Проклятое Пророчество (СИ), стр. 25

Предупредив Орестонэля, что сегодня я завтракаю с родителями, я быстро с ними поела. И все мы кинулись навстречу, появившемуся на горизонте, отряду орков.

Всего их было около сотни. Тридцать лесных орков, состоявших в личном отряде Горуса. Ивануэль, ее дети и ее музыканты. Оставшиеся шестьдесят - степные орки. Сколько же раз пришлось плотам переправляться через пролив, чтобы переправить такую большую компанию? И согласится ли Эдмунизэль принять на территории Эльфийского Леса столько степняков? Тем более, сейчас, когда кто-то культивирует к ним негативное отношение.

Как всегда веселая, жизнерадостная, энергичная Ивануэль первая кинулась, к родителям и ко мне, обниматься. Потом, мы потискали ее детей. Двойняшки, Эракус и Эргонуэль, им по двадцати одному году, как все подростки, старались держаться независимо и не демонстрировали свою радость от встречи. А младшая, Эдитаэль, наша маленькая Пророчица, еще совсем ребенок, ей только пятнадцать, и она-то, со всей детской непосредственностью, охотно обнималась и целовалась со мной, Еваниэлью и Эдмунизэлем. Из всех детей Ивануэли, с ней я особенно близка, мы очень похожи по характеру.

Горус, поприветствовал нас своим красивым грудным басом, и стал представлять нам степных орков. У меня немного отлегло от души. Пятнадцать мальчишек-подростков и сорок пять женщин различных возрастов, взрослых мужчин нет. Орки, без стеснения, разглядывали нас во все глаза, в которых плескались удивление и интерес.

- Почему женщины и подростки? - тихо спросила я Горуса.

- Женщины не так агрессивны, привыкли подчиняться и много работать. Будут обслуживать здесь лесных орков мужчин. Ведь большая часть местных орчанок досталась эльфам. И подростки не так опасны, они многому научатся здесь, а потом, большинство из них, я отправлю обратно, в Степь. Я оставлю тут десять воинов из своего отряда, они будут контролировать всех вновь прибывших. Так что, за безопасность можно не волноваться.

Эдмунизель, слушающий наш разговор, одобрительно кивнул.

Повторилась суета, по расселению всех пришедших. Но я в ней почти не принимала участия. Меня отловил Данирэль. С трудом убедив Орестонэля, что мне ничего не угрожает, я смогла какое-то время побыть с Данирэлем наедине. Сегодня, он выглядел почти так же, как и при нашей первой встрече. Все следы изнурения, так поразившие меня ночью, практически сошли с его лица. И именно это заставило меня, со всей очевидностью, понять, я действительно его Дармия, и вместе с радостью, что я единственная, любимая и желанная, придавить грузом ответственности. Теперь, мне придется всю свою жизнь согласовать с его планами и интересами, чтобы не злоупотреблять его беззащитностью перед своей Дармией.

Не сводя с меня глаз, Данирэль на мою улыбку отвечал улыбкой, лучившейся безграничной радостью. Но стоило мне задуматься, и у него появлялась напряженное выражение глаз. При малейших проявлениях у меня тревоги, его ладони непроизвольно сжимались в кулаки. В общем, теперь мне надо лучше контролировать себя.

Но я и сама чувствовала зависимость от него. И в его присутствии ощущала то счастливое волнение, то навязчивые опасения совсем потерять здравый смысл, отдавшись всепоглощающим чувствам, влечению, желанию постоянно быть рядом.

- Ты согласна взять у меня брачный браслет? - волнуясь, с надеждой заглядывая мне в глаза, спросил Данирэль.

Из-за моей небольшой заминки с ответом, связанной только с сомнением в том, что не слишком ли мы спешим, и подходящее ли сейчас для этого время, его взгляд безжизненно застыл, губы плотно сжались.

- Да, согласна, - ответила я, обнимая его за шею и прижимаясь к его груди. - Только где же мы будем жить?

Он, обнимая меня в ответ, и прижимая к себе сильнее, скользнул губами по моему лицу, и, переводя дыхание, ответил:

- Здесь, в Эльгноморе. Пока, в моем временном жилище. А завтра, я начну строить дом для тебя. Самый красивый дом, на самом красивом месте.

Он, чуть отстранившись, достал из внутреннего кармана своего жилета два парных брачных браслета. Ого! Когда же он успел их раздобыть?! Я протянула ему руку, и он быстро защелкнул на ней браслет. Я поразилась изысканной, ажурной красоте браслета, а главное, его легкости, что для меня важно.

