину. Теперь, когда появился Нидхёгг, его беспокойство и смятение моментально улеглись.

— Я сказал, что возвращаюсь в Серую Башню, — объяснил Лучесвет. — Не хочу быть королём. Им это, кажется, не понравилось.

— Арргххахахахаха, — произнёс Нидхёгг, но смехом этот рокот не был. Лучесвет вздрогнул.

Дракон повертел головой, разглядывая придворных, короля и дыру в стене. Всё было пропитано страхом и фальшью. Огден терпеть не мог такой запах. Взгляд его опять зацепился за щеку юноши и стал совсем нехорошим. Зрачки в белых глазах сузились, едва ли не пропали, такими тонкими стали их стрелки.

— Арргххахахахаха, — повторил Огден, подбочениваясь. — Сдаётся мне, что тебя, Лучесвет, хотели оставить в королевстве силой? Людишки, людишки, — покачал он головой, — никогда не меняются. Ты вот что запомни: они понимают только с позиции силы. В большинстве своём. Если пригрозишь им голову откусить, к примеру, уж тогда непременно выслушают. Дракон или человек, не суть как важно.

— Ну, — улыбнулся невольно Лучесвет, — думаю, толку от такой угрозы не будет, если я им пообещаю головы пооткусывать.

— А тебе и не надо, — возразил Нидхёгг. — Драконы всегда держат слово. Никаких исключений. Слышал я, — сказал он, обращаясь к королю, — что золотой дракон пообещал вам головы оторвать, если сунетесь к его человечишке? Ну, скажу я вам, золотой дракон слишком добр. Очеловечился, вот беда! Пообещал головы оторвать — глупость какая! Ну, да я не золотой дракон, — сказал он уже сурово, без смеха, и его глаза стали холодными как два куска прозрачного льда, — так что обещаний раздавать не буду. Ещё хоть пальцем кто тронь Лучесвета, я не только голову оторву любому. Разорву на клочки и сожру вместе с костями. Ясно?

Лучесвет опять вздрогнул. Таким он Нидхёгга ещё не видел. Пожалуй, это было впервые, когда проступила истинная личина дракона. От обычного добродушия не осталось ни следа, рокочущий смехом великан превратился в ужасающее чудовище. И шевельнись кто — он бы немедленно исполнил свою угрозу: разорвал и пожрал. Никто не шевельнулся, они были так напуганы, что даже дышать перестали. Лучесвет не боялся. Он тронул дракона за руку: