Гирта, стр. 257
Какое-то время они сидели молча. Фанкиль внизу у костра, Вертура наверху, на камне, на наблюдательном посту, пока у детектива не затекла спина, и он не сел, облокотившись о толстый ствол ближайшей ели.
Над головами шумел ветер. Тихо скрипели стволы. Где-то невдалеке звонко и ритмично, как инструмент музыканта, ударял топор. Пели, щебетали, лесные птицы. Детектив и рыцарь молчали, каждый думал свои мысли, но величие леса, шум ветра и это торжественное одинокое безмолвие среди вековых деревьев, наконец вынудило их снова заговорить. Вертура оставил свою позицию и вернулся к костру, чтобы зажечь трубку – он извел с десяток спичек, но ни одна из них не загорелась.
- А я из Каскаса – как-то печально признался он Фанкилю – ну вы видели в досье… Наш дом стоял в конце улицы Кастельфидардо, у самой скалы. Столько лет прошло, самому уже и не выговорить.
- Знаю это место. Я же сам из Лиры. Часто бывал у вас, видел этот дом. Недалеко от площади Манзони и маленького парка с соснами-пиниями – кивнул рыцарь, поднимаясь на наблюдательный пост – он так и называется дом Адмирала. Там рядом еще была церковь…
- Он еще принадлежит нашей семье? Кто в нем живет? Вы видели мою сестру? – всеми силами стараясь скрыть жгучий интерес, спросил Вертура – я не был там уже… - он начал загибать пальцы, чтобы посчитать, сколько лет.
- Я в дом-то не заходил – просто ответил Фанкиль, отнимая от глаз подзорную трубу детектива, через которую он собирался разглядывать дорогу и строение в холме – бывал в тех местах по нескольку дней по каноническим поручениям. В основном по монастырям, по школам, по церковным бухгалтериям. Это же епархия Лиры. Мне почти сорок девять, а я до сих пор младший лейтенант, доверенное лицо при квесторе, а по сути курьер…
В его голосе прозвучала сдержанная, но явная обида.
- Вы поехали в Гирту, чтобы поучить повышение? – подкидывая в костер мха и еловых веток и разглядывая, как пламя с треском и дымом захватывает их, спросил Вертура. Фанкиль замер, недовольно помолчал несколько секунд, потом покачав головой, горько улыбнулся в бороду.
- Должны будут дать капитана как минимум… – ответил он – но теперь я уже ни в чем не уверен…
- Вы сопровождали леди Ингу как квалифицированного специалиста… – начал было детектив и тут же осекся, вовремя осознав, что едва не сказал лишнего, быстро прибавил – а в Гирте все оказалось намного сложнее.
Фанкиль молча кивнул, сделав вид что ничего не заметил, или решил просто не развивать, увести в сторону тему.
- Рубить головы без суда прямо на улице нас все-таки не учили – медленно ответил он детективу – и напильником портить зубы при дознании и пальцы тисками давить. И разгонять толпу кавалерийским наскоком, тоже такого в книжках, на лекциях и на проповедях не было. Хотя к этому как-то быстро привыкаешь, наше дело, по счастью, в основном бумажки, протоколы и следствие, так что Господь миловал. В Лире все по-другому. Пансион, монастырь, трапеза, литургия, адекватные люди, книги. Зря конечно я сюда поехал, не знал, на что шел, жалею что вызвался, если так, искренне, положа руку на сердце…
- А как сейчас пытает инквизиция? – уже несколько утомившись тяжелыми рассуждениями коллеги, от нечего делать, поинтересовался детектив.
- Если цивилизованно, то проповедью и беседой – ответил Фанкиль – бывает наркотиком. Введут, и сам все расскажешь как есть. Ну, или есть методики дознания под гипнозом. Мы же христиане, не язычники.
- Это может и гуманно, но так нельзя – внезапно возразил Вертура - я вот тоже когда-то раньше так думал, что милосердие там, по-христиански, по-человечески… Но насмотрелся в жизни на всякие и теперь понимаю, что инквизиция на самом деле обязана быть жестокой и непреклонной. Искоренять врагов народа, кощунников, колдунов, гонителей веры с костром, крестным ходом, на центральной площади города, так, чтобы все видели и понимали, что Бог это Бог, а не какое-то там сопливое прощение подлецам, мразям и убийцам. Так, чтоб другим неповадно было.
- Ну да, все верно, так оно и есть – согласился, печально кивнул ему Фанкиль – но знаете, Марк, вот вы полицейский, вы же понимаете, что это недушеспасительно, как и собирать налоги, как казнить приговоренных к смерти. Но кто-то все же должен делать это. На войне кто-то должен умереть, чтобы выжили другие. Также и в нашем деле. Да, воин Христов умирает ради людей, что поручили ему власть защищать веру как стержень и основу любого общества, любой нации, любой земли. Вряд ли в раю можно встретить много инквизиторов. Епископов, думаю, больше в разы. Аутодафе, акт веры, это звучит красиво. Общая молитва за трапезой, хор, крестный ход, причащение. А с другой стороны крестовый поход, анафема, отлучение от церкви, дознание, казнь распутной женщины, вероотступника, мошенника, врага народа, мужеложца, растлителя детей, колдуна, пришедшего проповедовать еретика или иноверца. В тишине библиотеки за шелестом фонтана, хорошо рассуждать, писать книги о том, что Бог есть любовь и что Он милосерден ко всем. Что можно покаяться и все простится, что нет ничего слаще благодати веры… А в жизни ты видишь наглого и хитрого злодея, который скажет любую ложь, подставит, продаст, даже свою собственную мать, чтобы выгородиться. Мразь, которой плевать на Бога, которая пойдет на любой обман, на любую мерзость и лесть, только чтобы достичь своей нечестивой цели, богатства, власти, уважения... Видишь упорствующего безумца, что доказывает всем, что никто кроме него не знает как надо на самом деле, все лгут, и только он один укажет путь к истине. Видишь подлого обманщика, продающего нищим за последнюю монету фетиш для привлечения богатства и денег, видишь недоучку-шарлотана, обещающего быстро исцелить от всех болезней, видишь старого богатого развратника, предлагающего детям разделить с