Кошмарная практика для кошмарной ведьмы, стр. 43

Схватив за шкирку — плащ больно врезался в горло, душил, — Базен потащил меня в поле, где издалека за сражением наблюдал Вьен. Если маленькая тёмная точка была именно его головой.

Стоя по колено в пшенице, Катель хмуро оглядывал спину убежавшего с нами стражника. Тот был бледен, и с пальцев правой руки капали густые тёмные капли.

Мы с Базеном влетели в пшеницу. Я выпрямилась, дёрнулась, нащупала за спиной горячие цепкие пальцы — они выпустили плащ. Дышать стало легче. Связанные заклятием щупальца поднялись над выселком, натужно разрывая нити. Комья земли летели в Валентайна и отскакивали от ветряного щита.

Земля дрожала даже здесь, в поле. Дёргаемая ветром пшеница хлестала по ногам. Стражник вскрикнул. Катель выдернул из его спины, под лопаткой, осколок и, отшвырнув, зажал рану, доставая из-за пояса фляжку.

По дороге с противоположной Холенхайму стороны скакали всадники на бурых и гнедых конях с хвостами из облаков бежевой пыли. Мчались скученно, не сразу удалось сосчитать: семеро. Чуть в стороне от дороги, вскинув узкую морду, розовым жемчугом отливала тонконогая лошадка редчайшей перламутровой породы под изящным алым седлом.

Стражник вскрикнул. Он извивался, но не отстранялся от Кателя. Капли жидкости из фляжки, смешиваясь с кровью, обращались в дым.

В выселке грохотнуло, крыша левого дома просела, взметнулась пыль. Створка хлопала, открывая и закрывая тёмную спину Валентайна. Тонкие хрустальные когти десятка непропорционально длинных рук тянулись к нему сквозь вихрь щита.

Я зажала рот ладонью, колени дрожали. Магия гуля сталкивалась с магией оборотня: чёрное с чёрным, дитя ночи с сыном луны. Тёмная энергия гуля струилась в броне хрустального покрова, чёрный дым магии Валентайна, наполняя воздух, обращался в нити и канаты. Сотни «верёвок» охватили гуля, притягивали к вспоротой земле, воздушный щит отталкивал ползущие снизу щупальца.

У выселка кони затормозили, разбрасывая ошмётки земли. Всадники соскакивали, на спинах вспыхивали серебром волки герба Эйларов. Из зелёных, дрожавших на ветру стеблей пшеницы поднимались, точно грибы после дождя, тёмные головы стражников.

Заблестели мечи Эйларов и алебарда самого высокого из них, желтоволосого. Все остановились у ворот.

Коротко взвыв, гуль рывками поднялся над выселком, расширяясь, раскрывал необъятную клыкастую пасть. Теперь он походил на пиявку. Отвердевшие паучьи ноги со скрежетом вытаскивали его, выросшего до размера надвратной башни, из чёрных пут магии. Одна нога, подломившись, раздавила крышу последнего дома.

А Валентайн силён! Вызревшего гуля в одиночку держал не на жезле даже — на магическом кольце. Выдохнув, я прижала ладонь к груди, сердце билось громко и часто от ужаса, мешавшегося с благоговением: нити магии прорезали хрусталь панциря. Хлынула напитанная тёмной энергией жижа, снова пахнуло кислотой. Эйлары отступили, только самый высокий, с трепещущими жёлтыми волосами до лопаток, стоял, широко расставив ноги, уперев в землю блестящую алебарду.

Пронзительный визг резанул по барабанным перепонкам, я зажала уши. Гуль извивался, наращивал лапы, но одна переломилась в тисках магии, вторая заламывалась между суставов, остальные стягивали вместе нити. Качнувшись, гуль подсечённой башней завалился набок, просел и громко брякнулся наземь, разламывая стену на валуны и ошмётки цемента.

Завывая и постанывая, гуль извивался в чёрных нитях, всё глубже врезавшихся в плоть, и отравленная кровь струилась, капала, растекалась, выжигала землю. Легко подхватив массивную алебарду, желтоволосый зашагал вдоль стены. «Осторожнее…» — кольнул меня страх, но в этом закованном в броню теле ощущалась такая сила, что осторожнее следовало быть, пожалуй, связанному гулю.

Последние шаги до твари желтоволосый пробежал, замахиваясь алебардой. Лезвие удлинилось раз в семь, сверкнуло дутой и опустилось на шею гуля. Брызнула чёрная кровь. Желтоволосый молниеносно отскочил. Несколько секунд тело билось в конвульсиях, сильнее ломая стену, пробив дёргавшейся лапой дом. И посыпалось мелкими блестящими осколками.

