Кто не спрятался, стр. 30

— Осторожнее с этими документами, — говорю я Джастину: зайдя в столовую с ножами и вилками, я замечаю, как он перекладывает стопку бумаг на подоконник.

Хотя на обеденном столе царит хаос, я стараюсь раскладывать бумаги по отдельным стопкам: счета Мелиссы по двум кафе и бухгалтерские документы из «Холлоу и Рид» с бесконечными чеками Грехема за обеды и такси.

— Нужно еще принести стул из комнаты Саймона, — напоминаю я.

Джастин резко поворачивается ко мне:

— Теперь это «комната Саймона»?

До переезда сюда Саймона мы говорили о том, чтобы отдать чердак Джастину. Он поставил бы там игровую приставку и диван, мог бы приглашать друзей, чтобы они не ютились у него в спальне. Ему нужно было свое пространство.

— Ну, с чердака. Ты знаешь, что я имею в виду.

Я не собиралась отдавать чердак Саймону. Джастин ничего не сказал, когда я сообщила детям о своих отношениях с Саймоном, и я наивно полагала, что молчание — знак согласия. И только когда Саймон переехал к нам, начались ссоры. Он привез мало мебели, но вся она была очень дорогой, и я постеснялась сказать ему, что у нас не хватает места. Мы поставили его мебель на чердак, решив позже подумать над тем, что с ней делать. И мне показалось, что стоит предоставить Саймону отдельную комнату, — так они с Джастином не будут вынуждены проводить много времени вместе и я с детьми иногда смогу смотреть телевизор.

— Просто принеси стул.

Вчера вечером, когда я пришла из магазина с запасом еды на целую армию, Кейти заявила, что не придет на обед.

— Но это же традиционный воскресный обед!

Она ни разу не пропускала такие обеды. Как и Джастин, даже когда ему интереснее было возиться с игровой приставкой, чем общаться с родными.

— Я должна встретиться с Айзеком.

«Ну вот, началось, — подумала я. — Она нас бросает».

— Так пригласи его сюда.

— На семейный обед? — Кейти фыркнула. — Нет уж, спасибо, мам.

— Придут Мелисса и Нейл. Будет хорошо. Я не буду его донимать, обещаю.

— Ладно. — Мои слова, похоже, не убедили Кейти, но она берет мобильный. — Хотя он наверняка откажется прийти.

— Изумительные отбивные, миссис Уолкер.

— Зовите меня Зоуи, пожалуйста, — вот уже в третий раз говорю я.

«По возрасту ты ближе ко мне, чем к моей дочери», — хочется добавить мне. Айзек сидит между Кейти и Мелиссой.

— Сидеть между двумя красавицами — хорошая примета, — сказал он, когда они рассаживались за столом.

Мне захотелось засунуть два пальца в рот и сделать вид, будто меня тошнит. Не может же Кейти восторгаться такой банальщиной? Но она смотрит на Айзека, будто он с небес к ней спустился.

— Как ваши репетиции? — спрашивает Мелисса.

Я с благодарностью поглядываю на нее. Присутствие нового человека на обеде вызвало некоторую неловкость, а не могу же я все время спрашивать, нравится ли гостям угощение.

— Отлично. Я в восторге оттого, как Кейти прониклась ролью и как быстро сработалась с остальными, учитывая, что она присоединилась к нам позже. В следующую субботу у нас генеральная репетиция, и я вас всех приглашаю. — Айзек обвел рукой стол. — Очень полезно, когда на репетиции присутствуют настоящие зрители.

— С удовольствием, — отвечает Саймон.

— И папе можно прийти? — спрашивает Кейти.

Я скорее чувствую, чем вижу, как Саймон каменеет.

— Чем больше людей, тем веселее. Но вы все должны пообещать не забрасывать нас гнилыми помидорами. — Он улыбается, и все вежливо посмеиваются.

Мне хочется, чтобы ужин поскорее завершился, Кейти с Айзеком ушли и я могла спросить Мелиссу, что она о нем думает. Мелисса с интересом посматривает на него, но я не могу понять, нравится он ей или нет.

— Как твое расследование, Зоуи? — Нейла очень заинтересовала история с фотографиями в «Лондон газетт», и теперь каждый раз при встрече он спрашивает, есть ли новости по этому поводу и что узнала полиция.

— Расследование?

