Капитан Риччи (СИ), стр. 225

Идущий впереди них вместе с Йенновальдом Деймон – потому что рядом с кем-то другим пещерник слишком дергался – замер так внезапно, что Риччи почти ткнулась в него головой. Ей пришлось подвинуть его в сторону, чтобы увидеть то, что увидел он – огромные каменные двери, упирающиеся в потолок.

Каждая створка размером с палубу ее «Барракуды». Бесконечные надписи на дверях – повторение фразы «Добро пожаловать», должно быть, на всех существующих во Вселенной языках. И огромная печать, перечеркивающая дружелюбие этого послания.

– И как попасть внутрь? – поинтересовалась Риччи, когда пауза начала затягиваться.

Конечно, вход всех впечатлил, но они искали храм, а не его двери.

– Не знаю, – ответил Йенновальд невозмутимо.

Такого большого и чистого желания перерезать ему глотку Риччи не ощущала даже после того, как очнулась от сонного порошка.

– Ты издеваешься? – произнесла она, стараясь не сорваться на крик. – Как же ты попадал туда?

– Я никогда не был внутри, – спокойно ответил Йенновальд. – Только достойный может открыть двери в храм. Я – не достойный.

– И где нам взять достойного? – спросила Риччи.

Пещерник промолчал.

– У кого-нибудь есть идеи? – спросила она, с надеждой глядя на Деймона, как на самого начитанного члена партии, и на Стефа, как на их командного взломщика.

– Есть одна, – ответил Томпсон. – Напрямую связанная с тем, что мы идем уже десять с половиной часов.

Риччи уколола совесть.

– Вернемся к озеру, – сказала она. – Разобьем лагерь. Проверим эти двери на прочность завтра. Я еще не встречала дверей, которые бы нам не открылись.

Двери храма Искателя претендовали на то, чтобы стать первыми.

«Древние строители всегда страдали гигантоманией?» – задалась риторическим вопросом Риччи.

========== Храм Искателя ==========

Риччи проснулась от того, что кто-то крался к ее спальнику.

Она села, не хватаясь за оружие, но и не желая выглядеть легкой добычей. Глаза ее, приспособившиеся к густому мраку пещеры, не разгоняемому, а скорее подчеркиваемому слабым свечением лишайников на стенах, разглядели Вэла, стоящего рядом с ее постелью в полном походном одеянии.

Именно Вэла – это была его поза, его взгляд, его манера поведения, в конце концов.

«Как долго он уже «замещает» Эндрю?» – задумалась Риччи. – «Не меньше полутора суток. Или даже больше. Это рекорд или он уже делал так раньше?»

Не желая разбудить еще кого-либо, она жестом и взглядом потребовала объяснить ей причину ночных блужданий.

Вэл опустился рядом, так что она чувствовала тепло его тела и потому прилагала усилия, чтобы сосредоточиться на его словах.

– Я понял, как нам попасть в храм, – эти слова как будто не разнеслись в прохладном пещерном воздухе, а мазнули Риччи по уху и щеке. Вэл, если хотел, умел говорить тихо.

Ей понадобилась постыдная секунда, чтобы избавиться от бегущих по спине мурашек и осознать услышанное.

– Попасть… в храм? – произнесла она. – Так что… будим остальных?

Настигни ее подобное озарение посреди времени отбоя, она бы перебудила лагерь в секунду.

– Нет, только мы, – Вэл произнес это быстро и чуть громче, а потом положил ей пальцы на губы, мешая ответить.

«Должно быть, он не хочет, чтобы все присутствовали там в том случа, если он ошибается», – решила Риччи и кивнула.

Она собралась практически беззвучно – поскольку она не собиралась брать с собой весь багаж, сборы ограничивались обуванием и цеплянием к поясу ножен.

Вэл двигался изящно и легко, и Риччи старалась соответствовать ему. Она могла бы мимоходом задеть ногой спальник, но Юли или Мэл, выдали бы себя при пробуждении, а мимо спальника Деймона они не проходили.

Так что получалось, что никто не узнает об их ночной прогулке.

Ей показалось, что Йенновальд не спит – в темноте на мгновение блеснул фиолетовый проблеск, но она не могла быть в этом уверена.

***

Они снова стояли перед неприступными дверями только теперь вдвоем.

