Чёрная кровь (СИ), стр. 52

Конечно, нельзя отрицать, что сейчас Джитендра понимает и может намного больше. Чувства и правда мешали ему понять себя, всё время сбивали с нужной мысли и заставляли волноваться о совершенно бесполезных вещах… Но что, если Равиндра не совсем честен?

На вершине горы нет ни одного кустика и даже травинки, только песок и ветер. Зато отсюда виден весь остров. Все леса. И кромка океана у горизонта.

– Почему вода голубая? Я всегда думал, что Ядовитый океан фиолетового цвета.

– Он такой и есть, но намного дальше от берега.

– Там правда водятся монстры?

– Правда. А почему тебя это интересует?

– Просто… думал поплавать.

Равиндра снова щурится, и это едва ли не единственное выражение, с завидным постоянством появляющееся на его лице. Дядя, больше похожий на старшего брата, явно что-то скрывает. И Джитендре очень интересно, что именно.

Но больше ничего не спросив, он возвращается в замок. Кстати, для этого ему достаточно спуститься вниз по горе совсем немного и залезть в окно своей гостиной. Однако, Джитендра быстро выходит в узкую дверь, пробегает по широкому коридору к лестнице на противоположенной его стороне, поднимается на один пролёт и оказывается на половине Равиндры. Это его комнаты. Они в той части замка, что вросла в гору – здесь совершенно нет окон, воняет горелым жиром и много разных шкур и мехов. Больше похоже на логово зверя. Но где-то же он хранит свои вещи? Может быть книги или свитки? Те, что получил Джитендра – лишь стихотворный пересказ Великой Битвы Богов, результатом которой и стала брешь между мирами.

Несколько сундуков полны всё тех же шкур.

В одном что-то вроде нормальной одежды, только женской.

И ещё один набит кипой чёрных камзолов. Там даже есть три плаща – разной степени изношенности. Но в них не чувствуется чар. Совершенно.

Джитендра возвращается на лестницу в смешанных чувствах. Или, скорее, мыслях. С одной стороны, он не нашёл ничего. С другой, именно это и странно. Неужели все эти годы никто не вёл записи? Равиндра сам признался, что его род веками пытался достичь гармонии шести сил, но как они за этим следили?

В гостиной на самом дальнем конце длинного стола стоит поднос с жаренным мясом, рядом глиняная кружка с вином. Джитендра и правда чувствует, что проголодался. Но прежде чем сесть в резное кресло с высокой спинкой, он опять выходит на балкон, и на этот раз палящее солнце его не волнует. Он смотрит на ту половину острова, где уже был. Эти места легко определить: достаточно сосредоточиться на участке леса, чтобы ощутить эхо тех сил, что в нём обитают. И хоть Джитендра совсем недолго пробыл на территории саубха, а к урваши и вовсе попал не пешком, отпечаток увиденного и услышанного хранится в памяти. Что будет, если потянуться туда? В знакомое место? Например, к тому ложу из плетённой травы, не светящейся, как на всём остальном острове?

Трудно.

Будь там кто-то знакомый, Джитендра бы зацепился за его сознание, но это всего лишь место.

Хотя, Равиндра что-то говорил о координатах… Может он делает это иначе? Спросить бы…

Нет, лучше догадаться самому.

Хранители времени и пространства… координаты…

Почему-то вместо нужного места перед глазами вдруг возникает видение не травы, а плотно сплетённых ветвей. Это не гнездо, здесь есть стены и потолок… Чей-то дом? Дом на дереве?

Жёлтые глаза. Джитендра увидел их, но не отпрянул, а потянулся сильнее. Если он может достать до этого ратри сознанием, то, наверное, сможет перенестись и телом? Конечно, Равиндра тогда появился прямо перед башней, а значит, его способности работают как-то иначе, но Джитендра знает лишь один способ, умеет только так…

Палящее солнце исчезает, вместо него сквозь щели между ветвей с трудом пробивается скудный свет, в нос ударяет густой запах листвы и древесной смолы. Ноги подкашиваются, стены и потолок проносятся над головой, и Джитендру придавливает сверху.

Его оседлал полуголый ратри. В первый момент кажется, что на нём нет ничего, кроме ожерелья из чьих-то клыков, потом Джитендра замечает край набедренной повязки.

