Чёрная кровь (СИ), стр. 49

Вдруг тонкие брови дёргаются удивлённо.

– Интересно, кто это придумал? Наверное, раньше защита была абсолютной… лет эдак пять сотен назад.

Он поднимает руку, щёлкает пальцами – и башня вновь вздрагивает.

– Кто вы и что вам нужно?

Из-за копий выходит огромная фигура с золотыми волосами. Васу. Его белоснежные латы в утренних лучах солнца отливают оранжевым.

– Шанкха? – презрительный смешок. – Эх, ладно… отдайте моё и я уйду.

– Кто ты и что тебе нужно?

В голосе Васу уже больше угрозы и меньше притворного почтения. Он делает несколько шагов и останавливается на расстоянии вытянутой руки от незнакомца. Он возвышается над ним почти на две головы, в плечах – раза в три шире. И всё же Джитендра уверен – сейчас тот рухнет рядом со своими солдатами. Такой же беспомощный. И такой же мёртвый.

– Я ищу племянника, громила. Отдашь его сам или мне забрать силой?

Вместо ответа Васу перекидывает копьё в левую руку и… незваный гость уклоняется от удара, отступив назад на пару скользящих шагов. Но Васу не бросается следом, он вдруг поднимает руку. Незнакомец прищуривается, и град стрел заливает всю дальнюю часть площадки, но мужчины в чёрном плаще там уже нет. Его вообще больше не видно.

Перед глазами мутнеет.

Мгновением позже Джи понимает, что кто-то схватил его за плечо и трясёт.

– Эй-эй, возвращайся.

Вжавшись поясницей в кроватку, Джитендра смотрит на того, кого только что видел снаружи башни. Вблизи его глаза кажутся более серыми, а складка губ не такой насмешливой, но всё же жестокой.

– Я не отдам тебе ребёнка, – твёрдо заявляет Джи, сам не зная, откуда взялась эта твёрдость.

– А зачем он мне? – удивляется гость, покосившись за его плечо. – Если ты решил расстаться с половиной души – это твоё дело. Передумать и убить его всегда успеешь… Джитендра, почему ты так на меня смотришь?

«… он знает твоё имя…»

– К-кто вы?

– Меня зовут Равиндра, малыш. Я пришёл, чтобы забрать тебя домой.

– Я н-не хочу…

«Лила, сделай что-нибудь!»

Взмах. Один только взмах руки – и от искрящегося облачка, почти успевшего окутать голову незнакомца, не остаётся и следа. Гость задумчиво прикусывает губу и долгое мгновение смотрит на свою раскрытую ладонь. Отчаянье внутри Джи за это время успевает смениться злостью. И вспыхнувшим гневом. Но его руку перехватывают за запястье, сжимают, ладонь касается лба…

… и всё внутри умирает.

Словно на чувства опустился колпак, и они под ним задохнулись.

– Вот так-то лучше.

Чёрный плащ закрывает обзор. Внутренностей касается холод. Сердце пропускает удар. И на голову обрушивается палящее солнце, ветер бросает волосы на лицо, солёные брызги – в рот и глаза. Джи отворачивается от разбившейся о скалу волны и невольно отступает от громады старого замка, вросшего в склон лысой горы.

________________

25. Разбавленная кровь

***

На окне решётка без рисунка, стекла нет – и ветер свободно проникает в комнату, ворошит пожелтевшие от времени листы бумаги и раздувает огонь в камине. Ночи здесь холодны. Но не темны. Джитендра пока не привык к мягкому зеленоватому сиянию, исходящему от растений после заката – свет этот не слепит, но его достаточно, чтобы рассмотреть каждую травинку, каждый листик на дереве или кусте.

Но в замке горят факелы: вонючие и пропитанные животным жиром. Поэтому Джитендра предпочитает держать окна открытыми круглые сутки.

Ему сказали, что он не пленник. И никто не дежурит за узкой дверью его спальни. И его гостиной. На всём этаже нет ни единого стражника. На самом деле Джитендра не видел их в замке вообще.

Впору даже предположить, что кроме него и Равиндры здесь никто не живёт.

Равиндра – его дядя.

