Чёрная кровь (СИ), стр. 63
Вдруг шаги. За спиной. Под шарканье ног десятков солдат, с копьями кинувшихся следом, Рохан выходит вперёд, игнорируя впившиеся в плоть острые наконечники. А Джитендра впервые после перемещения получает возможность взглянуть на его спину. Там дыра. В лоскутах. Часть ткани просто исчезла, но волосы целы, а что до кожи… на ней лишь грязь, запёкшаяся кровь и синяки.
«Как так получилось?»
– Я не сомневаюсь, – довольно громко начинает Рохан, – что потом ты мне всё подробнейшим образом объяснишь… но сейчас я хочу знать лишь одно: где Калидас?
Обращается он к Васу, хотя смотрит на трон. Или на люльку. Джитендра тоже переводит взгляд туда. Он две недели не видел сына. Он даже не знал, что родился сын! И имя… он не дал ему имя… – почему-то это волнует сильнее, чем даже инструктированный кинжал, всё ещё нависший над подозрительно спокойно спящим ребёнком. Корзина немного наклонена, видны чисто-белое одеяльце, большая круглая голова со светлым пушком и палец, засунутый в маленький едва розовый рот… Джитендра пытается вспомнить тот единственный раз, когда уже видел это дитя. Или не это?
«Я даже не могу его узнать…»
Ужас поселяется в груди словно костлявая рука, перебирающая внутренности и почти добравшаяся до сердца. Имя этой руки – отвращение. Отвращение к себе.
– Калидас исчез на следующий день после твоего отлёта, – быстро и тихо, сквозь сжатые зубы сообщает Васу.
«Может, моего сына забрал Калидас, а это просто какой-то другой ребёнок?..
Стоп!
Как больше месяца?! Почему больше месяца?..»
Волнение заставляет Джитендру схватиться за оставшийся относительно целым пояс Рохана. Ему правда трудно устоять на ногах, но тот даже не оборачивается. И вид его спины вызывает злость.
«Сделай же что-нибудь! Ты же Рохан! Ты же император!»
– Да, Калидас поступил мудро… – вдруг доносится с трона. – Но у вас ещё будет время поболтать. После того, как Васу даст клятву, и мы наконец-то перейдём к следующей части нашей программы!
Заканчивает Секар жёстче, чем начал. Чистое раздражение окончательно затапливает его.
– Давай, Рохан, хоть ты образумь этого дурака! Вместо того, чтобы сразу сдаться, он бросил на смерть весь городской гарнизон! А теперь ещё это гильдейское ополчение… от свободных ганда столько хлопот! Но это не значит, что мои солдаты не справятся с фокусниками… Так что давай, не упрямься, шанкха. Просто снова начни исполнять свою роль. Ведь именно поэтому Рохан и держал тебя рядом? Чтобы держать ганда в узде? Ты лишь символ для этого сброда! Или ты и правда возомнил себя полководцем? Генералом?
– Может и так, – наконец отвечает Васу, едва разжимая зубы. – Но у меня всегда будет только один господин!
– А если я прямо сейчас казню твоего господина? – изогнутые брови Секара сходятся над переносицей, а голос прыгает от хрипа до визга. – Или ты решил, что моё терпение безгранично?! Или что я побоюсь этого выкормыша демонов с бесцветными глазами?!!
Голос нового императора, взлетев до высоких сводов потолка, замолкает – и напряжённая тишина волнами расходится от трона, поглощая даже тихие разговоры в самых дальних уголках зала. Джитендра облизывает пересохшие губы и готовится всякого, сделавшего хоть шаг, отправить подальше от дворца… или можно просто повыше… только бы хватило сил. Но здесь набилось слишком много арвинских солдат!
– А сказано-то хорошо…
Новый голос раздаётся у самого трона. Незамеченный никем, там откуда-то взялся человек. Нет, его глаза горят алым, а длинные прямые волосы придавлены у висков высоким колпаком. Калидас. В его руках корзина. А державший её солдат уже скатывается по ступенькам.
И лишь когда его тело с мертвенно-бледным лицом растягивает у подножия, тишина взрываются криками, топотом и звоном. Секар вскакивает с трона, но в отличии от своего шептуна, бросившегося прочь, выхватывает меч.
