Кто не спрятался, стр. 29

Последние выпуски я собрала сама, покупая «Лондон газетт» каждый день, но старые пришлось добывать в редакции газеты. Я полагала, что можно просто прийти туда и попросить старые выпуски, но, конечно же, все оказалось не так просто. С меня содрали 6.99 фунтов за каждый выпуск. Нужно было сделать копии с газет в кабинете Грехема на работе, но к тому времени, как мне в голову пришла эта идея, газет там уже не было. Наверное, Грехем их выбросил.

Я слышу шорох на втором этаже и замираю, но в доме опять воцаряется тишина. Я ввожу строку поиска: «женщины убиты в Лондоне». К счастью, результатов мало, к тому же ни одна из фотографий не совпадает со снимками в объявлениях. Я быстро понимаю, что общий поиск мне ни к чему, и переключаюсь на рубрику «Гугл-Картинки» — так будет быстрее и куда эффективнее. Целый час я пролистываю фотографии полицейских, мест преступления, рыдающих родителей и ничего не подозревающих жертв, чья жизнь оборвалась так внезапно. Но все они — не мои.

«Мои…»

Теперь все эти женщины из объявлений стали «моими», эти женщины на вырезках. Интересно, заметил ли кто-нибудь из них свою фотографию в газете? Испуганы ли они, как я? Думают ли, что кто-то следит за ними, преследует их?

Мое внимание привлекает фотография светловолосой женщины в шапочке и мантии выпускника. Женщина улыбается фотографу, и мне кажется, что я узнаю́ ее. Я смотрю на вырезки. Я просматривала их уже столько раз, что теперь в точности знаю, которую ищу.

Вот она.

Это та же женщина? Я прохожу по ссылке, и фотография высвечивается на странице новостей — онлайн-версии «Лондон газетт», сколь бы иронично это ни было:

Полиция расследует убийство женщины, найденной мертвой в Тернем-Грин.

Западный Лондон. Линия Дистрикт, если не ошибаюсь. Я пытаюсь представить карту метро. Это в противоположной части Лондона от того места, где убили Таню Бекетт. Могут ли эти два убийства быть связаны? Женщину зовут Лора Кин, в статье три ее фотографии. Лора в мантии выпускника стоит между пожилыми мужчиной и женщиной — должно быть, это ее родители. Второй снимок — не постановочный, на нем Лора смеется, поднимая бокал. «Студенческое общежитие», — думаю я, заметив пустые бутылки из-под вина в углу и клетчатый плед, которым, как занавеской, отгорожена часть комнаты. И наконец, фотография с работы: Лора в рубашке с высоким воротником и жакете, волосы аккуратно собраны на затылке. Я увеличиваю снимок, затем беру вырезку и прикладываю к экрану.

Это она.

Я не позволяю себе задуматься о том, что это значит. Скопировав ссылку страницы, я отправляю ее себе на рабочую почту, чтобы потом распечатать статью.

Мой следующий запрос: «сексуальные преступления женщины Лондон». Но затем я понимаю, что ничего у меня не получится. На снимках на экране — мужчины, а не женщины, а когда я перехожу к статьям, имена жертв не упоминаются. Они безлики. Такая анонимность призвана защитить их, но я разочарована.

Затем я замечаю заголовок над снимком с камер слежения:

Полиция разыскивает извращенца, пристававшего к женщине в вагоне лондонского метро ранним утром.

Подробностей мало:

Двадцатишестилетняя женщина ехала по линии Дистрикт от станции «Фулхэм Бродвей», когда ее начал сексуально домогаться мужчина в вагоне. Британская транспортная полиция опубликовала снимок с камер наблюдения. Предпринимаются попытки отыскать данного мужчину в связи с инцидентом.

Я смотрю на объявления.

— Это случилось с кем-то из вас? — вслух спрашиваю я.

Снимок ужасно размыт и смазан настолько, что я даже не могу понять, какого цвета у этого мужчины волосы. Его бы собственная мать не узнала.

Я на всякий случай добавляю ссылку в закладки, а потом смотрю на экран. Все это бессмысленно. Как раскладывать пасьянс, когда половины карт не хватает. Я слышу шаги на лестнице и выключаю айпад. От моего движения часть вырезок падает на пол, и, когда Саймон входит в гостиную, я все еще их подбираю.

— Я проснулся, а тебя нет. Ты чем занимаешься?

— Не могла уснуть.

Саймон смотрит на вырезки в моей руке.

