Кошмарная практика для кошмарной ведьмы, стр. 46

«Будь он неладен, козёл рыжий», — я пошла вдоль стены, призывая:

— Рыжик! — В горле пересохло. Облизнув губы, я продолжила: — Рыжик! Рыжичееек!

Из-за поворота стены прогарцевала Королева, гордо являя моему взору царственного Валентайна, но смотрела из-под длинной чёлки так, словно хотела простучать копытами по мне.

— Коня не видно, вряд ли он слышит ваши завывания, — Валентайн сложил ладони на высоком, круто изогнутом рожке передней луки.

Завывания? Да кто бы говорил! Или в устах оборотня это считается комплиментом?

— Да, вряд ли, — я печально глянула исподлобья. — Даже не знаю, что теперь делать…

Мы молча смотрели друг на друга, я — жалобно на красивое лицо. Валентайн — задумчиво в вырез. Склонил голову набок. На другой.

«И этот туда же?»

— Предложил бы возвращаться пешком, — губы Валентайна неприязненно скривились. — Но, полагаю, такой поступок тоже будет… не достоин аристократа.

Высвободив ногу из стремени, он протянул руку. Я запахнула плащ, прикрывая декольте:

— Надеюсь, вы не поняли меня превратно. Мне просто надо доехать до дома.

— Не собираюсь предлагать дважды, — Валентайн чуть опустил ладонь.

«Налаживать отношения, надо налаживать отношения…»

— Надеюсь на вашу порядочность, — я поспешно ухватила тёплую сильную руку.

Королева была пониже Рыжика, а ноги у Валентайна длинные, так что стремя висело не слишком высоко, я вставила стопу, Валентайн резко дёрнул вверх, и я, оттопырив вторую ногу, потянулась к крупу…

Лошадь двинулась, сумка потянула меня вниз, нога выскользнула из стремени, и я повисла на руке Валентайна, тот резко наклонился следом, и его щёки пошли розовыми, в цвет кобылы, пятнами.

— Ко-ро-ле-ва, — пророкотал Валентайн, выпрямляясь и снова протягивая руку.

Смотрел он чуть в сторону. Вздохнув, я снова сжала его ладонь, глубже просунула ногу в стремя и вцепилась в красиво тиснённую кожу крышки потника. Снова меня потянуло вверх, я перехватилась за заднюю луку, закинула ногу на круп. Королева припала на задние ноги, крутанулась, и я повисла на Валентайне и стремени, выдохнула:

— Да чем вы с ней занимаетесь, что она к женщинам ревнует?

У Валентайна красиво расширились глаза и затрепетали ноздри:

— Выездкой, — он дёрнул меня за руку, подбрасывая на круп. — Замри.

Я замерла — и соскользнула вниз.

— Да не вы, — Валентайн шумно выдохнул. — Залезайте.

— Держите крепче свою Королеву, — я высвободила руку из его горячей ладони и ухватилась за рожок передней луки, в непристойной близости от паха, вторую протянула за спиной. — С той стороны потяните, пожалуйста.

«А то я не мастер залезать на крупы брыкающихся лошадей».

Ухватив меня за запястье, Валентайн перевёл взгляд с передней луки на мою ногу в стремени:

— На счёт три. Раз. Два. Три.

Он потянул, я подпрыгнула, клюнула носом в его плечо, но упёрлась коленом в круп. Королева напряглась, Валентайн очень строго повторил:

— Королева, замри.

Напряжение её задних ног ослабло. «Пользуйся случаем», — я вытянула руку из захвата, уцепилась за крепкое плечо, чуть поднялась, вставая на круп и наконец уселась. Вцепилась в талию Валентайна и облегчённо выдохнула. Королева всхрапнула.

— Не слишком изящно, — заметил он через плечо и, ловко вытолкнув мою ногу из стремени и заменив своей, дал шенкелей.

Королева рванулась вперёд, а я крепче стиснула руки. Пуговица холодно давила на запястье. Куртка Валентайна была из мягкой, приятной к щеке кожи, а широкая спина прикрывала от ветра…

И вот ехала я в обнимку с красивым аристократом, который меня спас, мы одни… судя по книгам, сейчас должна быть романтика и трепетание сердец. Но слишком широко раздвинуты ноги, я почти ежесекундно морщилась от боли, и предел моих мечтаний — скорее увидеть Холенхайм.

