Район №17 (СИ), стр. 23

— Отъеб…

И тут я почувствовал, как мою челюсть обожгло таким ударом, что голова крутнулась, а я едва устоял на ногах. Следующий удар сбил меня с ног, и я сполз в чьи-то холодные руки. Сильные, как канаты. Бес не скупился на силу, когда-то требовалось. Не пожалел дури он и сейчас. Во рту чувствовался вкус крови, кажется, у меня даже зуб шатался, и я мгновенно протрезвел и вернулся в реальность. Мне стало дико от увиденного. Вокруг — горы трупов, шевелящиеся Калеки, бегущие Буйные, перестрелка, грохот, огонь и крики, страшный вой, от которого волосы встают дыбом. Каспер срывается с места, Бес, одарив страшным взглядом, швыряет меня в салон, а Малыш запрыгивает практически на ходу, не переставая стрелять. Якудза страшно ругается.

— Ребят, вы чего? — мямлю я, а сам вижу, как дрожат мои разодранные руки. Бес прямо в пути шарится в аптечке, достает ампулу и, набрав шприц, прокалывает мою шею стерильной сверкающей иглой. Я не соображаю. Нихрена не соображаю. А он бинтует мои рваные раны, и в его глазах — страх. Страх и бешенство, за которое я, уверен, еще огребу.

— Ты сумасшедший, — шипит Наоми, впарывая инъекцию себе и Касперу. — Ты просто конченый ублюдок! Что это, блядь, было?! Нас едва не сожрали, Олень!

— Я…

— Еще один такой косяк, Рудольф, и я пишу рапорт Отцу, чтобы Хромого отправили отсюда подальше и побыстрее, — отчеканила она, полуобернувшись и окинув меня таким взглядом, что в животе кишки завязались в узел. — Еще один заскок — и я пришибу Билла лично. Не строй такие морды, Олень. Мы знаем твои пристрастия. Знаем и закрываем на них глаза до тех пор, пока ты дружишь с башкой и не рискуешь чужими шкурами в своих уродских затеях.

— Олень… — Бес говорил так тихо, что слышал его только я. Он был настолько близко, что почти касался моей шеи губами. — Ты наворотил слишком много дел. Закрой рот и не спорь с ней. Она ведь напишет. Я постараюсь все уладить. Только молчи. Ради мальчишки — не раскрывай пасть.

Я молчал. Молчал и ошарашенно смотрел на искаженные злостью лица ребят. Только Каспер был спокоен и уверенно ехал домой, выбирая пустынные улочки и избегая встреч с мертвецами. Если бы мы не находились в салоне, Якудза убила бы меня, решив, что разбитое лицо и шатающийся зуб, презенты Беса, — мало за устроенное мной дерьмо.

И этого было действительно мало, потому что я действительно едва не угрохал лучших Ловцов, которые когда-либо шагали по улицам Семнадцатого.

В этот день я понял, что ревную Билла к Птице. Понял, что ценю ребят и ненавижу себя за собственный дебилизм.

Комментарий к Глава 13

Дорогие мои читатели, я безмерно люблю вас и ценю, но не знаю, насколько регулярно смогу писать и заливать главы. Навалилась сессия на втором образовании, висит курсач, научка и дела житейские)

По возможности буду писать, бросать не собираюсь. Тем более, у меня готово уже 19,5 глав.

========== Глава 14 ==========

Правило №211: Попойки редко когда кончаются чем-то хорошим. Попойки Ловцов заканчиваются тотальным пиздецом.

Правило №162: В этой жизни ты можешь быть сто раз прожжённым атеистом, но отрицать Бога в лице Отца — ересь и святотатство.

Я продрал глаза и простонал избитой собакой, пытаясь рукой нашарить очки на тумбочке. Запотевший прозрачный стакан оставил мокрый след на коже. Он дрогнул, покачнулся и упал на пол, благо, не разлетевшись и не оставив стылую лужу с осколками — этакими абстрактными кусочками морозного льда. Что же, есть аспирин сухим лучше, чем стонать с похмелья, как последняя сука. Я закинул пару таблеток в рот и принялся жевать их с такой миной, будто не аспирин на зубах крошился, а лимонная кислота или корица, а впрочем, и в таблетках приятного мало. В общем, типичное такое похмельное утро. Утро, не предвещающее ничего хорошего, это уж точно.

Конечно, я валялся на своей койке в своем убежище. Конечно, Билл валялся рядом — полураздетый, в засосах и царапинах, не оставляющий надежду на мало-мальскую адекватность и невинность после ночки с птицей высокого полета — с Птичкой. И, конечно же, нельзя и сомневаться, я проспал просто охренеть как много, и я здорово удивлюсь, если кому-то удастся развеять мои свежие догадки на больную голову.

