Сапфир и золото (СИ), стр. 154

— Огден, пойдём уже отсюда.

Нидхёгг легко подхватил его и привычно усадил к себе на плечо.

— И то верно, — сказал он, в голосе его уже не было скрежета металла, и глаза стали просто белыми, как два лепестка ромашки. — Держись!

Он выпрыгнул в дыру, приземлился точно на ноги и быстро пошёл вглубь садов, оставляя в земле следы, так крепко наступал.

— Я портал открою, — предложил Лучесвет.

— Погодь, — прервал его Нидхёгг, оглянулся — нет ли преследователей — и ссадил юношу с плеча на скамейку.

— А как ты вообще тут оказался? — спросил Лучесвет, не очень понимая, для чего эта заминка.

— Вообще-то я хотел подождать твоего возвращения, — ответил Нидхёгг, старательно шаря по карманам, — но почуял твою кровь.

— Почуял? — переспросил юноша удивлённо, но тут же догадался: — Ты пришёл через открытый мной портал!

— Перепугались же людишки, — фыркнул дракон. — Ага! Вот оно!

Он извлёк из-за пазухи видавший виды платок, в который было что-то завёрнуто, послюнил палец, чтобы развернуть. Внутри оказалась мерзостного вида труха, похожая на растёртые гнилушки. Пахло тоже… не очень.

— Это что? — спросил Лучесвет с подозрением.

— Драконья трава, — сказал Огден, отсыпав немного трухи себе на ладонь и хорошенько в неё плюнув ядом. — Лекарство. Чтобы не осталось шрама. Арргх! Будет щипаться только, уж потерпи.

И он извозил щеку Лучесвета полученной кашицей. Тот зажмурился и зашипел. Щипалось так, точно ему в лицо ткнули пучком крапивы, но кровь тут же остановилась.

— А как же твой яд? — спросил Лучесвет.

— Мой, мне и решать, для кого он будет ядом, — ответил Нидхёгг.

Лучесвет уже слышал о том, что драконы могут управлять своими способностями. Эмбервинг мог превращать что угодно в янтарь, не причиняя при этом никакого вреда живым существам. Хёггель, которого Лучесвет видел пару раз в мире эльфов, проделывал то же самое, только обращал в камень. Нидхёгг, очевидно, мог убивать ядом или, наоборот, лечить ядом.

— А здорово ты их припугнул, — сказал Лучесвет, засмеявшись. — Я даже почти поверил, что ты говоришь серьёзно.

— А я и говорил серьёзно, — после паузы отозвался Нидхёгг, и его глаза на секунду вспыхнули прежним первобытным драконьим огнём.

— Но ты же не ешь людей? — невольно поёжился Лучесвет.

— Ради тебя — сожрал бы, — твёрдо сказал Огден и чуть улыбнулся, снова превращаясь в доброго великана. — Правда, аппетит бы мне это надолго отбило. Так что уж постарайся не попадать в передряги. Знаешь же, как я люблю поесть?

========== 49. Дракон из Серой Башни и рыцарь в шестом поколении, павший жертвой предрассудков с лёгкой руки ведьмоловца Херзингера ==========

Давненько уже в Серую Башню не захаживали рыцари, а такие — и вовсе. Рыцарь был, мягко говоря, тучен, и телеса, с трудом впихнутые в доспехи на размер меньше, так и норовили вылезти из щелей и обвиснуть складками. Бедная лошадёнка, казалось, в любую минуту грохнется оземь под тяжестью седока: ноги у неё подрагивали, точно она готова была пуститься в пляс. Сопровождали рыцаря целых четыре оруженосца — неслыханная роскошь! На рыцаря они взирали страдальческими взглядами. Голденхарт, поразмыслив, решил, что столько оруженосцев при одном рыцаре вовсе не показатель его богатства или знатного происхождения, а банальная жизненная необходимость: если такой завалится набок, одному оруженосцу не справиться, а вот четыре, пожалуй, смогут водворить рыцаря обратно на лошадь.

Сапфир, которая рыцарей вообще никогда не видела, разглядывала незваных гостей с любопытством. Эмбер ей из дворика выходить запретил, и она залезла на изгородь, чтобы было лучше видно. Голденхарт ничего на это не сказал, как всегда потворствуя её шалостям, но предусмотрительно стоял поблизости, чтобы подхватить её, если она сверзится или, чего доброго, ринется в бой, выкинь рыцарь какую-нибудь глупость.

Рыцарь между тем поднял забрало.

