Адепт II: Вечный Огонь (СИ), стр. 57

Ему уже никто не мог помочь. Он владел собой, все еще был чародеем вполне человеческого происхождения, держал удар, но в какой-то момент понял, что уже ничего не сможет сделать. Против него, вероятно, действовала целая армия, и он понял, что мятежникам пора бежать. Пора скрываться во мраке столичных подземных лабиринтов, в то время как он сам, принимая бой, встанет против тех, кто пожаловал, чтобы задержать их, дать шанс восставшим спастись. Защитная сфера не выдержала. Взорвалась, осыпавшись хлопьями, подняв бешеный ветер. Блэйк едва стоял на ногах, не прогоняя Аскеля, что держал его, не позволяя рухнуть. Глаза уже перестали гореть тем скильфским огнем, вновь приняли холодное лунное серебро. Доротея умирала от смеха.

— Уводи их, Хантор, — прохрипел чародей, тяжело дыша. — Давай, живо! Я задержу Сотню насколько это возможно.

— Я останусь с тобой, — поставил точку парень, не отпуская его.

— И я лично сверну тебе шею, — прозвучал взбешенный голос колдуна.

Хантор бросился к дверям, вытаскивая ключи, за ним, панически озираясь, рванули мятежники. Ратибор не смолкала. Ратибор не уставала злорадствовать, хохоча во весь голос, и ее смех, отражаясь от каменных стен, бил в уши гулким эхом, дребезжа.

Он не успел вставить ключ в замочную скважину. Не успел и коснуться тяжести старинного замка, как дверь, ведущая в монолитную громаду некромантского имения, открылась с тихим скрипом, и в помещение, пронюхивая воздух мокрыми черными холодными носами, вбежали трусцой серые огромные, размером с мула, волки, шикующие роскошным мехом. Мятежники обернулись, замерли на месте. Даже Доротея смолкла, вдруг словно лишившись голоса, и Блэйк поднял на нарисовавшуюся картину страшный взгляд, встречая идущего за хищными зверями. Аскель, смирившийся с тем, что ему необходимо идти, уже вернулся обратно и, вопреки угрозам, встал рядом. Из носа чародея тонкой струйкой бежала кровь, звонко капая на ледяной пол. Стояла гробовая, жуткая и неестественная тишина, от которой кровь стыла в жилах. Только чуть слышно звучали волчьи когти, клацающие по камню.

В помещение, загадочно улыбаясь уголком чуть полных губ, вошел человек низкого роста. Щуплый на вид, хилый, он, казалось, не мог выдержать даже порыва ветра — столь крайне не внушала доверия его фигура. Обтягивающие одежды: сочетание черного и малахитового, украшенный угольными перьями воротник, нежнейшие короткие перчатки на маленьких и узких кистях. Из оружия лишь металлический посох, явно не боевая игрушка, увенчанная шипастым массивным кольцом вместо навершия. Темно-каштановые волосы, гладко зачесанные назад и заплетенные в по-девичьи длинную косу, высокий лоб, бледная кожа. Спокойные светлые глаза, в которых читалась легкая насмешка, смешанная с долей ехидства. Чисто юнец. Юнец, которому перевалило за тысячу лет.

Волки, бесцеремонно обнюхав мятежных колдунов, что, откровенно говоря, большей своей частью шарахались от хищников, развернулись и засеменили к хозяину, который, без особого интереса оглянувшись по сторонам и не обнаружив чего-нибудь, на чем можно было бы посидеть, встал на месте, опираясь на посох. На удивление большинства, Сотня отчего-то не спешила вваливаться в замок, швыряясь магией, как бросали золото перед подданными императоры. Что-то подсказывало, что уже вообще никого не стоит ожидать, ибо визитер был на месте. Едва улыбался и медленно переводил беззлобный взгляд, от которого мурашки шли по телу, от одного чародея к другому, пока не остановился на Блэйке, поддерживаемом парнем и стирающим кровь с мертвенно-бледного лица.

— Ах, так этот барьер — твоих рук дело, — наконец понял визитер с внешностью юноши. — Потрясающие силы. Я был уверен, что уже никогда не встречу настоящего скильфида в этом мире.

