Капитан Риччи (СИ), стр. 99

– Господь вознаградит вас, – брякнул в ответ Стеф, но, очевидно, попал в образ. – Составим список конфискованных у ведьмы вещей?

– Завтра, – отмахнулся смотритель. – Ненавижу копаться в потрохах и лягушачьих лапах.

– Может, лучше сегодня? – шепнул Стеф и приоткрыл сумку, якобы, отобранную у Юлианы. В тусклом свете настенных факелов сверкнули камни.

В горле у смотрителя, очевидно, от такого зрелища пересохло, потому что в своем кабинете – если так можно назвать каморку без окон, заваленную всяким «конфискованным» хламом – первым делом полез за булькающей бутылью. Он предложил и Стефу, но тот мужественно – нервы были напряжены так, что едва не лопались – отказался.

– Как будем делить, святой отец? – спросил смотритель, утолив жажду и слегка успокоившись.

– По справедливости, – ответил Стеф. – Только вот придется дать что-нибудь тем дуболомам, что были со мной.

Смотритель запустил руку в сумку, сгреб несколько камней в ладонь и вздохнул:

– А не слишком уж жирно выйдет для них?

Стеф пожал плечами.

– Можно им что-нибудь другое всучить. Вот я у вас на днях видел великолепной работы меч, любой воин душу продаст… то есть все жалованье отдаст за такой.

– Да меч был красивый, – погладил себя по жидкой бороденке смотритель. – Вот только вы же его и прибрали.

– Когда же? – удивился Стеф.

– Да как только его привезли. Ваша эта… преподобная на него указала, и только мы меч и видали.

Стеф скрипнул зубами от досады. Они попали в замок, но что с этого толку, если они не смогут выбраться?

– Святой отец? – смотритель, видимо, уловил что-то в его лице, потому что насторожился. – Кстати, что-то я раньше вас не…

Стеф не стал дожидаться окончания фразы, а выхватил кинжал. Смотритель шарахнулся от него, врезался в шкаф, из которого что-то с грохотом вывалилось. Через секунду в комнатушку вломился Берт, стоящий, как они и договаривались, за дверью. Смотритель увидел знаки королевской стражи, и в панике не сообразил, что если священник был ряженым, то и стража настоящей быть не может.

– Хватайте священника! – крикнул он. – Хватайте предателя! Хва…

Берт, не размышляя долго, ткнул его мечом, так что последние свои несколько секунд смотритель тауэрской тюрьмы мог лишь булькать кровью.

– Идиот! – накинулся Стеф на Фареску. – И как мы теперь узнаем, где покои этих охотников на ведьм? Куда преподобная забрала меч? Зачем он ей вообще?

– Она тоже ведьма, – ответил Берт. – Как и Риччи. Ты же не собираешься отбирать меч у ведьмы?

– Без меча нам отсюда не выбраться!

– Риччи и без меча остается ведьмой.

– Но паршивой ведьмой!

Каждый из них остался при своей точке зрения, а время поджимало.

– Бери ключи и освобождай Риччи, свою ненаглядную, всех, кого хочешь, – выпалил Стеф. – А я отправлюсь за мечом.

Вопреки ожиданиям, Берт не стал его отговаривать.

– Будь осторожен, – сказал он, принимая ключи. – Риччи говорила, что она очень сильная.

***

По сравнению с Риччи, наверное, любая ведьма показалась бы сильной, но Стефа это мало утешало, когда он поднимался наверх.

Если он ошибся, и взгляд смотрителя, при словах о преподобной взметнувшийся к потолку, означал совсем другое, о мече придется забыть – обыскать весь Тауэр не в их возможностях. Но он рассчитывал на то, что охотники предпочтут держаться поближе к добыче. Особенно, к такой потенциально опасной, как Риччи.

Он понял, что не ошибся, когда увидел в коридоре перед одной из дверей человека в темной и неброской одежде. Он держал арбалет, и по его позе было не ясно, охраняет ли он то, что за дверью, или стремится не выпустить его наружу.

Увидев Стефа, он повернул голову в его сторону, но не выказал настороженности – лицо Томпсона надежно скрывал полумрак, как и мелкие различия костюма, так что у священника не было причин сомневаться в том, что он видит соратника, пока Стеф не приблизился вплотную.

– Что ты несешь? – спросил тот, глядя на вещь в его руках.

