Кошмарная практика для кошмарной ведьмы, стр. 47

Из-за перегородки взметнулась тень — я отшатнулась. Крепкие руки ухватили меня за талию, притиснули к стенке, что-то звякнуло в сумке.

Валентайн шумно дышал мне в лицо.

«Что?..»

Он схватил меня за груди, влажный язык настойчиво толкнулся в губы. Я вытаращилась на зажмурившегося Валентайна.

«Да они обнаглели все! — Грудь распирало. — Проклятый Холенхайм!»

И Саги, из-за которого теперь нужен этот… оборотень драный!

Метод борьбы я знала: разомкнула губы. Язык скользнул внутрь, неловко тыкался в мой, рука увереннее стиснула грудь, а другая полезла за пояс.

Я стиснула зубы. Крепко! Валентайн взвился, затрепыхался, теперь его глаза были широко-широко открыты. Скрежетнув зубами, я их разжала с некоторым даже сожалением.

— Аа, — Валентайн зажал рот и согнулся пополам, и заскакал, разгибаясь и снова сгибаясь, словно в ритуальном танце. — Мыммм…

«Так тебе и надо, — сердце бешено стучало. — И не только тебе». Я решила обойтись без демонстративного оплёвывания, хотя с радостью прополоскала бы рот. Валентайн попрыгал и, разогнувшись, уставился на меня с тем же праведным недоумением, что и Саги недавно.

Я положила руку на оттягивавший пояс жезл:

— Это было предупреждение. В следующий раз будет проклятие мужского бессилия, и я не умею его снимать.

— А… фы ехо снаешь? — В ладонь полюбопытствовал Валентайн.

— Были пострадавшие, — приукрасила я, ведь у нескольких магов не встало — и всё на меня.

Валентайн внимательно оглядел меня с головы до ног и с ног до головы. Кивнул, обошёл стол и уселся.

Гнев ещё горячил кровь, запоздало прихлынувшую к лицу. Шумно отодвинув стул, я бросила мокрый плащ на спинку соседнего и села. Сцепив пальцы, уставилась на зажимавшего рот Валентайна. Тот приподнял брови:

— Фто?

— Зачем вы это сделали? — Я поджала губы и смотрела исподлобья.

— Хофел убезися, фто фы не тахая… хах пьезызушая везьыа.

— Учитывая метод, — я демонстративно оправила на груди помятую блузу, — кажется, вы жаждали убедиться, что именно такая.

Покрасневший Валентайн убрал ладонь ото рта:

— Вздор. Я должен был знать, с кем имею дело. Вдруг придётся представлять вас родственникам, — он понизил голос, — а среди них есть дамы.

— Не убедили.

— Но вы же не невинная девушка, — Валентайн ощупал меня взглядом, — и не замужем, не вдова, и мало ли как вы…

— У меня справка есть, что всё было сделано официально, — ледяным тоном уверила я.

«И как было бы прекрасно, будь справка настоящей…»

— Аа, — склонив голову, Валентайн повёл пальцем по скатерти, ковырнул. — Хм. Это хорошо, что… официально… Мм, а как это, когда официально? — Он изящно повертел рукой. — То есть я, конечно, понимаю физиологический момент, но как вы в таком случае выбираете? Приглашаете кого-то конкретного?

В памяти всплыл холл в золотых лучах солнца и стайка девушек у доски объявлений, лист с двумя графами: в левой — ведьмы, в правой — инициаторы, и шёпот, и нервные смешки. Кашлянув, я резко спросила:

— Зачем вы меня позвали?

Облокотившись на стол, Валентайн потёр губы:

— Теперь я буду сопровождать вас по рабочим делам.

Грудь стиснуло, я беззвучно открыла и закрыла рот. Выдохнула:

— По всем делам?

— Да, — обречённо кивнул Валентайн.

— Но почему?

— Помогать вам — своего рода наказание, — Валентайн, откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди. — Дядя учит смирению.

— Только чтобы вас проучить? — Я вскинула брови.

Пристально посмотрев на меня, Валентайн отрицательно качнул головой:

— Просто не доверяет вашей компетенции. Он и Гауэйна с его увле… кхм. Дядя и Гауэйна не считал достаточно квалифицированным для работы на столь обширной территории, а вас и вовсе ни во что не ставит.

Ой, да как угодно: главное, у меня в помощниках сильный маг! С каждой секундой осознания я будто приподнималась над стулом. Валентайн меня прикроет! Счастливая улыбка выкручивала мышцы, не давая себя скрыть.

