Гирта, стр. 148
- Ну так это о нашей поездке в Гирту! – бодро ответила Элла, чтобы не оступиться, пьяно хватаясь за своего спутника, – анонсировали незабываемые впечатления для наших подписчиков!
- После Столицы все глушь! Хотя Трамонта говорят, ничего. Но в Трамонту просто так, без визы, не поедешь! - пьяно отмахнулся, согласился, Гармазон, увлеченный рисованием себя в компании с принцессой и Эллой с их отражения в высоком зеркале.
Его подруга в знак согласия энергично закивала, начала рассказывать что-то бестолковое, восторженное и даже пренебрежительное, с пьяных глаз совершенно не замечая того коварного, насмешливого и жестокого выражения, которое при этих неаккуратно брошенных словах исказило лицо принцессы Вероники.
- Зря… – покачал головой, тихо и протяжно пошептал детектив.
Мариса многозначительно посмотрела в сторону, как будто бы разглядывала какой-то искусно выполненный барельеф. Нахмурилась, склонила голову. Согласно пожала локоть идущего рука об руку с ней Вертуры в знак подтверждения.
- Да, тут у нас тридцатиэтажных домов и кранов с горячей водой на каждом углу нету – казалось бы снова весело, как будто вспоминая со старыми друзьями какое-то забавное юношеское приключение или только им одним знакомую шутку, продолжала беседу со своими спутниками принцесса. Вертура насторожился – она снова говорила тем особенным беззаботным тоном, по которому совершенно нельзя было понять, шутит она или нет, но при этом можно было ожидать всего, чего угодно – от милой улыбки, до жестокой кровавой мести.
- Ага! – ответила подруга художника – эти ваши гостиницы тут – просто тараканий разъезд! И горячая вода только в тазике на печке!
Принцесса широко и радушно улыбнулась, словно само предвкушение новой коварной шутки, которая только что пришла ей в голову, уже распаляло ее сердце.
- Вы знали, на что шли. Но это все пустое…
- Да мы уже ничуть не жалеем, что проехали эти две с половиной тысячи километров! – перебила ее, воскликнула Элла – эти ваши крепости, замки, рыцари! Все такое настоящее, суровое... А природа здесь…
- Элла, Давид – кивнула, бесцеремонно перебила ее в ответ принцесса. Ее лицо и голос снова стали спокойными и властными, но в глазах плясал холодный и мстительный огонь непогашенной, неоплаченной обиды – нас уже ждут, пойдемте скорее. Я как раз придумала маленькое представление для вашего журнала, вам понравится! Жаль только прямой трансляции не выйдет. Сами знаете, вещание у нас тут заглушено, и тот приказ министерства для туристов, вы же когда выезжали, подписывали эти документы? Впрочем, на иллюстрации он не действует, так что как раз, репортаж для ваших подписчиков прямиком из провинциальной глуши.
- Замечательно! Вероника, вы просто прелесть! – беззаботно ответила Элла и хотела было обнять принцессу, но та брезгливо отстранилась – а сейчас будет ужин со свечами и рыцарями? Ах, это все так мило…
Но принцесса не дослушала ее. Быстрой походкой, оторвавшись от своих столичных знакомых, догнала Вертуру и Марису.
- Останетесь у меня. После ужина Регина покажет вам комнату. Пойдемте, не задерживайтесь – сообщила она коротко и властно и поспешила вверх по широкой парадной лестнице, украшенной нарядной, лиловых и алых цветов, ковровой дорожкой. Наверху ее уже ждал, благородно протягивал ей локоть, граф Прицци.
- Вы очень заботливы и любезны – вежливо поклонился, запоздало ответил герцогине детектив. За время поездки он уже успел немного протрезветь – это большая честь…
- Фестиваль Гирты. Пятисот шесть лет – обернулась уже с верхней площадки, смерила его и его спутницу внимательным взглядом принцесса Вероника. Вертура вздрогнул. Зловещая, украшенная серебряными письменами на незнакомом языке, тонкая алая лента, что была вплетена от затылка по центру в ее длинные распущенные волосы и заканчивалась с каждого конца крупными красно-белыми жемчужинами, была одного оттенка с ее кровавой, алой перчаткой с тесненными на тыльной стороне ладони охранными символами, и накладными светло-синими ногтями, что властно и крепко обхватила пальцами, белокаменный парапет. Крахмальные, снежно-белые рукава ее рубахи без вышивки или иных украшений и ярко-красный шелк подола ее платья резали глаза, контрастировали с кровавыми перчатками и морозно-голубой, под цвет стенам дворца, тяжелой и плотной тканью мантии, похожей скорее не на одежду, а на легкий, способный защитить от кинжала или шального выстрела, доспех.
Только тут Вертура приметил, что на ногах у принцессы не как у большинства девиц, легкие, надетые специально для праздника, лакированные, выполненные под столичные, сапожки или туфли, а, как и в прошлый раз, так не вяжущиеся с общим торжественным и нарядным обликом, те самые высокие массивные башмаки на шнуровке, которые были на ней, когда он впервые увидел ее в доме графа Прицци.
- Вы же принц, хоть и изгнанник – заметив его внимание, чуть задержалась на лестнице, смерила детектива пристальным взглядом, кивнула ему принцесса – привыкайте к дворцам, почувствуете вкус, пойдете отвоевывать и свое королевство.
- А у вас тоже есть дворец? – уже напирал сзади по лестнице художник, придерживал свою пьяную даму под руку, чтобы она ненароком не оступилась.
- Когда-то был – пространно объяснил детектив, и они поспешили наверх, в зал для гостей, где уже все было готово к торжественному праздничному банкету.
***
На втором этаже, куда привела Вертуру и Марису парадная лестница, располагался большой, ярко освещенный бьющим в западные окна закатным солнцем зал с высоким, потолком и окнами на три стороны – на запад, на море, на восток, вдоль фасада дворца Булле и в парк, на ратушу и Собор, на север. Вдоль боковых окон стояли два просторных и длинных стола, заставленных всевозможными холодными закусками, блюдами с салатами и бутербродами, но вместо стульев, как в монастырской трапезной, или в казарме перед ними стояли скамьи. Вдоль стен, между окон и у подоконников, были устроены стойки для снаряжения, где гости оставляли свои доспехи, поясные сумки и длинные мечи. В зал принесли и знамя, с которым ездили за Оскаром Доццо на рынок, установили его рядом с иконами и распятием