Пальмовое сердце (СИ), стр. 42

Матумбо стоял и смотрел, как двое охранников под руки уводят парня в больницу, но не это привлекло его внимание. Множественные кровавые брызги на стене приковали его внимание, а рука, в которой он крепко сжал плеть, дрожала и никак не унималась. Его не интересовала и не волновала кровь, был важен лишь способ, при котором эта кровь была пролита, и уродование плетью было явно не тем, что охранник мог одобрить. Бросив плеть на землю, он подошёл к Уильяму, и сказал на своём языке:

– Я больше этим заниматься не буду. Ты говоришь о том, что ненавидишь рабовладельцев, но сам уподобляешься им, я этого не приму. Так не должно быть!

– Я понимаю тебя, мой друг, но мы всё это обсудим внутри. Зайдём в мою комнату, – натянуто улыбнулся Уильям.

Они зашли в комнату, где и продолжили свой разговор.

– Говоришь, ты не собираешься больше заниматься чем-то подобным?

– Да.

– И уверен, что подобного не должно быть здесь? Что я не должен издеваться над ними за то, что страдали наши предки?

– То, что было, то давным-давно прошло и события тех времён служат всем жёстким и грубым напоминанием о том, чего не должно быть. А мы уподобляемся ублюдкам, которые позволяли себе измываться над людьми!

– Я тебя понял. То есть, ты предаёшь мои убеждения и не желаешь участвовать в том, что я делаю… Хорошо, но ответь-ка мне на один вопрос, всё, что мы делали до сих пор ты терпел и помогал мне, а сейчас…

– Это последняя капля…я в этом больше не участвую, – сказал Матумбо, уверенный в своих словах.

– Хорошо…

Аиша уже собиралась вести рабов на плантацию, так как понимала, что сегодня братья вряд ли в чём-либо будут участвовать.

– Вы все должны запомнить это событие, чтобы быть умнее и не злить своего хозяина, иначе будете на месте этих двоих. Либо с пулей в теле, либо подвержены издевательствам. Не советую ни того, ни другого. Будьте умнее…

Вдруг прозвучал выстрел со стороны дома Уильяма. Девушка встрепенулась и среагировала моментально.

– Всем стоять! – крикнула она, и в ту же секунду сорвалась с места.

Дверь открылась, и наружу вывалился Матумбо.

– Не верь ему… – прошептал охранник.

– Отойди от него! – крикнул Уильям. – Он предатель и пытался меня убить.

Аиша понимала, что это неправда, но ответить ничего не могла. Девушка отошла от охранника на пару шагов, но всё-таки додумалась, что ему нужна помощь врача.

– Даже не думай. Ему не нужна помощь, – жёстко сказал Уильям, буквально останавливая её ещё на этапе обдумывания действий. – Отводи рабов на плантацию, а с этим всем тут есть кому разобраться.

Уходя прочь от Уильяма, она периодически оглядывалась, и видела, как тот что-то тихо говорит своему охраннику, но не могла этого услышать. Когда девушка вернулась к толпе людей, которые были буквально в шоковом состоянии от сегодняшнего утра, прозвучал ещё один выстрел, который вновь всех испугал. Матумбо больше не шевелился, ему больше не требовалась помощь.

– Чего уставились? Вперёд, пора работать… – проговорила она, направляя стадо в сторону выхода из лагеря.

Ей хотелось поскорее уйти из этого места, лишь бы не пересекаться с сумасшедшим Уильямом, который с каждым днём становился всё хуже и хуже.

«Эту проблему нужно решать как можно скорее», – пронеслась в её голове мысль.

Томас лежал без сознания на койке, а Гарри уставился в одну точку на потолке и даже не реагировал ни на что. Даже когда брата принесли и бросили на кровать, он даже не поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит. Он был в некоем трансе, погрузившись в мысли об Эмме, и о том, как все они докатились до такой жизни.

«Трэвис…Эмма…их мы больше никогда не увидим. Скоро и нас с Томасом может не стать, поэтому всё это, возможно, бессмысленно. К чему я пришёл в свои шестнадцать лет? Зачем я напился на той вечеринке и послушал брата, занюхав проклятый порошок? Мог бы спокойно заниматься спортом и стать успешным. А сейчас лежу на больничной койке с простреленной ногой, сегодня вечером буду ждать дозу наркотика. И ничего в моей жизни не происходит толкового. Зачем тогда она нужна?»