– И как ты собираешься их открыть? – спросила Риччи.

– Как и все двери. Отомкнуть замок.

Она посмотрела на каменную печать, скреплявшую створки на высоте трех с лишним метров. Она бы даже не назвала бы это замком – в ней не виднелось отверстия для ключа.

– Я тебя подниму, – сказал Вэл. – И ты ее отопрешь.

– Чем же?

– Знаком того, что ты достойна.

– Каким еще чертовым зна… меч! – Риччи не удержалась от восклицания.

Углубление в печати, примерно соответствовало размеру и форме лезвия, но это еще не значило ничего.

– Ты думаешь, это сработает?

– Я уверен, – заявил Вэл, прислоняясь к узорчатому камню и складывая ладони «ступенькой».

Риччи пришлось встать ему на плечи и вытянуть руки, чтобы кончиком меча достать до печати.

Секунду не происходило ничего, и Риччи уже решила, что занимательная теория Вэла не стоила того, чтобы тащиться куда-то среди отбоя, когда камень прорезали светящиеся трещины, и печать рассыпалась в пыль.

Даже горсть каменной пыли на шляпе и плечах не уменьшила радости Риччи.

– Теперь мы можем позвать всех, – сказала она, когда Вэл потянул створки – и они поддались почти без шума, словно петли до сих пор кто-то смазывал.

– Нет, – ответил Вэл отрывисто и резко. – Только мы с тобой можем войти. Только мы с тобой достойны.

Йенновальд сказал «открыть», а не «войти». Но Риччи не стала напоминать об этом или приводить другие доводы за всеобщую доступность храма. Остальные успеют осмотреть его, решила она. После первого визита Вэл либо успокоится, убедившись, что никто не претендует на несуществующие сокровища, либо вовсе уступит место Эндрю. Она молча вступила в храм вслед за ним.

И тут же зажмурилась от света, от которого успела отвыкнуть.

Люди покинули это место сотни лет назад, но шар в руках огромной статуи посреди зала все еще излучал свет. Половина зала освещалась так ярко, словно над ним стояло в зените эконское солнце, а вторая половина тонула в сплошной непроглядной мгле.

Но Риччи не слишком занимали проблемы освещения, потому что она не могла отвести глаз от статуи в три человеческих роста.

Небрежно вытесанной из черного камня фигуры, изображающей существо в мешковатом плаще с тщательно проработанными ладонями, сжимающими шар, мечом на поясе и скрытым капюшоном лицом. Тень от него падала так, что никак невозможно было разглядеть: имел ли скульптор смелость изобразить черты или на их месте осталась гладкая поверхность камня.

– Взгляни на это! – услышала она голос Вэла.

Риччи вздрогнула – сколько она так простояла? Минуту? Две? Десять? – и обернулась. Вэл указывал на большую панель, высеченную в стене.

– Это же я, родившийся из морских волн! – он был вне себя от возбуждения и восторга. – Первое, что я помню из своей жизни.

– Да… впечатляет, – кивнула Риччи, глядя на… себя, стоящую на пляже, глядя на восходящее солнце, в мешковатой оранжевой пижаме.

Глаза Вэла горели, как два фонаря.

– Что это, если не знак того, что я достойный?! Достойнейший из всех!

Риччи кивнула, не говоря ни слова о том, что видит она.

Она не могла солгать, но чувствовала, что Вэлу не стоит слышать правду.

У кого-то из них, похоже, начались галлюцинации. Или сразу у обоих.

– Смотри! – Вэл широким жестом обвел половину освещенного зала. – Вот я собираю свое непобедимое воинство.

Риччи хотела бы увидеть его армию, но стены храма напоминали ей о том, как она поила кровью умирающего Стефа, как спасала от той же участи Берта, Юли, Мэла…

– И мои земли раскинулись от моря до гор! – продолжил Вэл.

«Завоевания» Риччи начались и закончились Панамой, о чем поведала следующая картина. О смерти Бехельфа и обретении меча.

– И я отправился в храм сорока богов, чтобы забрать реликвию, которая заставила бы весь мир покориться мне! – объявил Вэл.

А Риччи отправилась искать Экон, о котором ей поведала капитан Мэри-Энн. Город, в котором она должна была получить ответы, а получила новые вопросы.