Однако силуэт Калидаса уже начинает мерцать и бледнеть. Широкое лезвие проходит его тело насквозь, словно отражение в воле. Последними в воздухе остаются гореть два глаза, смотрящие с вызовом на Джитендру, а потом и они исчезают.
Джитендра не слышит ничего, кроме странного шума в ушах. Он не может пошевелить даже пальцем. Лишь краем сознание улавливает треск и пролетающие мимо осколки гранитного пола. Это Васу вырывает массивные кольца из пола и цепи из рук своих стражей. Эти цепи, сложившись вместе, хлыстом бьют по красным камзолам… а в ушах Джитендры раздаётся детский плач. Он звучит так близко, и словно бы отовсюду…
– НЕТ!
Уже отобрав у кого-то шпагу, Рохан вдруг хватает Джитендру за предплечье и с силой сжимает. Но Джитендра не чувствует боли и не слышит его, скорее читает по губам. Мотает в ответ головой, краем глаза замечая ворвавшихся в зал вооружённых людей. Нет, ганда. Впереди бежит тот, с длинными ушами…
– Не умри, – просит, – пока я не вернусь.
Детский плач становится громче.
Наконец-то поймав направление, Джитендра исчезает.
Будь у него больше сил, он бы помог. Но той капли, что успела восстановиться, хватает лишь на то, чтобы бросить себя через ледяной промежуток переноса туда, куда Калидас его пригласил.
***
Вершина башни.
Ветер воет, словно раненный зверь.
Но мгновения темноты ещё длятся… как вдруг по глазам бьёт яркий свет. Бирюза. Под ногами расцветает узор, ширится, на камнях вырисовываются круги, сложные символы и просто точки, линии, круги…
Непреодолимая сила заставляет упасть на колени.
Но шум в ушах наконец пропадает.
Сквозь сияние, поднимающееся от пентаграммы, становится видно двоих, прикованных к стенам невысокой башни, той самой, что где по слухам живёт Калидас. Сюда Джитендру приводил и Джагжит. А сейчас этот лохматый слуга стоит на коленях с отведёнными назад руками, закованными в кандалы. Он почти висит на светящихся цепях – значительно тоньше чем, те, что были на Васу, но почему-то они кажутся в сотню раз крепче. И пульсирующий свет на них… словно живой.
По другую сторону от входа в башню, в той же позе, что и Джагжит, склонил голову Лал.
Но где Калидас?
Где ребёнок?
И что за ерунда происходит?! Разве мандега способны на подобные трюки? Если только здесь не помог какой-то саубха…
Ищущий взгляд Джитендры поднимается выше. И натыкается на маленькое тельце в пышном платье. Лилавати безвольно висит на цепях прямо над слугами почти у самой вершины. Её подол и кудрявые волосы безжалостно рвёт ветер, глаза закрыты.
Джи моргает. Ещё и ещё. Глаза заполняют злые слёзы. И в этот момент чёрное небо мутнеет и лица касаются холодные капли. Нет, это снежинки. Всё вокруг становится мутным. Но Джитендра не отводит глаз от верхушки башни. Он уверен, что Калидас там. И действительно, тот появляется на краю – прямой и худой, как стрела. С пустыми руками.
– Где мой сын?!
Вместо голоса из горла вырывается хрип.
___________________
33. Жертва
– Где мой сын?!
Вместо голоса из горла вырывается хрип.
– …клятье…
Порыв ветра уносит часть слова. Но Калидас явно и не думал продолжать разговаривать с самого верха. Просто шагнув за край, он медленно, словно снег, начинает снижаться.
– Где мой сын?!
– Да-да… замечательно… – раздаётся уже почти рядом. – Как я и думал.
Он обходит пентаграмму по краю, крутя в пальцах резную дощечку. Нет, их там несколько, нанизанных на один ремешок. Джитендра следит за Калидасом глазами, пока тот не заходит за спину. Обернуться что-то мешает. Воздух кажется ледяным, обжигающим и… вязким, словно древесная смола, уже начавшая застывать.
– Знаешь, я не был уверен, что это сработает. Этот твой материнский инстинкт. Но ты и правда послушно последовал за мной прямо в ловушку… На самом деле я уже похоронил и тебя, и Рохана, и свою мечту, но вы только посмотрите… никак Индра сжалился надо мной и подарил последний шанс! Как я мог его упустить?! Правда, вы так неожиданно вернулись… пришлось делать всё в спешке, от того и такая неприглядная композиция… ты уж прости.