Чёрная кровь (СИ), стр. 51
– Нас.
– Что?
– Нас тут всего несколько сотен. А как ты думаешь, сколько всего демонов затянуло в брешь между мирами?
Действительно, в преданиях не называется точное число, но говорится прямо: большая часть была отсечена вместе с сушей от материка… демоны вселились в тела людей… вряд ли их тут жило очень много… но почему за тысячу лет число ганда не увеличилось, как на том, другом континенте?
Кажется, в башне Равиндра сказал что-то о половине души… так вот оно что, дело не в крови. Если у ребёнка есть способности, значит ему передаётся часть демонической силы. Видимо, демоническая сила и демоническая душа – это одно и тоже. Вот почему Равиндра сказал, что демоны бессмертны. А ещё он упомянул память… то есть, сила, душа передаётся без памяти…
Получается, Джитендра уже отдал половину своей силы? А ведь никто не предупредил и не спросил, согласен ли он. Впору бы разозлиться, но на это он не способен. Лишь ощутить лёгкое сожаление. И продолжить путь по дороге размышлений дальше, к вопросу, который раньше не казался важным:
– Ты сказал, что ты мой дядя. Как так получилось?
– Почему ты спрашиваешь?
Днём шёл дождь, и дрова в камине сырые, всё время трещат. Иногда от них отскакивают мелкие искорки и падают в небольшой открытый бочонок, стоящий рядом. Равиндра зачерпывает из него глиняной кружкой и протягивает её Джитендре. Вино.
– Я не понимаю, – поясняет тот, сделав глоток, – как кто-то мог решиться на одного ребёнка… Но чтобы на двух?
– Видишь ли, малыш, наш род… несовершенен. Ни в тебе, ни во мне нет нужной гармонии силы, как не было и в наших родителях. Хотя достичь её пытались без малого тысячу лет. Я слышал, что… мужчины из нашего рода были вынуждены брать в жёны собственных дочерей… или заставлять их рожать детей от других… Я и моя сестра… мы…
Внезапно охрипнув, Равиндра делает большой глоток и опускается в кресло-качалку, закинув края плаща на колени. От него исходит густой туман грусти и сожаления с тёмным оттенком злости. Зачем? Почему не приглушит? Ведь это несложно. Джитендра уже разобрался, что именно с ним сделал дядя: пережал или заблокировал несколько десятков потоков в мозгу, отвечающих за чувства. Конечно, далеко не все и не полностью, иначе бы просто превратил его в подобие куклы, не способной даже испытывать голод…
Воспоминание о Лилавати заставляет вздохнуть. Джитендра бы сейчас не отказался ещё раз взглянуть не неё, возможно, поэкспериментировать с силой… но пока что можно и на себе. Вот тут и тут. Нажать. Приоткрыть.
И едва не задохнуться от горечи, хлынувшей к горлу.
– Что с тобой?
Откашлявшись, Джитендра делает несколько крупных глотков и откидывается на спинку своего кресла:
– Подавился… вином…
Равиндра пристально смотрит на него, привычно сощурившись, словно так ему видно больше. Под его взглядом Джитендра вздыхает глубже, чем собирался, и туже затягивает удавку на собственных чувствах. Он ещё чувствует их. Этот страх. И тоску. И…
Но они уже потускнели. Осталось лишь воспоминание, словно о старом сне.
– Так что там про тебя и сестру?
– Она сбежала, – просто отвечает Равиндра. И на этот раз уловить его чувства не удаётся. – Никто не знал, как она это сделала, но она покинула наш островок.
– Но ты же смог прийти за мной на другой континент…
– Смог. Потому что ты, малыш, дал мне свои координаты.
***
Сумасшедшая суета: люди, мешки, приборы, трещат доски и мычат тягловые быки.
– Ты не можешь! Не должен! Это твоя страна, демон тебя подери!
– Я знаю.
– Тогда почему ты бросаешь их!? Из-за какого-то мальчишки?
– Я не бросаю. Просто вверяю тебе на время. Позаботься о троне… и моём сыне.
– Рохан!
– Прости, Васу, но я уже всё решил.
– Но этот корабль ещё даже не испытан!
– Вот заодно и испытаем. Всё, уходи, мне пора, мои люди заканчивают погрузку.