— Ты дракон? — спросил он, отдуваясь, у неспешно подошедшего к нему Эмбервинга. Тот остановился в шагах пяти от него и раздумчиво разглядывал и седока, и лошадь.

— Допустим, — отозвался Дракон.

— Тогда готовься к смерти! — объявил тучный рыцарь.

— А что Эмбер делает? — спросила Сапфир. — И что этому борову от него надо?

— Думаю, рыцарь приехал, чтобы сразиться с драконом, — ответил Голденхарт, на всякий случай подцепив пальцем девочку за пояс, — а Эмбер размышляет, что бы с ним сделать, потому что сражаться ему лень.

— Гаркнуть на него, — предложила Сапфир, и её глаза засверкали. — Представляешь, как он даст дёру?

— Нет уж, пусть Эмбер сам, — возразил менестрель, — а ты посмотришь, как нужно выпроваживать рыцарей из башни.

Сапфир надула губы:

— Да этот боров вообще на рыцаря не похож! Рыцари в книжках сплошь красавцы. А может, это не настоящий рыцарь? — с надеждой спросила она.

Голденхарту жаль было её разочаровывать, но сказал он правду:

— Рыцарь, самый настоящий. Такие они и бывают. А те, что в книжках, давно перевелись.

— Как драконы? — скривила рот Сапфир.

— Как драконы, — подтвердил юноша.

Эмбервинг на самом деле размышлял, как бы половчее выпроводить рыцаря и присных его из башни. Как вообще этот рыцарь собирался биться с драконом, когда у него даже меча нет? Явиться безоружным в драконье логово — такое Дракон видел впервые. У оруженосцев были при себе короткие мечи и арбалеты, но, судя по выражению лиц упомянутых оруженосцев, пускать их в дело они не собирались: они явно возлагали большие надежды на своего господина.

Тучный рыцарь между тем сунул руку куда-то под доспехи и начал вытягивать оттуда, как фокусник, не то ленту, не то знамя, не то ещё что. Края у ткани были бахромчатые, подбитые золотым кантом, а сама она — парчовая, ядерного красного цвета. Стяг с геральдикой? В любом случае важная штука, потому что рыцарь извлекал её с торжественностью или даже с торжеством. Дракон стоял и ждал.

— Готовься к смерти! — пропыхтел рыцарь ещё раз, дёргая ткань, которая вздумала застрять в самый неподходящий момент — когда он уже её почти вытащил!

— Готовлюсь, готовлюсь, — успокоил его Эмбервинг. — Ты не торопись, не то порвёшь. Красивая штука, жаль будет.

Рыцарь пыхтел, как сто пятьдесят ежей, вышедших на мышиную охоту, и обливался потом, пытаясь вытянуть полотнище. Оно трещало, доспехи скрипели и лязгали, но конец намертво застрял где-то внутри.

— Помочь? — не выдержал Эмбер.

— Сам справлюсь, — отозвался тучный рыцарь. — Ты не переживай. Сегодня ты погибнешь страшной смертью, как полагается, от рук доблестного рыцаря, коим я являюсь.

— Доблестного? — с сомнением переспросил Эмбервинг.

— Рыцарь в шестом поколении, — горделиво сказал тучный рыцарь. — Не зазорно будет издохнуть от моей руки.

— Прихлопнуть рыцаря в шестом поколении? — как бы сам себе сказал Дракон, и рыцарь вздрогнул. — Какое искушение, действительно!

Рыцарь, обеспокоенный его словами, так дёрнул ткань, что выворотил часть доспеха. Оруженосцы тут же подскочили к нему и начали прилаживать доспех обратно. Дракон стоял и ждал.

Тучный рыцарь раскрыл было рот, но Эмбер его прервал:

— Готовлюсь к смерти, как ты уже говорил. Ты не торопись, до обеда я совершенно свободен.

Оруженосцы едва сдержали смех, а вот рыцарь даже не улыбнулся. Он был слишком занят, а может, слишком глуп, чтобы понимать шутки. Всё-таки рыцарь в шестом поколении, страшно даже представить, какими были предыдущие пять!

— Ага! — с торжеством крикнул тучный рыцарь, выкидывая руку с зажатым в кулаке куском ткани. — Вот теперь, дракон, ты у меня попляшешь!

— Не танцую, — возразил Эмбервинг.

Оруженосцы опять покатились со смеху. Нравился им этот дракон! Они, пожалуй, даже сожалели, что придётся его убить.

Тучный рыцарь медленно, демонстративно развернул перед собой ткань, растягивая её в руках. Очевидно, это что-то должно было значить. Эмбер наклонил голову набок, размышляя. Тучный рыцарь занервничал.