ГЛАВА 29

О тайне Валентайна

Свинцовые тучи мигом заволокли небо, первые крупные звонкие капли настигли нас с Валентайном почти у надвратной башни, ударили в нос, и я уткнулась в гордо выпрямленную спину. Вскоре копыта зацокали с эхом, Королева круто свернула в переулок, я искоса глянула на мелькавших людей, узкие дома, пристройки, переулки. Дождь усиливался, вода пузырилась на мостовой, вымывала открытые канавы. Мы ехали не в ту сторону.

— Мой дом находится…

Валентайн мотнул головой:

— Знаю я, где дом штатного мага, — он чуть наклонился вперёд и, припуская Королеву, перекричал шум дождя: — Но я собирался перекусить, так что…

«Моё мнение значения не имеет», — я вздохнула.

Влажно цокали копыта, улица стремительно пустела. Мы нырнули под навес трактира с распахнутыми ставнями. Плюгавый мальчик у дверей поклонился и, пожирая Королеву глазами, принял поводья. На всякий случай я крепко ухватилась за локоть Валентайна. Королева отпустила меня без приключений, но слезла я всё равно неловко. Валентайн со звериной грацией выпорхнул из седла, едва глянул на поклонившегося мальчишку и вошёл в озарённый жёлтым светом дверной проём.

— Королева, — одними пухлыми губами прошептал мальчик и повёл своенравную лошадку под дождь за угол дома.

Похоже, Валентайн здесь если не частый, то известный гость. Светлый хвост дёрнулся и исчез за поворотом, а я всё стояла, широко расставив ноги и наслаждаясь покоем в отбитой части тела.

Над дверью зеленела медной патиной вывеска «Графское подворье», из зала тянуло жареным мясом и чуть кисло вином, но шума, свойственного дешёвым питейным заведениям, не доносилось. Хотя сквозь шелест дождя слышались голоса. Утренний ломоть хлеба с бужениной и помидорами давно переварился, с каждым вдохом ароматы казались приятнее. Наконец, желудок громко заурчал.

«Валентайн хочет поговорить, как землевладелец, и я обязана его выслушать», — с тяжёлым сердцем и сжимающимся желудком я шагнула внутрь.

С первого, и второго, и третьего взгляда заведение выглядело пристойно, пусть на столах и не лежали скатерти, но столешницы — чистые, лавки — крепкие, в углах — кадки с блёклыми цветами. Масляные светильники желтили выбеленные стены и отскобленный до блеска пол, массивные двери и стойку трактирщика под тёмной лестницей. Крутая и глухая, она тянулась на второй этаж почти от входа.

У окна, загородив проход крытыми тканью корзинами, болтали две дородные женщины за сорок. Одна заметила меня, шепнула другой, и оживлённая беседа стихла. Несколько мужчин чиновничьего вида рассредоточились по залу и будто не видели ни друг друга, ни меня. Широкий стол у камина оккупировала семья: муж, жена и семеро детей, младший кульком сопел на руках бледной матери. Не столичное кафе, но что-то вроде того на местный манер.

— Наверху, — раздалось сбоку.

Вздрогнув, я оглянулась. Рядом с боковой дверью стоял низкий — мне, коротышке, по грудь — старик с кружкой и тряпкой в руках. Он улыбнулся, обнажая широкие желтоватые зубы:

— Вас ждут в верхнем зале, обед подадут через две минуты. Можете так и передать господину Эйлару.

Растерянно кивнув, я пошла к тёмной лестнице с лаково блестевшими перилами. Несколько пар глаз пристально за мной следили. Но заведение вроде пристойное, а я следую приказу. И мало ли, вдруг уговорю Валентайна на работу меня сопровождать…

Отполированные до блеска перила холодили пальцы. Ступени не только не скрипели, но и на волос не прогибались под моим весом. Развернувшись, я шагнула на второй этаж: разделённые тонкими перегородками белые столики примыкали к витражным окнам, вместо лавок красовались немного грубоватые, но стулья.

В стёкла глухо барабанил дождь, разноцветный свет дрожал на будто светившихся в сумраке скатертях, плясал на резной полке большого камина.

«Ну и где Валентайн?» — я пошла дальше, завороженно глядя на узорную тень каминной решётки на красном от бликов полу.