– Ты вообще уверен, что он взлетит?
– Уверен.
Джитендре кажется, что он уже видел этот огромный сарай. Только раньше у него была крыша. Да и шума поменьше. Сейчас же у подножия башни стоит такой гвалт, что двум мужчинам приходится кричать, чтобы слышать друг друга. Один стоит на наклонной доске с набитыми дощечками и всё порывается взойти на борт корабля, который явно забыли отвести к причалу, а уже нагрузили многочисленными тюками и людьми. Но корабль выглядит странно не только поэтому.
В нём пульсирует сила.
Гигант со сверкающими золотом волосами сжимает кулаки, но отходит. Второй, с длинной рыжей косой, наконец взбегает на борт. Что-то кричит. И вдруг корабль начинает мелко дрожать, натягиваются верёвки, их рубят… и судно медленно отрывается от земли. Падает задетая стена сарая – и оставшиеся на земле люди почему-то заходятся в ликующих криках. А Джитендра всё пытается понять, что же именно он сейчас видит.
А потом просыпается.
_______________
26. Секрет души
***
Сегодня двое шанкха привезли к подножию замка несколько связок дров и явно подгоревшую на костре тушу барана. Услышав скрип деревянных колёс, Джитендра вышел на балкон и вдруг почувствовал вспышку чей-то боли. Совсем слабо, как отголосок давно умершего эха. Но вот уже полдень, а он всё ещё думает о ней.
Что это было?
Кто это был?
Утром балкон скрывала тень, сейчас же на нём слишком жарко и душно, хочется в лес, подальше от старого замка. Мёртвого замка. Да, именно так, эти каменные стены кажутся высохшими костями трупа, и дело не в том, что в отличии от башни в них нет ни крупицы силы… просто раньше она здесь была. Не чары, но… что-то своё. Сбегая по ступенькам, Джитендра всерьёз опасается, что те сейчас рассыпятся под ногами. Нечто вытянуло из камней саму их суть. Если, конечно, такое вообще можно сказать о камнях. Но глыбы в лесу или те, из которых сложена ограда загонов, выглядят и ощущаются совсем по-другому. Не живыми, конечно… но и не такими пустыми и хрупкими.
Он не успевает далеко отойти от горы, как рядом, прямо из воздуха возникает фигура в чёрном плаще.
– Тебе рано пока гулять одному, Джитендра.
– Почему?
– Надо научиться контролировать своё восприятие. Ты ещё слишком восприимчив.
Равиндра идёт следом, не пытаясь остановить его и словно демонстрируя всем своим видом, что одного не отпустит. А Джитендра косится на складки чёрного плаща. Эта вещь… интересно, она зачарованна?
– Я не собирался далеко уходить. Кстати, а где живут мандега? И дакини?
– Далеко. Пока тебе рано…
– Почему?
Равиндра в несколько шагов обгоняет его и останавливается, загородив путь:
– Всему. Своё. Время.
Лицо бесстрастно, но Джитендра чувствует его нарастающий гнев. В последнее время такое общение стало привычным: у хозяина замка редко меняется мимика лица, зато эмоции свои он не приглушает. Но есть что-то странное в том, чтобы вот так просто улавливать их и ничего не испытывать самому.
Впрочем, зачем спорить? Ведь на поиски можно отправиться не только пешком. Всего-то и нужно, что разгадать секрет этого мгновенного перемещения. В конце концов, они с Равиндрой одного вида.
– Хорошо.
Но Джитендра не поворачивает назад, а делает крюк по лесу, потом поднимается на вершину лысой горы вдоль замка. Равиндра упрямо следует за ним по пятам, но это почти не мешает размышлять. И вспоминать. Той ночью, или точнее – утром, во время родов, Джитендра точно видел какое-то место на этом острове. Хотя обычно проводником для него служила Лилавати. Он полагал, что это одна из способностей саубха, но если в нём самом есть кусочки силы всех шести демонических семей, значит, хоть на какую-то малость способен и он.
Кровь… раньше она становилась чёрной, только когда он был сильно взволнован – испуган или что-то в этом роде… а во время родов его ещё и разрывало от боли… и если в таком состоянии смог дотянуться до неизвестного места и существа, то почему Равиндра настаивает на вреде человеческих чувств?