Кто не спрятался, стр. 59

— Отличные новости. Я знала, что все образуется.

Некоторое время мы едим молча.

— А где Кейти? — спрашиваю я, будто этот вопрос только что пришел мне в голову.

— У себя в комнате, по-моему. Что-то не так?

И в этот момент я решаю, что не расскажу ему.

Пусть сосредоточится на завтрашнем собеседовании и не волнуется за меня. Он еще решит, что ему нужно остаться дома и присматривать за мной. И расстроится оттого, что Кейти связалась с каким-то извращенцем. Я игнорирую настойчивый голос в голове, голос, утверждающий, что я не хочу рассказывать Саймону о случившемся, поскольку не уверена в своей правоте.

Я слышу шаги на лестнице — Кейти идет в кухню.

— Привет, мам. Рано ты вернулась с работы, — говорит она, не отрываясь от телефона.

Я перевожу взгляд с нее на Саймона, чувствуя себя кроликом на дороге перед несущимся автомобилем, когда нужно решить, в какую сторону прыгать. Кейти включает чайник и, хмурясь, смотрит в телефон.

— Все в порядке, солнышко?

Саймон с любопытством смотрит на меня, но ничего не говорит. Если он и услышал тревогу в моем голосе, то спишет ее на происходящее в последнее время. «Нервное перенапряжение», как написал в документах Грехем, отправляя меня домой.

— Айзек должен был зайти за мной, но прислал сообщение, что задерживается.

Кейти удивлена, но не расстроена. Она не привыкла, чтобы ее подводили, и мне стыдно, что я стала тому виной.

Я думала, что полиция сразу же заберет у Айзека мобильный, и представляю себе разговор в полицейской машине или уже в участке:

«Мне нужно отправить сообщение моей девушке».

«Одно сообщение — и передайте нам телефон».

А может быть, все было иначе. Может, Айзек поладил с патрульными, очаровав девушку-полицейскую и подружившись с ее коллегой-мужчиной.

«Мне правда нужно сообщить моей девушке о случившемся. Она будет волноваться. Вы же видели ее мать, она психически неустойчива».

— Он сказал, что его задержало? — спрашиваю я у Кейти.

— Не-а. Наверное, что-то с пьесой. Он все время работает — конечно, так и должно быть, когда ты сам себе хозяин. Но я все равно надеюсь, что все в порядке, у нас же премьера через семь часов.

Залив лапшу быстрого приготовления кипятком из чайника, Кейти берет тарелку и идет в свою комнату, а я откладываю вилку. Сегодня же премьера. И как только я могла забыть? Что, если Айзек не успеет выйти из полицейского участка?

— Не голодна?

— Прости.

Я сама вляпалась в неприятности и теперь не знаю, как от них избавиться. Я брожу по дому, время от времени предлагая Кейти выпить чаю, и готовлюсь к моменту, когда же она скажет мне, что из-за меня Айзека арестовали.

«Но это добровольная дача показаний», — напоминаю я себе. Его не арестовали.

Правда, едва ли эта разница будет иметь какое-то значение для Айзека. Или для Кейти. В пять Мэтт заезжает за ней, чтобы отвезти в театр.

— Она еще собирается, — говорю я. Мэтт стоит на крыльце, и я чувствую, как в коридор задувает холодный ветер. — Я бы пригласила тебя войти, но… ты же знаешь.

— Я подожду в машине.

Кейти сбегает по лестнице, натягивая пальто, и чмокает меня в щеку.

— Удачи тебе. Ни пуха ни пера — так, кажется, говорят?

— Спасибо, мам.

Когда Мэтт уезжает, у меня звонит мобильный и на экране высвечивается номер констебля Свифт. Я поднимаюсь на чердак, в кабинет Саймона, протиснувшись мимо Джастина и бросив ему: «Извини». Наконец-то я закрываю за собой дверь.

— Мы его отпустили. — Келли не тратит время на экивоки.

— Что он сказал?

— То же, что и вам. Он увидел вас в метро, ему показалось, что вы испуганы. Сказал, вы все время оглядывались и нервничали.

— Он признал, что следил за мной?

— Сказал, что шел в гости к вашей дочери, поэтому вполне естественно, что у него был такой же маршрут. Когда вы бросились бежать, он испугался, что что-то случилось, и помчался за вами.

