Балтийская Регата (СИ), стр. 124
Первые суда с русскими беженцами подходили к Южной Георгии, к островам Святой Елены, к Фольклендам. Туда-же выходили суда из Южной Америки. И в них тоже был интернационал белковых тел.
Перед лицом пандемии всё человечество собиралось в огромный кулак, способный дать отпор любым Деструкторам и не было Лидера, но были Люди. Как в далёкой древности людьми рулил коллективный разум, выталкивающий наверх региональных лидеров и спасителей и затаптывающий мелких и никчёмных негодяев.
В Канаде на острове Медхен, под прикрытием фермы для добычи криптовалют, был открыт тёплый фильтрационный лагерь на поверхности с секретным входом в одно из убежищ для вменяемых политиков, бизнесменов и цвета наций Северной Америки. Для них были оставлены флешки, которые они могли открыть только в день начала пандемии с инструкциями по спасению себя и своих близких. Точное количество и фамилии были чётко указаны в предисловии и для них тоже были выданы по счёту флешки. Североамериканскими убежищами рулили мои дети. Я туда даже носа не совал, хорошее улучшать – только портить.
Подобная процедура была проделана и с Европейскими бизнесменами и политиками, равно как и с Африканскими. Только российских там не было. За четверть века Россия полностью утратила вменяемый контингент таких людей, как и Китай и многие другие страны Азии, Африки, Латинской Америки и даже Европы и Северной Америки подверженные, в своё время, коммунистической идеологии бездельников и кухарок во власти. Были просто белковые и, пока живые тела, которые мы ни под каким видом не предполагали брать с собой в убежища.
За два дня до начала пандемии на нашу территорию началось вооружённое нападение со стороны Литвы. Первыми попытались пробить наш щит ракеты класса земля-земля, которые не принесли нам ни малейшего урона. За ними пролетели стратегические бомбовозы и попробовали ковровое бомбометание с больших высот с аналогичным нулевым успехом. Фронтовые бомбардировщики прошли на бреющем полёте наш щит, там сидели пилотами живые белковые тела, но их успели сбить наши ПВО с помощью плазмометчиков.
В ход со стороны противника пошли танки и бронемашины. Завязалось наземное сражение. «Абрамсы» и «Леопарды» горели как свечки, осыпались с небес вертолёты. Но и мы несли потери. За первый день мы потеряли около ста пятидесяти высококлассных бойцов.
Наш флот вышел из Балтийска и атаковал силы вторжения. В способах отпора мы не стеснялись. Вильнюс, Паневежис, Каунас были стерты с лица Земли совершенно. Были потоплены два авианосца с десятком кораблей охранения. Наш флот потерял один тральщик со всей командой.
По результатам первого дня боёв, мы, в лице адмирала Диктатора открытым текстом предупредили все страны мира, что, если завтра военная операция против нас будет продолжена, мы начнем использованье термоядерных средств обороны по всем столицам всех стран мира, не взирая на то, участвуют они в вооружённом конфликте против нас или нет. Был зачитан список городов, которые будут подвергнуты уничтожению в любом случае продолжения конфликта.
Бои затихли через час. Мир решал, что с нами, отмороженными на всю голову, делать.
Только беженцы из России всё прорывались к нам. Вменяемых, которых почти не было, мы впускали, остальных приходилось уничтожать. Лучшее для них – перерождение. К сожалению, мы не могли впустить в основное убежище, или к его подходам, невменяемых коммунистов, национал-социалистов и подобных им сбрендивших идиотов. Разбираться в их психических заболеваниях у нас просто не было сил и времени. Вот они и погибали. Да, вмести с детьми и женщинами. Очень прискорбный факт биографии, не спорю, но время диктовало свои условия. Мало этого, я уверен, если бы было время, то и в России и везде всё бы побурлило немного с кровью и успокоилось, но вот времени-то и не было.
День начала пандемии начался с сильного землетрясения в Китае и на Дальневосточных острова, на Курилах и в Японии. Вулканы проснулись и произошла серия небольших извержений. Затем прошли землетрясения на Ближнем Востоке и проснулась Неаполитанская кальдера с Везувием во главе. Самый большой для нас урон мы получили от извержения вулкана на острове Тенерифе. У нас не было там убежища, но вот поблизости на других островах они были и, частично обрушились. Это нарушило их герметичность. Урон мы заделали, но одно небольшое убежище для стран Магриба мы потеряли уже из-за пандемии. Риккетсии проникли туда и участь убежища была решена за восемь часов.
В Северной Америке стала извергаться Йеллоустонская кальдера. Но тут гора родила мышь. Не было гигантского извержения. Да, образовался вулкан по типу Везувия, большой, но не опасный для всего мира, как мы все посчитали. В Южной Америке стал извергаться Попокатепель, и тоже мы, и все в мире не придали этому значения.
И зря не придали. В расстоянии пятисот километров от эпицентров землетрясений и извержений уже через двенадцать часов бродили только отдельные звероподобные приматы и некоторые единицы выживших.
Через день пандемия быстро шагала по Земле, стирая, походя, все границы стран на всех континентах одновременно. К чести работников атомных электростанций, ядерных реакторов и воинов ядерных арсеналов всех стран, они, в абсолютном большинстве, погибали на постах, обезопасив мир хоть от этой ядерной хрени.
Через полтора дня на фильтрационные лагеря прибыло сорок процентов бывшей элиты Мира. За последующую неделю ещё десять человек. Больше никто не спасся. Затихли все геноциды по всей планете. Смерть уровняла всех и негодяев, и людей. Участь разбираемых на части в живую оказалась гораздо лучше, чем тех, кто их разбирал. С началом пандемии все наши войска с периметра Балтийской Руси ушли в убежища. Для выживших добровольцев – защитников убежищ мы прислали суда, которые их всех забрали и, после прохождения прямо на борту очистительной дезинфекции, их повезли в ближайшие открытые убежища, как героев. Не поленились мы дать знать об этом во все убежища, где спасались их дети и родственники. Никого не забыли и погибшим поставили памятники в убежищах.
Через неделю, мы подорвали входы в Кёнигсбергское убежище, и, с остатками населения на переполненных судах, вышли в Балтику окаянных времён. Моя «Звезда» бежала первой.
Временные струи слились в один поток за три дня до пандемии. Из памяти всех стёрлись разные воспоминания из их прошлых жизней, остались смутные сны и не более,