Стеф молча нажал на курок. Испанец стукнулся спиной о стену и безжизненно сполз на пол.

Благодаря плотной подушке звук выстрела был гораздо более глухим и мало напоминал собственно выстрел. Как и описывала Риччи в одной из своих историй. Точнее, история была не про это, но в ней фигурировало нечто под названием «глушитель», чей механизм Риччи и пришлось описывать вместо истории.

Стеф подумал о том, сколько еще подобных фокусов знает Риччи. Им будет, о чем поговорить, когда они выберутся.

Дверь была заперта, но замок был не из тех, что могли представлять для него проблему. Всего лишь небольшое приспособление из тонкой проволоки и минута работы.

Он открывал дверь очень осторожно, помня о том, что за ней скрывается кто-то, кого боятся священники и капитаны.

«Надеюсь, у нее нет бессонницы», – подумал он.

К его облегчению покои преподобной состояли из нескольких комнат, и в передней не было ни души. Зато он сразу увидел меч Риччи на столе у окна.

Стеф бесшумно прокрался к столу, схватил его и собирался так же тихо покинуть комнату, не задерживаясь ни на секунду. Но звук за спиной, жутковато похожий на смешок, заставил его вздрогнуть и обернуться очень резко.

Посреди комнаты стояла девочка лет двенадцати с милой улыбкой. Стеф испугался бы меньше, если бы слышал ее шаги, или если бы не помнил истории о «северной ведьме».

– Положи на место, – сказала она тонким детским голоском с совершенно не детской угрозой.

– Он не твой, – возразил Стеф. – Он принадлежит Риччи.

Он не слишком верил в то, что Вернувшие уважают право собственности, но хотел потянуть время, чтобы найти выход. Найти не получалось – преподобная преграждала единственный путь к двери, а за его спиной было лишь узкое забранное решеткой окно, выходящее к тому же на мощеный двор.

Однако, когда он посмотрел в глаза девочки, прыжок из окна перестал казаться ему плохой идеей. Вот если бы только не решетка.

– Давай договоримся, – начал он. – Мы можем взять тебя с собой… Можем дать тебе денег… Можем…

Лилиас, очевидно, надоело его слушать, потому что она требовательно и угрожающе вскинула руку. Именно так, как, по мнению Стефа, будет жестикулировать ведьма, собирающаяся наложить на кого-то проклятье.

Он схватил пистолет инстинктивно – как позже скажет Риччи, именно поэтому ему и удалось, осознанную мысль Лилиас бы прочла в его глазах – и спустил курок, практически не целясь, прежде, чем броситься в сторону и метнуться к двери.

Он полагал, что выстрел лишь задержит преподобную – по примеру Риччи он знал, что Вернувшимся требуется несколько секунд или минут в зависимости от того, куда попала пуля, чтобы восстановиться. Но каким бы глупым не был его поступок, Стеф не мог не обернуться на пороге, даже сознавая, что это может стать последним действием в его жизни.

Преподобная лежала на полу без движения и под ней растекалась лужа крови. Совершенно обычной красной крови.

«Я застрелил ребенка», – подумал Стеф.

Еще секунду назад он боялся и ненавидел ее, а сейчас стоял над телом и пытался понять.

– Я не мог этого сделать, – произнес он.

Она была ведьмой, все говорило об этом. Но если бы она была ведьмой, она бы не умерла, ведь так?

Стеф почувствовал тошноту.

Он был мошенником, шулером и пиратом, но существовали вещи, на которые он не готов был пойти ради всех сокровищ Ост-Индии.

«Но я все-таки это сделал», – сказал он себе. – «И теперь мне придется с этим жить».

***

Спустившись в темницу, Стеф обнаружил открытые решетки камер и полный хаос.

Берт и Мэл замерли возле лежащей на полу и частично на коленях Юлианы Риччи. Она выглядела просто ужасно, так что Стеф даже подумал: а вдруг она умирает? Вдруг что-то лишило сил ведьм по всему миру, и все они стали смертны, как Лилиас?

– Ты что, заблудился? – бросил Берт при виде его. – Что нам теперь делать?

Стеф опустился на колени перед Риччи, чтобы осмотреть повреждения. Ее рубашка превратилась в грязные лоскуты, на плечах и боках вспухли красные следы от плети, на горле остался заметный шрам, раны на руках выглядели очень нездорово, и дышала она с присвистом.