— Это из «Лондон газетт». — Я опять раскладываю их на подушке. — Каждый день выходит новое объявление.

— Но зачем они тебе?

— Я пытаюсь выяснить, что случилось с женщинами из объявлений.

Я не называю ему настоящую причину, по которой купила так много выпусков «Лондон газетт». Сказать это вслух — значит, признать, что все это происходит на самом деле. Что однажды я открою «Лондон газетт» и увижу фотографию Кейти.

— Но ты ведь ходила в полицию. Я думал, они этим занимаются. У них есть базы данных, отчеты о преступлениях. Если речь идет о серии, они найдут связь.

— Мы и так знаем связь. Это эти объявления, — упрямо отвечаю я.

Но в глубине души я понимаю, что Саймон прав. Мой подход Нэнси Дрю — жалкий и бессмысленный. Что толку оттого, что я не сплю ночью?

Вот только я узнала о Лоре Кин.

Я нахожу ее объявление.

— Вот эту девушку убили. — Я передаю вырезку Саймону, открываю сохраненную ссылку и показываю на экран планшета. — Это же она, верно?

Он некоторое время молчит, хмурясь и раздумывая.

— Тебе так кажется? Наверное, похожа. Но у нее этот «модный вид», да? Как у всей молодежи сейчас.

Я знаю, что он имеет в виду. У Лоры длинные светлые волосы, тщательно уложенные так, чтобы создать видимость беспорядка. Темные, четко очерченные брови. Безукоризненная кожа. Она похожа на тысячи девушек в Лондоне. Она могла бы оказаться Таней Бекетт. Или Кейти. Но я уверена, что она — из «моих». Уверена, что это ее фотография в объявлении.

— Если ты волнуешься, сходи еще раз в полицию. — Саймон возвращает мне айпад. — А сейчас ложись спать. Три часа утра, тебе нужно выспаться. Ты еще не до конца пришла в себя после гриппа.

Я неохотно укладываю планшет в коробку, собираю объявления и сую их туда же. Я устала, но мысли беспокойно мечутся в голове.

Засыпаю я только с рассветом, а просыпаюсь в десять утра. Голова как ватой набита, в ушах звенит, будто я всю ночь просидела в шумном помещении, а от недосыпа я чуть не падаю в дýше.

Раз в месяц по воскресеньям мы обедаем с Мелиссой и Нейлом — эта традиция появилась сразу после того, как мы с Кейти и Джастином переехали сюда и Мелисса пригласила нас к себе. Наш дом тогда был набит коробками — вещи из дома, который я арендовала после ухода от Мэтта, и мебель из хранилища, пролежавшая там два года. Белый и чистый дом Мелиссы показался нам огромным в сравнении с нашим.

С тех самых пор мы устраиваем воскресный обед либо за длинным блестящим столом Нейла и Мелиссы, либо за моим столиком из красного дерева, купленным в антикварной лавке на рынке Бермондси за сущие гроши, потому что одна из ножек шаталась. Раньше дети делали за ним домашние задания, и на столешнице до сих пор остался след от шариковой ручки Джастина — он царапал стол в знак протеста.

Сегодня моя очередь готовить воскресный обед, и я отправляю Саймона за вином, а сама приступаю к нарезке овощей. Кейти тянется за кусочком сырой морковки, и я шлепаю ее по кончикам пальцев.

— Со стола уберешь?

— Сегодня очередь Джастина.

— Ох, вы у меня два сапога пара. Можете вдвоем со стола убрать.

Я зову Джастина, и он кричит из своей спальни что-то неразборчивое.

— Помоги накрыть на стол! — надсаживаюсь я.

Наконец он спускается на первый этаж — в пижамных штанах и с голым торсом.

— Уже полдень, Джастин. Ты что, проспал все утро?

— Отстань, мам. Я всю неделю работал.

Я не могу на него сердиться. Мелисса просит его работать в кафе сверхурочно, но ему, похоже, это нравится. Вот как на людей влияет ответственность. Хотя, я подозреваю, повышение зарплаты сыграло в этом не последнюю роль.

Мою столовую и комнатой-то назвать нельзя — так, часть гостиной, отделенная арочным сводом. Большинство наших соседей снесли стену между кухней и гостиной или соорудили пристройку, как Мелисса с Нейлом, но нам по-прежнему приходится носить тарелки из кухни через гостиную в столовую, и на ковре остались четкие отметины этих постоянных перемещений. На самом деле накрывать на стол имеет смысл только на время воскресного обеда раз в месяц, в остальные дни мы даже со стола не убираем.