Капитан Риччи (СИ), стр. 100

– Разве раны не должны были зажить? – спросил Мэл. – Мы же вытащили из нее те отвратительные штуки.

Стеф задавался тем же вопросом. Может, инквизиторы каким-то образом лишили Риччи ее колдовской силы?

Не ожидая найти ее в таком состоянии, они не прихватили с собой ни врачебных инструментов, ни лекарств. Им даже нечем было перевязать ее раны.

Донести Риччи до корабля не было проблемой само по себе – она никогда не была увесистой, а в тюрьме исхудала до состояния обтянутого кожей скелета. Проблема была в страже. Выбраться из Тауэра – да еще с бессознательным телом на руках – было задачей на порядок сложнее, чем попасть в него.

И Стеф сделал единственное, что пришло ему в голову – вложил в безвольную руку Риччи ее меч. Он не мог сказать, что подсказало ему эту идею: то ли обрывок какой-то старой легенды, то ли воспоминания о любви и трепете, с которыми Риччи обращалась со своим оружием.

Когда рукоять легла в ее ладонь, рука дрогнула и пальцы конвульсивно сжались, через секунду тело Риччи выгнуло в судороге, а глаза распахнулись.

Стеф вознес хвалу всем известным ему бога, включая гигантского осьминога, потому что взгляд ее казался осмысленным, хоть и мутноватым от боли.

– Ты меня слышишь, Ри? – уточнил он на всякий случай.

Она слабо кивнула.

– Мы все еще в Тауэре, – кратко обрисовал он ситуацию. – Нам нужна твоя помощь, чтобы выбраться отсюда.

– Найди. Лилиас, – произнесла Риччи с усилием. – Она согласна. Идти с нами. Она выведет нас.

Со слабой улыбкой она скользнула взглядом по Юлиане, Берту, Мэлу и с удивлением уставилась на дюжину других «ведьм», разных возрастов и сословий, упрятанных в застенки вместе с ней.

Стеф понял, что придется признаваться.

– Я видел Лилиас, – сказал он. – Она забрала твой меч и не хотела отдавать, и я… В общем, она мертва.

Эта новость опечалила Риччи и заставила задуматься, но не ошеломила.

– Я не знаю, как у меня получилось, – сам не зная, почему, продолжил оправдываться Стеф. – Я просто хотел ее задержать.

Он бы продолжал оправдываться, хотя никто и не собирался его обвинять, но Риччи снова заговорила.

– Ты принял мою кровь, – произнесла она. – Ты не обычный человек. Ты можешь убить Вернувшегося… даже меня. Вы все можете.

Несмотря на то, что именно это он и сделал несколько минут назад, Стеф был поражен.

– То есть, каждый из нас четверых может убить ведьму или колдуна? И когда ты собиралась нам об этом сказать?

– Я не была уверена, – прикрыла глаза Риччи. – Мои раны от ваших рук заживали долго, но это не значило, что вы можете…

Стеф подумал, что на месте капитана тоже не спешил бы делиться подобными сведеньями.

– Что теперь нам делать? – спросил он. – Вернувшихся здесь больше нет, но зато стражников полно.

– Я попробую, – сказала Риччи, пытаясь сесть. Юлиане и Берту пришлось ей помочь.

Она положила обе руки на рукоять меча, что-то пробормотала – и внезапно обмякла, снова потеряв сознание.

Насколько Стеф мог судить, ничего не изменилось. Остальные тоже это отметили.

– Попробуем пробиться, – сказал Берт.

– Может, нам удастся проскользнуть незамеченными? – предположила Юлиана.

– Попытаемся их подкупить? – предложил Мэл.

Стеф хотел объяснить им несовершенство их планов, но не успел – хлопнула дверь. За спором они не услышали, как вернулись стражники, которых Берт с Мэлом меняли на посту.

По мнению Стефа использование попеременно трех тактик могло их спасти, и начать следовало с первой, пока они имели перевес сил.

Но стражники не спешили доставать оружие и кидаться на них. Стоя у дверей, они растерянно оглядывали подземелье с распахнутыми камерами, и взгляды их скользили сквозь приготовившихся к бою пиратов и оцепеневших от страха женщин, как сквозь пустое место.

– Что тут случилось?! – выпалил тот, что помоложе.

– Их всех забрал дьявол, – уверенно сказал старший, крестясь. – Пойдем, надо доложить об этом.