Голос вошедшего был мягким, как шепот весеннего леса, как дуновение нежного ветра и звук распускающихся цветов. Когда он говорил, его лицо казалось еще более юным, невозможно спокойным и умиротворенным, точно не он сейчас пробил чудовищной силы защиту и безмятежно встал в месте, напичканном могущественными чародеями, как песьи уши клещами. Низкорослый, едва улыбаясь, вздохнул, опустил узенькую руку на голову одного из волков, мечтательно прикрывая глаза. Мятежники молчали. Лишь немногие понимали, кто стоит перед ними, поражая невинностью черт лица и нежными речами, что звучали, как журчание чистейшего ручейка. О книгах по обложкам не судили. Под обложку этого произведения вообще нежелательно было заглядывать. В обсидиане и малахите, в перьях неизвестных птиц сидело нечто большее, чем обворожительный юноша.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — не выдержала молодая черноволосая Селеста, прижимаясь к Алену и испытывая нешуточный страх. Сильнее страха было лишь незнание, что пугало сильнее, чем перспектива быть убитой.

— Меня зовут Вихт, прелестная милсдарыня, — произнес, точно пропел, чародей. — Это мои верные спутники — Кобальт и Оробас. Можешь поприветствовать их, но ты им, честно говоря, не очень нравишься. Они весьма тактичны и потому не говорят тебе о том сами. Вершины современного этикета, прошу заметить. Этим стоит восхищаться. Вижу, — продолжил Вихт, гладящий волков, — под крышей этого замка собрались мои старые знакомые. Что же, рад видеть. Приветствую, Мартин. Рад видеть и тебя, прославленный мэтр Вулф. Мое почтение, господин скильфид, и тысячи поклонов, пресветлая княжна Доротея. Очень счастлив этой встрече.

Блэйк, отведя руку Аскеля и выпрямившись во весь свой немалый рост так, что юнец, ведущий дружбу с лесными хищниками, едва доставал ему до груди, первым подошел к нему, учтиво склоняя голову.

— Не стоит, мой друг, — таинственная улыбка скользнула по лицу живой легенды, — отложи почести. Я пришел сюда, чтобы пойти вместе с тобой и твоими людьми. Это мой выбор. Мое решение. А если я что-то хочу, то непременно получаю, и даже самые изысканные манеры не могут прикрыть мой капризный нрав. Таков уж я.

Заклинатель Духов ударил посохом о каменный пол, и гулкое эхо ушло в отдаленные уголки холодного здания. Барьер вновь поднялся над Вальдэгором, защищая от незваных гостей.

Герой страшных сказок и пугающих легенд, древнее порождение мира и практически чистейшая магия — тысячелетний колдун, живущий в теле нестареющего юноши, стал своим в стенах вальдэгорского замка. Его спокойные и в меру любопытные волки уже в первую ночь грели роскошные меховые бока у жаркого камина, а их хозяин, сосредоточие тактичности и изысканных манер, приправленных легким ехидством, занял самую неказистую и скромную комнатку в некромантских владениях.

Теперь Вихт был с ними. Теперь на шею Сотни была заброшена петля, и совсем скоро пень из-под ее ног будет выбит.

Дни карателей пошли на убыль.

========== Глава двадцать первая: «Разрыв неразрывных нитей» ==========

«Тлеет утренний свет,

И с холодных небес

Льется вниз моя тоска.

Я ловлю ее след,

Но и след уж исчез,

Как весенняя гроза.

И погибла во тьме

Та святая любовь,

И затих мой дивный дар…

Позабудь обо мне

И пылай вновь и вновь

Для других, моя звезда!»

Черный Кузнец, «Звезда»

Вихт стал последним ключом к победе на Севере. Вихт пугал, наводил ужас на мятежных колдунов, хотя выглядел юношей и был крайне вежлив ко всем — будь то тихая Рагна, импульсивная Селеста, норовистый Давен или же сумасшедшая Доротея, что замолчала с тех пор, как легендарный Заклинатель Духов добровольно вступил в их ряды и по просьбе Блэйка стал его правой рукой и главным советчиком, будущим лидером, если что-то пойдет не так, и Ифрит погибнет. Тысячелетний северянин, казалось, видел каждого насквозь. Внешность юнца скрывала нечто страшное и древнее, что слышало души умерших и держало их на короткой ноге, пользуясь по своему усмотрению и не испытывая при том каких-либо угрызений совести. Заклинатель был тем, чье имя давно стерлось в памяти и ушло в историю. Заклинатель был тем, кто мог завалить Духа и кто пришел к мятежникам, присягая лидеру, ибо любил тешится сражениями и уж никак не мог отказать себе в удовольствии потягаться с равным по силе.