– Эй! – крикнул врач, дал хорошую пощёчину Гарри, приводя того в чувства. – Не делай вид, что вот-вот умрёшь. У тебя всё нормально, через недельку сможешь ходить нормально. Лучше взгляни на своего брата, которому досталось за тебя. Вот ему будет худо ещё очень и очень долго.

Гарри поднял голову и увидел на другой койке брата, который лежал на животе, а вся его спина исполосована глубокими бороздами.

– Что это? – ужаснулся подросток, приходя в себя.

– Это спина твоего брата, а почему кожа разорвана в клочья? Потому, что он получил десять ударов плетью, чтобы тебя не убили, и я уверен, что это далеко не конец. Он на грани, поэтому, советую посмотреть на него подольше. Иначе, если он умрёт, ты вряд ли сможешь его увидеть ещё разок.

У Гарри в бешенном ритме билось сердце, и он попытался встать с койки, чтобы подойти к брату.

– Нет, лежи, сейчас ты ему не помощник, – сказал врач, направляясь обратно к Томасу.

Он аккуратно протёр спину Томаса, после чего взял свои инструменты и принялся зашивать раны. Процесс шёл очень тяжело, так как раны были слишком ужасными. Кожа была изуродована примерно так же, как сосиска, которая переварилась в воде и лопнула с одной стороны. Зашивать подобное было крайне трудно. Некоторые раны даже не хотели стягиваться. В какой-то момент Гарри просто отвернулся, так как не мог больше на это смотреть.

– Я советую тебе смотреть. Ты должен понимать, чем ради тебя пожертвовал брат. Пусть я и сказал, что ту девушку убила доза, но я так же говорил про заражение бешенством. Я бы её не лечил от этого. Она бы мучилась от болезни и зависимости одновременно, причём не совсем долго. Бешенство бы прогрессировало намного быстрее, чем обычно, так как пальмовое сердце ослабило её иммунитет до минимального состояния.

– Вы пытаетесь оправдать его? – спросил Гарри.

– Парень, если ты настолько глуп, тогда говорить с тобой не о чем. Если бы я хотел его оправдать, я бы вряд ли тогда сказал про то, что он убийца.

Их разговор закончился на этом, но напряжение в комнате присутствовало практически до вечера, когда завершилась работа врача. Говард встал, вытянулся, тяжело вздохнул и просто вышел на улицу, не говоря ни слова. Томас вряд ли пришёл бы в себя в ближайшее время, поэтому рассчитывать на разговор с братом Гарри никак не мог. Хотя, сейчас он и не особо-то хотел с ним говорить. Сейчас он смотрел на его огромные шрамы по всей спине и пытался не думать о той боли, которую перенёс старший брат.

– Как всё прошло, Говард? – спросил Уильям у зашедшего в его комнату врача.

– Достаточно неплохо. Раны зашил, но не знаю, когда он придёт в себя.

– Надо, чтобы ты его поскорее на ноги поставил.

– Тут от него зависит всё, а не от меня. Поставить на ноги я-то могу, но проживёт ли он долго при этом, не уверен.

– Ты так говоришь, будто бы меня интересует этот вопрос. Ты поднимешь его уже к завтрашнему утру. Он должен отрабатывать то, что сказал. То, чем заплатил за жизнь брата.

– Не слишком ли…

– Жестоко? Говард, я уже пообщался на эту тему с Матумбо сегодня утром.

– Кстати, а где он?

– Без понятия, я сказал убрать его из лагеря, а то вонь стояла бы немыслимая из-за него.

– Уильям, ты его убил? – вздохнул Говард.

– Не знаю, как ты умудрился не услышать двух выстрелов этим утром после того, как ты ушёл вместе с тем парнем в больницу. Он был предателем, начал мне говорить про то, что все мои действия уже становятся «перебором». Я не терплю этого.

– Уильям, если ты разгонишь всех из этого лагеря, тогда весь твой бизнес рухнет, – покачал головой врач.

– Не беспокойся, не рухнет. Я всё контролирую…

– Ну-ну, – кивнул Говард.

– Так, мне важно, чтобы к завтрашнему дню ты заставил Томаса самостоятельно ходить.

– Я ничего не обещаю…

– А ты пообещай, мать твою! Пообещай! – заорал Уильям.