Мне не хочется говорить об этом с Айзеком, но прежде, чем я успеваю сменить тему, Кейти все ему выбалтывает. Об объявлениях, моей фотографии и убийстве Тани Бекетт. Меня тревожит его любопытство: глаза у него горят так, будто Кейти рассказывает о захватывающем фильме или новой книге, а вовсе не о реальной жизни. Моей жизни.

— И мама нашла еще одну. Как ее зовут, мам?

— Лора Кин, — негромко отвечаю я.

Я вспоминаю фотографию Лоры с выпускного и думаю, где этот снимок теперь. В столе журналиста, писавшего статью? На каминной полке в доме ее родителей? Может быть, они убрали фотографию с глаз долой, потому что не могут смотреть на нее всякий раз, проходя мимо?

— Как вы думаете, откуда у них ваша фотография? — осведомляется Айзек, не замечая, что я не хочу этого обсуждать.

Я не понимаю, почему Кейти его не останавливает? Может быть, пытается произвести на него впечатление? Нейл и Саймон молча жуют, Мелисса периодически посматривает на меня: все ли со мной в порядке?

— Кто знает… — Я пытаюсь говорить беспечно, но пальцы у меня немеют, нож в руке трясется.

Саймон отодвигает пустую тарелку и откидывается на спинку стула, опустив руку мне за спину. Всем может показаться, что он просто отдыхает после сытного обеда, но я чувствую, как он поглаживает меня большим пальцем по плечу, подбадривая и успокаивая.

— «Фейсбук», — уверенно заявляет Нейл. — В таких случаях всегда пользуются «Фейсбуком». Большинство случаев мошенничества с личными данными в наши дни предполагает использование имен и фотографий из соцсетей.

— Бич современного общества, — откликается Саймон. — Как называлась фирма, с которой ты сотрудничал пару месяцев назад? Биржевые маклеры?

Нейл недоуменно смотрит на него, потом, вспомнив, посмеивается.

— «Хизертон». — Он поворачивается к Айзеку, потому что все остальные эту историю уже слышали. — Они пригласили меня отследить незаконные операции, но, пока я был там, устроили что-то вроде церемонии инициации новенькой девочке-маклеру. В стиле фильма «Волк с Уолл-стрит». Создали группу на «Фейсбуке», где обсуждали, что с ней делать дальше.

— Ужас! — откликается Айзек, но его глаза говорят об обратном: ему явно любопытно. Он перехватывает мой взгляд и угадывает мои мысли. — Вы думаете, я злорадствую. Простите. Это проклятье любого режиссера, наверное. Я всегда представляю себе, как та или иная история выглядела бы на сцене, и эта… эта была бы великолепна.

Этот разговор испортил мне аппетит, и я откладываю нож и вилку.

— Я почти не пользуюсь «Фейсбуком». Я и страничку-то завела, просто чтобы поддерживать отношения с родственниками.

Моя сестра Сара живет в Новой Зеландии, у нее загорелый муж-атлет и двое идеальных детей, которых я видела один раз в жизни. Сын — адвокат, а дочь — педагог в школе для детей-инвалидов. Неудивительно, что у Сары такие успешные дети, она всегда у нас была «золотой девочкой». Родители никогда не говорили этого прямо, но в их глазах я всегда видела вопрос: «Ну почему ты не можешь быть такой, как твоя сестра?»

Сара была прилежной ученицей и всегда помогала маме по дому. Не включала громкую музыку, не валялась в постели по выходным. Окончила школу с хорошими оценками, поступила в колледж, отучилась на секретаршу. Не вылетела, забеременев. Иногда я думаю, как отреагировали бы наши родители, если бы это произошло с ней, а не со мной. Были бы они так же строги к ней?

«Собирай вещи», — сказал папа, когда узнал. Мама расплакалась. Но я не знала, плачет она оттого, что я беременна, или оттого, что папа выгнал меня из дома.

— Вы не поверите, сколько информации можно получить по вашей страничке в социальных сетях, — говорит Айзек.

Он достает из кармана мобильный — изящный шестой айфон — и ловко проводит кончиками пальцев по экрану. Все наблюдают за ним, будто он вот-вот покажет какой-то фокус. Айзек протягивает мне телефон, и я вижу сине-белые тона странички «Фейсбука». В поле поисковика — мое имя, под ним — ряд страниц Зоуи Уолкер, каждая с крошечным фото.