Валентайн отвернулся к витражу:

— Хотя бы вас это радует.

— Конечно! — Я, опустив ладони на край стола, разглядывала невольного помощника, белый накрахмаленный воротник, тонкую тёмную ленту галстука вокруг шеи.

Он гуля чуть не одной левой уложил — ещё бы не радоваться! И отказ целоваться вроде принял… надеюсь, принял. Надеюсь, по представлениям дядюшки, лапать женщину без её согласия тоже не достойно аристократа, и племяннику это объяснено.

У торца стола резко, но бесшумно опустился стул. На нём вдруг оказался желтоволосый. Выражение его лица, блеклого из-за светлости коротких густых бровей и ресниц, было обезоруживающе наглым. Весёлый плотоядный взгляд серых больших глаз раздевал, в улыбке пухлых губ сквозила развращённая надменность. Я почувствовала себя голой, по спине поползли мурашки, будто меня коснулся холодный воздух.

— Надеюсь, он, — желтоволосый указал мощной рукой на скривившегося Валентайна, — не слишком вас утомил. Разрешите представиться: Ксавье де Эйлар. Рад увидеть вас вблизи, прекрасная Мияна.

Пока я открывала рот, он ухватил меня за руку, прижался губами к запястью и ласково-ласково, точно кот на сметану, посмотрел исподлобья. Сложив руки на груди, Валентайн хмуро отвернулся к стекляшкам витража.

— Отпустите, — глухо попросила я, дёрнула руку, и она неожиданно легко выскользнула из захвата. — Для вас — госпожа Тар.

Похоже, здесь надо остужать буквально всех.

Не сводя взгляда с окна, Валентайн хладнокровно поведал:

— А ещё она грозит проклятием мужского бессилия.

— Ты просто не умеешь обращаться с прекрасными женщинами, — облокотившись на стол, Ксавье… вроде просто смотрел с налётом насмешливого восхищения, улыбался, но от этого тянуло поёрзать, опустить взгляд, стыдливо покраснеть. — И я знаю контрзаклятие.

Брови Валентайна взлетели, блестящий взгляд метнулся на Ксавье, а тот улыбался мне — и, похоже, порой этого было достаточно, чтобы развратить и совратить. Ощущение наготы меня не оставляло, во рту пересохло. Треснуть бы этому Ксавье жезлом по голове. А ещё лучше — в пах. Мечты, мечты…

— Ну-ну, — лениво отозвался Валентайн. — Желаю удачи.

Нет, я понимаю, что ведьмам куда проще вести разгульный образ жизни, но… Я поднялась:

— Когда созреете просто поговорить, не напрашиваясь на проклятие, — вы знаете, где меня искать.

— Правильно. Нечего нам с ним делать, этот девственник ничего не умеет, — улыбнулся Ксавье (багровея, Валентайн округлил глаза, набрал в лёгкие воздуха, но лишь беззвучно шевелил губами) и накрыл мою ладонь: — Другое дело я.

Отдёрнув руку, я подхватила плащ и зашагала прочь, громко стуча набойками по полу, лестнице. Щёки горели, внутри кипело и клокотало: это несправедливо! Я веду себя пристойно! Ни разу не переступила границ дозволенного — с этими двумя точно не переступала. И со стражниками, и… Щёки зажгло сильнее: с де Гра я перегнула палку, если бы не Полина…

Я застыла внизу лестницы, покачивая занесённой в воздух ногой и мысленно повторяя: «Полина… Полина. Полина!»

Ночью — тайно! — Полина де Гра ехала в сторону выселка Жаме. Выселок защищали амулеты её отца — Мосса. Была тут связь? Или она, как и я, просто оказалась не в то время не в том месте?

Выдохнув — всё это время я не дышала, — я медленно, ни на кого не глядя, подошла к дверному проёму. Дождь то чуть стихал, то превращался в серую стену, и брызги почти долетали до порога, на котором застыла я, снова и снова вспоминая мелькнувшее во тьме лицо Полины де Гра. Испуганное, бледное лицо очень спешившей женщины.

Холодеющими пальцами я раскрыла сумку, вывернула карту. Свет из-за дождя был блеклым, дрожащим, я вглядывалась в названия выселков, домов, построек, солевых карьеров, холмов и… на одном из них, рядом с городом и выселком Жаме, значилось более корявым, чем остальные надписи, почерком: «п. де Гра». Туда вела дорога, почти перпендикулярно подходившая к той, по которой я вчера ехала.