Мерзкий запах убрался с порывом ветра, с ним улетали крупицы гуля. Желтоволосый резким взмахом очистил уменьшившуюся алебарду от крови. Наконец я смогла вздохнуть полной грудью: пронесло. С таким чудовищем я не справилась бы и в нормальном состоянии.

Ноги снова подкашивались, и голова шла кругом. Прижав ладонь к влажному холодному лбу, я посмотрела на спутников. Базен отдавал распоряжения подтянувшимся стражникам. Раненый сидел на земле, неловко придерживая багровой от крови рукой рдяную тряпку под лопаткой.

Вытирая ладонь о платок, Катель шёл ко входу в выселок, где по взрытой резким торможением земле переступали кони, пряли ушами и трясли гривами. Всадники топтались с тем же почти животным беспокойством. Из-за стен взметнулись в четыре стороны дымчатые дорожки, и Эйлары вскочили в сёдла, мигом договорились и помчались вдоль таявших тёмных лент поискового заклинания. Значит, ещё четверо зомби — как хорошо, что Валентайн решил помочь!

Топот копыт затих, лишь шуршала пшеница. Желтоволосый скрылся в проломе стены, Катель зашёл во двор, а я… Кровь, стывшая вместе с сердцем где-то в пятках, снова разогрелась и опалила щёки: трусливо я себя вела.

С другой стороны, смелость в этом случае была равносильна самоубийству. Ветер охлаждал лицо. Стражники неторопливо подбирались к выселку, даже Вьен, оправив воротник сюртука, зашагал сквозь зелёные волны. А я что?

Что я наделала со своей магией, а? Как я могла? Как? Она ведь в этом «спокойном» месте нужна для выживания.

Я поплелась к выселку проверить, этот гуль — не «моя» ли девочка? Выслушать не самое лестное мнение о своей компетенции тоже надо: пусть лучше спустят пар сейчас, чем напишут жалобу позже.

Ветер покачивал створку ворот, я первая после офицеров вошла во двор.

— …да, — кивнул Валентайн и закусил губу.

Его щёку до подбородка пересекала царапина — достал-таки гуль. И на ребре ладони были кровавые пятна. Желтоволосый фривольно опирался на алебарду и, хитро щурясь, смотрел на Валентайна. Только раскрасневшиеся щёки напоминали о недавнем напряжении, в остальном он был образцом вселенского спокойствия.

— Но это уже ни в какие ворота, — проворчал Катель, подпирая пояс кулаком и резко взмахивая правой рукой. — Гулей здесь лет пятьдесят не видели, откуда он?

— В том и дело, — Базен стоял вполоборота ко мне и поминутно косился на будто не слушавшего их желтоволосого, — что давно не было, заклинания… Да сам знаешь, какие у нас защитные заклинания с одним штатным магом на такой территории. Будь Гауэйн хоть в пять раз сильнее, ему физически не успеть толково следить за всеми землями Холенхайма.

— За графскими землями мы присматриваем сами, — напомнил Валентайн.

«Надеюсь, душить он меня больше не хочет», — я прокралась к мужчинам. Не глядя, Базен шагнул в сторону, освобождая место между собой и Кателем. Я вступила в полукруг холенхаймских служащих. Желтоволосый так глянул на Базена, что у меня мурашки поползли.

— Напишу прошение об увеличении штата магов, — Катель явно хотел сплюнуть, но сдержался перед аристократом и грозно добавил: — Очередное. Пожалуй, даже два.

«А сейчас он скажет, что думает о всяких недоученных ведьмах…»

— После гуля должны прислушаться, — не слишком оптимистично поддержал Базен, опять косясь на желтоволосого, тот хмыкнул.

Обвинять меня в некомпетентности не спешили. Тонкая царапина Валентайна на краях уже подживала. Он коротко, холодно глянул на меня и снова на Кателя.

— Что ж, — Катель тяжело вздохнул и слегка поник. — Пойду заниматься бумагами. Нарсис, проследи за Бьеном, как составит отчёт — тащи ко мне. — Он набычился, сурово добавляя: — Надоели мне его тайны следствия.

— Всё расскажет, как миленький, — пообещал Базен с весёлой, но многообещающей улыбкой и вместе с Кателем направился к воротам.

А я осталась.

Похоже, срывать на мне злость из-за проблем, как часто делали в институте, никто не собирался. И то хорошо.