— Но почему он не подошел ко мне и не заговорил? Когда увидел меня в метро? Он мог бы подойти ко мне раньше.

— Похоже, он считает, что он вам не нравится, — поколебавшись, отвечает констебль Свифт. На мониторе Саймона отклеивается стикер, и я прижимаю его уголок пальцем. — Мы получили доступ к его телефону и ноутбуку, Зоуи, — он без каких-либо возражений предоставил нам все пароли. И, судя по предварительному анализу, ничто не связывает его с сайтом «Найдите Ту Самую». Отдел киберпреступлений проведет более тщательный анализ в ближайшую пару часов, и, безусловно, я вам сообщу, если мы что-то узнаем. — Она опять колеблется, и теперь ее голос звучит мягче: — Послушайте, Зоуи, я не думаю, что он как-то связан с веб-сайтом.

— Господи, что же я наделала! — Я закрываю глаза, будто так могу отгородиться от всей этой каши, которую заварила. — Дочка никогда меня не простит.

— Айзек с пониманием отнесся к возникшему недоразумению. Он знает, что в последнее время на вас многое навалилось. Мне показалось, что он предпочтет сохранить случившееся в тайне.

— Он не расскажет Кейти? Но почему?

Констебль Свифт вздыхает, и я слышу усталость в ее голосе:

— Может, он просто хороший парень, Зоуи.

Когда я просыпаюсь на следующий день, в доме царит тишина. В спальне необычно светло, и когда я отдергиваю занавески, то вижу, что все замело снегом. Дороги уже расчистили — городские службы и интенсивное дорожное движение дают о себе знать, — но мостовые и сады, крыши и машины перед домами покрывает светлая пелена, мягкий белый снег в пять сантиметров глубиной. Крупные снежинки пролетают за окном, устилая следы на тропинке.

Я целую Саймона в губы.

— Снег идет! — шепчу я, как ребенок, которому хочется поиграть на улице.

Улыбнувшись, он притягивает меня к себе.

Когда мы встаем, снегопад уже прекратился. У Джастина очередная долгая смена в кафе, а Кейти отсыпается после премьеры. Она оставила мне записку у чайника:

Мы собрали аншлаг! Самый полный зал за все время, говорит Айзек. Целую.

Он ей не сказал. Я медленно выдыхаю.

Нужно будет поговорить с ним. Попросить прощения. Но не сегодня.

— Когда у тебя собеседование?

— В два, но я подумал, что выйду утром и куплю пару выпусков этой газеты, чтобы подготовиться к собеседованию. Ты не против? Сможешь посидеть тут сама?

— Все будет в порядке. Кейти же дома. Устрою уборку, наверное.

В доме царит кавардак, стол, который мы накрывали только две недели назад, вернулся в свое привычное состояние хаоса. Прошлой ночью я выложила на него счета и чеки, выданные Грехемом, но не могу приступить к работе, пока все не уберу.

Саймон целует меня на прощание, и я желаю ему удачи. Насвистывая себе под нос, он открывает дверь, и я улыбаюсь.

Кейти просыпается около одиннадцати. У нее мешки под глазами, на щеках — следы грима, но она сияет.

— Это было потрясающе, мам! — Кейти берет у меня чашку чаю и идет за мной в гостиную. Пододвинув стул, она садится, поджав колени к груди. На ногах у нее огромные пушистые тапочки. — Мне ни разу не понадобилась помощь суфлера. А в конце кто-то в зале даже вскочил на ноги! Мне кажется, это был какой-то знакомый Айзека, но все равно.

— Значит, деньги за представление ты все-таки получишь?

— Точно. Правда, сначала придется заплатить за аренду театра, печать билетов и все такое.

Я молчу, думая, забрал ли уже Айзек свою долю.

— А ты почему не на работе? — вдруг осознает Кейти.

— Я на больничном.

— Мам, ты почему не сказала? Тебе не надо заниматься всем этим. Давай я заберу. — Вскочив, она отбирает у меня стопку документов, оглядывается и кладет их на стол. Какой-то чек слетает со стола и падает на пол.

— Это… не такой больничный. Грехем позволил мне некоторое время поработать дома, пока полиция не разберется с тем сайтом.

Мне приятно говорить о случившемся вот так, будто сайт — это какая-то мелочь. Это придает мне сил, как сказала бы Мелисса.