Прошлым вечером они вместе пили вино и смотрели на огонь в камине, дрова для которого Равиндра принёс сам. Он сказал, что они родственники, но не объяснил ничего, хоть и велел молча слушать. И Джитендра слушал. Но не слова. Он слушал замок. Огонь. Воздух.

В момент прибытия сюда он почувствовал себя странно. Будто всю свою жизнь спал или бодрствовал лишь наполовину, но наконец-то смог очнуться. И увиденное ослепило его, а услышанное заставило оглохнуть.

Словно он всю жизнь смотрел на цветные пятна, но не осознавал, что видит картину. Или слушал звуки, но не слышал мелодию.

Однако он всё ещё не способен до конца оценить или понять смысл этого «нового». Даже наоборот – теперь ему непонятны вещи, ранее казавшиеся совершенно обыденными: например, почему горит огонь? Какая сила заставляет его пожирать сухое дерево? И если огонь питается, чтобы продлить своё существование, значит ли это, что он живой? Сотни вопросов возникают сами собой, и на многие из них удаётся найти ответ довольно быстро. И самостоятельно. Иногда – даже не вставая с места. Например, Джитендра хотел спросить Равиндру, почему в замке больше никого нет, но немного подумал и понял: всё дело в иерархии.

Но иерархия эта совсем не та, к которой он привык.

Да и замок этот совсем не похож на обиталище правителя: он старый и холодный, настолько вросший в гору, что стал с ней единым целым.

Напоминает склеп.

Но за пределами его покосившихся каменных стен много лесов и полей. Остров очень большой, даже огромный. На нём пасутся многочисленные стада. Днём здесь нещадно палит жаркое солнце, а ночью всё залито нежным сиянием. Это место называется «Чёрный континент». И кажется, здесь ничего не менялось целую тысячу лет.

Дверь открывается с пронзительным скрипом.

– Голоден?

Джитендра принимает из рук хозяина и своего похитителя поднос с несколькими кусками прожаренного мяса. Никаких тарелок. Пальцы тут же покрываются жиром, но Джитендра действительно проголодался, да никто и не требует от него особых манер. Равиндра опускается в соседнее кресло. На нём всё тот же чёрный плащ и чёрный камзол с кружевами по воротнику и широкими на бёдрах штанами – сейчас такой покрой увидишь разве что на очень старых картинах.

Вновь взглянув на Равиндру, Джитендра вздыхает, в который раз осознавая – если у них действительно одна кровь, ему, похоже, не суждено вырасти ни высоким, ни крепким. А вот способности родственника – совсем другое дело. Неплохо бы ими овладеть.

– Когда ты начнёшь учить меня?

– Уже начал, – косится на него хозяин замка, – когда приглушил твои эмоции.

– Потому что они мешают?

– Потому что их сущность человеческая. Не спорю, многие из них прекрасны… но да, они мешают.

– Демоны лишены чувств?

– Рыбы не могут плавать на суше, птицы – летать под водой, а демоны… демоны не способны жить в этом мире, малыш. Я не знаю точного ответа на твой вопрос. Но знаю, что те существа, в чьих душах смешалось человеческое и демоническое, лишены возможности познать силу одной своей половины, не отказавшись от второй.

Он мог бы и не объяснять. Джитендра и так уже понял. Как и то, что ганда на континенте, где он вырос, давно растеряли свою силу – люди говорили, что у них стала слишком жидкая кровь. Только вот у демонов нет крови… у них вообще не было тел, когда они попали в этот мир. Джитендра знает об этом с самого детства, но никогда не задумывался… не осознавал противоречия. Быть может, просто не хотел думать. Хотел притворяться человеком.

– Почему разные виды ганда называют семьями? И почему дети разных видов не выживают?

– Потому что не должны.

Резкий ответ заставляет Джитендру отвлечься от куриной ножки. Он поднимает голову и понимает, что Равиндры уже нет в кресле, тот стоит у окна.

– А как вышло, что родились такие, как мы?

Хозяин замка тяжело вздыхает.

– Не всё сразу, малыш.

Ладно, он и не надеялся получить все ответы за раз. И всё же кое-что его беспокоит. Точнее, ему нужно кое в чём убедиться.

– Равиндра…

– Да?

Джитендра облизывает губы и выпрямляется в кресле:

– Я хотел бы прогуляться. Завтра. Можно?