– Не трогай меня, – выдавливает он из себя, чувствуя сдавливающие горло сильные пальцы.

– Выпить тебя! – скрипит ратри, добавляя вторую руку.

Ответить Джитендра уже не может. Вместо этого он посылает приказ умереть. Но пытающиеся задушить его руки даже не вздрагивают. Значит, нужен контакт. Нужно сначала проникнуть в него… но в висках уже бешено пульсирует кровь, грудь разрывает от недостатка воздуха, а шея, кажется, готова сломаться в любой момент…

И вдруг прямо из-под клиновидного подбородка ратри вылезает наконечник стрелы. Нет, копья.

Тёмная фигура возникает позади уже мёртвого ратри. И у неё тоже жёлтые глаза и длинные жилистые руки. Джитендра пытается отдышаться, а в это время его спаситель уже вонзает зубы в неожиданно тонкую шею своей жертвы.

– Что ты сделал? – спрашивает Джитендра, когда тот наконец отпускает тело, и оно с грохотом растягивается на полу.

– Выпил его.

Голос второго ратри тоже похож на скрип, но выше и будто моложе. Да и сам он выглядит как подросток.

– Зачем?

– Мой отец, – пожимает тот плечами с таким видом, словно это всё объясняет, потом кивает куда-то за спину Джитендры. – Ты. Уходить.

– Так ты забрал его душу? Остаток его силы?

Тяжёлые надбровные дуги, кажется, ещё сильнее надвигаются на огромные полностью жёлтые глаза с большими чёрными зрачками, такими большими, какой бывает радужка у людей. Верхняя губа поднимается, обнажая острые клыки. И Джитендра вспоминает: ратри терпеть не могут вопросов от чужаков. Но он не чувствует ни страха, ни сомнений.

– А если бы это был не твой родитель? Или вообще представитель другой семьи? Ты бы смог забрать его силу?

– Смог бы, – раздаётся за спиной спокойный голос. – Но, кажется, я просил тебя никуда не ходить без меня.

На этот раз Равиндра лишь касается его плеча. И вот они снова у замка, на склоне горы. Почему-то ещё ни разу дядя не перемещал его сразу внутрь, всегда только рядом со стенами.

– Закрой глаза.

Звучит как приказ, и Джитендра повинуется ему, но к горлу тут же подкатывает тошнота.

– Что ты видишь?

– Ничего.

– Попробуй увидеть. Не глазами. Попробуй ощутить всё, что есть рядом.

Ощутить – это не проблема. Джитендра всегда это умел. Чувствовал стены или деревья, людей или даже просто землю под ногами. И сейчас тоже может это. Только вот с одной стороны от него словно провал. Это мёртвый замок. Но ощущается как пустое место, где нет совершенно ничего и быть не может.

– Что дальше?

Кажется, он сейчас упадёт. Ноги совершенно не держат.

– Люди тоже это умеют, – тем временем спокойно продолжает Равиндра. – Чувствовать души. Кто-то хуже, кто-то лучше. Но только ганда способны их поглощать. Ты же ощущаешь это? Всё вокруг имеет свою душу. Но лишь человеческая пригодна для содержания демонической силы. Она словно кокон. И в тоже время источник питания. И если ты собираешься использовать свои способности, позаботься сначала о том, чтобы как следует подкрепиться. Обычно телу хватает физической пищи, но саубха, например, постоянно поглощают души окружающих предметов, иначе просто бесполезны.

– И что мне-

Стоило приоткрыть глаза, и мир поплыл. Джитендра чувствует удар, вонзившуюся в бедро щепку и песок под щекой. Над головой всё ещё висит безжалостно палящее солнце, но от земли идёт приятная прохлада. Настолько приятная, что очень хочется потянуться к ней, окунуться в неё… Это почти так же хорошо, как замёрзнув, залезть в горячую воду… Или оказаться в объятьях матери… Или почувствовать большие и сильные руки Рохана на своих бёдрах…

Горло сдавливает изнутри, по щекам бегут слёзы. Но Джитендра уже судорожно мечется по собственному сознанию, пытаясь перекрыть вдруг открывшиеся потоки. Он не хочет снова бояться или мечтать, испытывать боль, тоску или отчаянье. Нет, он больше никогда и ни за что не согласится на это…