Один мой хороший друг говорил мне, что после пьянки у него присыхает к щеке язык. Образная такая фразочка, но, скажу я вам, сейчас она обрела жизнь. Мало того, что у меня почему-то онемело от боли лицо, так и во рту творилась такая вакханалия, что от самого себя мерзко. От меня воняет потом и перегарищем, как от среднестатистического бомжа, к тому же, я нихрена не помню — только то, что Билл крутил шашни с Птицей и то, как много мы выжрали компанией ненасытных, бездонных и дико жадных до выпивки Ловцов. Да, Билл валялся рядом и выглядел, думаю, не лучше меня. Такой же потрепанный, побитый и помятый — совсем еще мальчишка, от которого несло перегаром вполне зрелых и почитаемых масштабов.

А что самое интересное, все это время, что я здесь лежу и пытаюсь собрать из крошева мыслей хотя бы относительно адекватную картинку, Каспер, мой дорогой друг Каспер, сидит на стуле в углу комнаты с ноутбуком на коленках, серфит в сети, с видом дилетанта пьет минералочку и благосклонно сияет роскошной лысиной — этакий начищенный медный чайник. Наш призрачный товарищ с хакерскими противозаконными пристрастиями как всегда прекрасно чувствует себя после пьянки. Он вполне себе счастлив и доволен жизнью: шарит себе по сайтам, взламывает чьи-нибудь аккаунты и радуется ровному бытию. Он — не я. Он не подыхает с похмелья, не страдает глубокими провалами памяти и, полагаю, не держит на хвосте вереницы выросших из ниоткуда проблем. Этакий местный счастливчик.

— Очухался, братец? — улыбнулся он, даже не поднимая водянистых спокойных глаз. — Ну и спишь же ты! Тебе хоть ядерная война — и ухом не дернешь. Жив?

— Вроде того, — простонал я и откинулся на подушки, растирая виски. — Стив, в двух словах. Что было?

Каспер криво ухмыльнулся и с тихим «Есть контакт!» кажется все же кого-то ломанул, причем довольно удачно. Он протарабанил длиннющими пальцами-паучищами по клавиатуре и успокоился, наконец оторвавшись взглядом от неприятно голубого экрана, окрашивающего его лицо призрачной болезненной бледностью. Он и так у нас не красавец. Однако только я успел понадеяться на то, что ничего совсем уж ужасного не произошло, хакер местного разлива вдруг стал подозрительно серьезным и настораживающе тревожным. Клянусь, у меня холодок за ворот побежал. Жуткое ощущение…

— Хреново все, брат, — вздохнул он. — Дел ты натворил — страшно сказать сколько.

Поймав мой ошарашенный и непонимающий взгляд, Каспер поспешил пролить свет на неприятную (и это мягко говоря) тайну.

— Ты ввязался в драку. И я был бы рад сказать, что ты начистил морду Бесу или мне, никто бы не удивился, да вот кинулся ты на Буйного. На нескольких Буйных. С ножом в руках и пустой обоймой в стволе. Придурок… вляпался ты по самое не хочу!

— Надеюсь, квартал был без доступа спутника?

— Зря надеешься.

— Хуево…

— И еще как! — покачал лысой головой Каспер. — Отец в бешенстве, он уже сделал мне нихреновый выговор и я понятия не имею, что он откаблучит в отношении тебя. Бес уже хлопочет по твою шкуру, но… Ничего хорошего не жди.

Я и не ждал. Только попросил у Стива бутылку минералки и выдул ее одним махом. Давно мне не казался литр воды такой жалкой капелькой. Совсем капелюшечкой — чисто горло смочить. Ну и нарвался я… ну и нашел приключений на тощую задницу — ничего не скажешь! Очень хорошо получится, если Отец просто даст мне пинка и зашлет в какой-нибудь отстойный район вроде Двадцать девятого. Очень хорошо. Ибо чувствую я, что рискую вообще лишиться этой работы и остаться с пустым карманом на пороге бараков.

— Ну, а Билл? — осторожно спросил я.

— Он в лучшем положении. Протрахался всю ночь с Птичкой и теперь валяется без сил, бедняжка. Ну и вопил же ты! Как ревнивая шаболда!

— Не понял…

Каспер противненько оскалился, и его ехидная улыбка сверкнула почти так же ярко, как и роскошная лысина. Тоже мне, друг. Человеку плохо с перепоя, а он подъебки травит, этакая бессовестная сволота.