Когда дверь за стражниками закрылась, пираты выдохнули и переглянулись.

– Чтобы она не сделала… – заговорил Берт.

– Это сработало! – закончила Юлиана.

– Нельзя терять время, – напомнил Стеф. – Мэл, возьми Риччи. Держите оружие наготове. Юли, мы идем первыми, Мэл, ты за нами. Леди, – он повернулся к другим обвиняемым в колдовстве, – вы следуете за этим здоровяком, ведете себя тихо и не отстаете. Фареска, пойдешь последним и проследишь, чтобы никто не отстал.

Риччи никогда не демонстрировала и даже не описывала ничего подобного, и они не знали, при каких условиях и как долго будет действовать скрывающий их от вражеских глаз морок. Стеф мысленно готовил себя к тому, что он спадет прямо перед отрядом стражников – при их везении это было бы неудивительно.

Но ради разнообразия, очевидно, творение Риччи не дало сбоя и не имело неожиданных последствий. Они прошли через весь замок, постепенно пробуждающийся и погружающийся в истерию, никем не замеченные. Даже когда один из посланных с поручением стражников налетел на Юлиану, он лишь недоумевающее оглянулся и бросился дальше.

Как и было задумано, они двигались к порту, хотя состояние Риччи вызывало сомнения в том, что они смогут отплыть в ближайшее время. По пути их процессия постепенно редела – арестантки, забыв поблагодарить за спасение, одна за другой растворялись в темноте – и до причала они добрались вшестером. Стеф предположил, что миловидная блондинка в когда-то бывшем роскошным платье с глубоким вырезом и есть та самая Марсия Вальмонд, ради которой Фареска был готов взять штурмом Тауэр.

Стеф подумал, не отрицая иронии своего умозаключения, о том, что всю жизнь подвиги во имя прекрасных дам, он оставлял на стадии обещаний, а единственной девушкой, ради которой он совершил нечто героическое, являлась вовсе не баснословной красавицей или наследницей огромного состояния. Она просто была его другом.

«От какой-нибудь цыпочки я бы после такого потребовал, чтобы она вышла за меня замуж», – хмыкнул Стеф и вспомнил, что кое-кто другой имеет право – и, очевидно, желание – потребовать заключения брака от другой спасенной.

Он поравнялся с Фареской и шепнул ему:

– Поговори со своей дамой сердца. А то ты, как будто, забыл о ней.

Фареска сосредоточенно кивнул, словно и впрямь только лишь сейчас вспомнил о Марсии Вальмонд.

***

Берт чувствовал себя крайне неловко. Марсия, должно быть, считала себя обязанной ему после того, как он – хоть и не в одиночку – освободил ее из тюрьмы, но все его мысли занимала вовсе не она.

А Марсия смотрела на него, как положено спасенной принцессе смотреть на своего рыцаря, и луна отражалась на поверхности воды, и его соратники тактично оставили их наедине, и даже со стороны плавучего городка не доносилось похабных песен – это был настоящий романтический момент.

– Берт, – произнесла Марсия дрогнувшим голосом. – Ты будешь сопровождать меня?

Даже такой тупица, как он, понял, что означали эти слова.

Он больше не имел никаких обязательств перед Риччи Рейнер, и, как любому нормальному человеку, ему следовало обнять красавицу и увезти ее в Испанию, где у них была бы ферма с винодельней, большой дом и пятеро детей. Но, если подумать, нормальный человек на его месте не стал бы пиратом, не обошел бы три четверти мира на утлом бриге и не называл бы Риччи своим другом.

Берт залез во внутренний карман жилета и достал несколько камней.

– Церковники не сразу опомнятся, – сказал он. – Наймите корабль как можно быстрее и отправляйтесь во Францию.

– Вы предлагаете мне путешествовать в одиночку? – спросила Марсия холодно.

– Так вам будет гораздо безопаснее, чем со мной, – честно ответил Берт.

Она ожгла его взглядом, но камни взяла и растворилась в лондонской ночи навсегда.

– Мог бы пригласить красотку прокатиться с нами, – сказал ему Стефан, когда Берт в одиночку поднялся по трапу.

– Если я когда-нибудь захочу прослушать монолог о том, как я испортил кому-то жизнь, я попрошу тебя выговориться, – ответил он.