Данирэль тут же подставил свою руку. Как только я надела браслет на его руку, почувствовала, как мой браслет нагрелся, излучая приятное тепло. Данирэль крепко обнимая меня, накрыл мои губы своими, в глубоком, жарком, страстном поцелуе.

Ясное дело, что такую нашу близость и охваченность друг другом, заметили окружающие. Еваниэль нашла момент, чтобы оставшись наедине со мной, спросить, что все это значит.

- Я его Дармия, - просто ответила я, объяснив ей этим все.

- А ты его любишь? - с тревогой спросила она.

- Да.

- Ох, детка, я и рада за тебя, и сочувствую, - порывисто обняла она меня.

Когда поздно вечером улеглась суета, все разместились, успокоились, пришло время собраться в узком кругу и рассказать Ивануэли и Горусу о том, что произошло в их отсутствие.

На это совместное собрание всех, самых близких, кроме детей, я взяла с собой Данирэля. Продемонстрировав свой браслет, объяснила всем присутствующим, что я Дармия Данирэля, и сегодня приняла от него брачный браслет. На Орестонэля я даже смотреть боялась, чувствуя себя без вины виноватой.

После того, как мы с Данирэлем выслушали искренние, радостные поздравления, все направились к окраине леса, на нашу с Орестонэлем тренировочную поляну. Расселись в круг, на траве. Еваниэль между ног Эдмунизэля, прислонившись спиной к его груди. Ивануэль, в такой же позе, с Горусом. Я хотела сесть рядом с Данирэлем, но он решительно занял точно такую же позицию, как и другие пары. Бережно прижал меня к себе скрещенными, на моем животе, руками.

Взглянув на сидящего в одиночестве Орестонэля, поймала в ответ его взгляд полный тоски. Мне стало очень плохо. Стараясь, чтобы никто не заметил накатившее на меня острое чувство сожаления, сочувствия, жалости и вины я закрыла глаза. То ли Ментальный Дар Данирэля, то ли то, что я его Дармия, то ли брачный браслет виноват, но он все-таки что-то почувствовал и, прижавшись к моему уху губами, чуть слышно спросил:

- Что случилось, Сердце мое?

- Все в порядке, - неискренне ответила я.

Он напряженно стиснул руки на моем животе и снова спросил:

- Ты сожалеешь, что взяла браслет?

- Нет. Я хочу быть с тобой, - ответила я, посылая ему ментальную волну тепла и любви.

Руки Данирэля расслабились, и он довольно уткнулся носом в мою макушку.

Опять мне пришлось пересказать основные события, произошедшие со мной. Данирэль и Орестонэль дополнили мой рассказ подробным описанием той части, где каждый из них спас мою жизнь.

После бурных, возмущенных обсуждений случившегося, Эдмунизэль подводя итог, сказал:

- Давайте скоординируем наши действия. Как мы уже решили, в Асмерон возвращаемся вместе: я, Еваниэль, Ивануэль, Горус, дети и часть отряда приближенных воинов Горуса. Всем надо быть бдительными и в дороге, и в Асмероне. Я, вернувшись в Асмерон, буду настаивать на ментальном допросе Лазарэля. Если это дело его рук, в чем я практически не сомневаюсь, надо выяснить, кто его сообщники и каков масштаб возникшей проблемы. Буду добиваться адекватного наказания за попытки убийства Алинаэль и разжигание межрасовой розни. Ты, Горус, должен внимательно присматривать за лесными орками и полукровками, объяснить им, что они не должны поддаваться ни на какие провокации. Самую большую озабоченность вызывает безопасность Алинаэли. Поэтому свой отряд воинов я оставлю здесь, для ее негласной охраны. Подчиняться они будут тебе, Орестонэль. И, Алинаэль, детка, помни, что самое опасное это передвижение по дорогам. Если обстоятельства заставят тебя тронуться в путь, ты должна взять с собой всех моих воинов. Вот тебе новый амулет связи со мной, - сказал он, протягивая мне его. - Даже если у тебя все хорошо и нет новостей, регулярно связывайся со мной. Все поняли и согласны? - Когда мы заверили Эдмунизэля, что со всем согласны, он добавил: - Мы уйдем завтра, и, в этот раз, перед уходом не будет традиционного концерта Ивануэли. Нельзя терять время. К сожалению, карет у нас здесь нет, а путь не близкий.