Кошмарная практика для кошмарной ведьмы, стр. 25

— Слушаюсь, — оглядываясь и осторожно переступая по жухлой траве, Матис отступил.

Ещё с минуту я просто дышала мёртвым воздухом.

«Пора!» — подняв жезл и закрыв глаза, я мысленно повторила формулу, и в голове вспыхнул яркий образ: сеть из маслянистой жижи, тёмная энергия, текущая между «лужами» спавших паразитов в землю, сочившаяся в воздух, точно грибница в поражённое дерево…

Гнездо запущено так, что едва получалось охватить разумом возникшую картину, запомнить, просчитать. В груди разверзалась пустота. Выдохнув, я опустила потяжелевший жезл и открыла глаза. Всё было по-прежнему — хорошо сработала, клещи не проснулись. По вискам струился пот. Обтирая их, я попятилась:

— Всё, теперь знаю, как пентаграмму расположить, отступаем, — сделав ещё несколько шагов, я развернулась и припустила с холма — назад, в цветной мир трепавшего волосы и одежду ветра, шуршавшей травы и живого, полного запахов, воздуха. Они ударяли в ноздри, щекотали, и я улыбалась.

— А ты… чисто магией справишься? — Матис подступил справа, тут же метнулся под левую руку. — Может, кого на помощь позвать?

— Если знаешь кого — зови, буду рада, — спину неприятно холодила мокрая от пота блуза, кровь бурлила.

— Не знаю, — понуро сознался семенивший следом Матис.

Я шагала к месту для первого колышка, чуть не напевая от поселившейся в теле лёгкости. Практика, похоже, шла мне на пользу, хотя началась нелучшим образом. Ещё бы инициироваться удачно — будет совсем красота.

Прицепив жезл к поясу, я опустилась на колено и вытащила колышек.

Первый, полностью самостоятельный, без малейшего надзора проведённый масштабный ритуал… Руки вспотели.

«Соберись», — вдохнув и выдохнув, я прикрыла глаза, чтобы чётче ощутить циркулировавшие в земле силы и выбрать наиболее эффективную точку приложения. Недавно чёткая, созданная заклинанием картина выветривалась из памяти, тускнела.

Воткнув колышек до самого хрустального шарика, я послала в гладкое холодное навершие магический заряд, и хрусталик наполнился алым. Внутри капельки переливалась моя сила. Поднявшись, я несколько секунд не могла оторвать взгляд от «кровавого кружения» — первая самостоятельная работа, впору смахнуть слезу умиления.

Но я как-то недостаточно для этого умилилась. Кивнув, побежала дальше, по широкой дуге огибая поражённое поле. Сзади топал Матис.

— Красиво, — упоённо выдохнул Матис.

За уничтожением клещевого гнезда мы наблюдали с соседнего холма. Пусть Матис не видел процесса во всей красе, ало-золотые всполохи его впечатляли. Я, опустив ладонь на лежавший между коленями жезл, нагоняла в пентаграмму магию и следила, чтобы ни один клещ не выскользнул из огненной сети.

Пот щекотал между лопаток. Волшебное пламя пожирало шипевшие и ёжившиеся лужи, раздирало в клочья и испаряло, но не разжигало даже искры настоящего пламени на ковре из мёртвых стеблей.

— А посев нельзя восстановить? — Матис покосился на меня. — Ну как-нибудь?

Просила же не отвлекать — как об стену горох. Многозначительно вздохнув, я сосредоточивалась на поддержании заклинания.

— Нельзя так нельзя, — тоже вздохнул Матис и сцепил лежавшие на расставленных коленях руки.

Я прикрыла веки, дышала ровно и размеренно, слушала природу. Её стон переходил в надрывное завывание, магия опаляла не только паразитов, но и землю, пусть внешне, человеческому взгляду, это не видно.

— А было бы здорово, если бы ты и рожь подняла.

Вздрогнув, я снова погрузилась в пучину видений: огненная сеть стягивалась, сбивая крайних клещей к центру, в самый жар миниатюрного раскалённого солнца…

— А как это всё выглядит для тебя? — обернулся ко мне Матис. — Ты ведь это иначе видишь, да? Говорят, у магов другое зрение, вы цвета неправильно воспринимаете, а ещё видите всё вверх ногами. В последнее не верю, если честно. Как бы вы тогда ходили?

У меня задёргался глаз, я мрачно уставилась на полыхавшее поле:

— Помолчи.

— Да, конечно, — кивнул Матис и, вытащив из ножен меч, стал его крутить.

Я снова зажмурилась, проверяя сеть — цела ли? Цела, даже удивительно — никаких подводных камней, которыми грозились в учебниках. Всё шло подозрительно гладко, словно мне кто в помощь ворожил. Или нечисть тут слабосильная, даже когда нажирается всласть?

— А у меня меч зачарованный, — Матис потряс им, тускло блеснуло лезвие. — Вот скажи, им можно клеща порубить или силы печати недостаточно? Меч-то ещё от деда перешёл, ещё деду печать ставили. Очень хочется узнать, в силе ли она, да господина Гауэйна тревожить было как-то не с руки…

— Заткнись! — дёрнулась я, и пальцы оторвались от навершия.

Меня захлестнуло жаром и холодом, я снова схватилась за жезл, зажмурилась, перехватывая ослабевшие огненные нити. По вискам соскользнули капли пота.

— Мешаю? — обеспокоенно уточнил Матис.

— Да! — Я закусила губу. Сеть расползалась, и клещи рванулись во все стороны с яростью обречённых.

— Так сразу бы и сказала…

До определённой степени искусность и грубая сила взаимозаменяемы. Проклиная всё на свете, я влила в сеть магию… она хлынула, разжигая пламя. Усилием воли я остановила поток. Всего несколько секунд без контроля, но сколько же они мне стоили!

Дожигала клещей я в полном отупении и отчаянии, голос Матиса звучал словно через подушку. Мне бы подушку — хорошенько отмутузить этого болтуна. И ведь даже не пожалуешься: магии на такие вещи мне должно хватать по определению.

Когда потух последний всполох магического огня, я глухо велела:

— Отойди вниз. Дай пять минут отдохнуть. Явишься раньше — прокляну.

— Может, тебе спину, того, помассировать? — невинно похлопал пушистыми ресницами Матис.

— Или просто убью и свалю на клещей.

— Если что — зови, — Матис улыбнулся и бодро зашагал по склону, тяжёлые сапоги лихо шуршали по почти нетронутой дурным влиянием траве.

Обессиленная, я сидела перед жезлом. Глаза защипало, всё заволокло дрожащей дымкой, слёзы поползли к кончику носа и сорвались на запястье. Даже не заметила, как впилась в холодную траву.

Что за самонадеянность! Как позволила себя в это втянуть?!

В груди разверзалась пустота — хотелось разломить грудную клетку и выцарапать оттуда эту ужасную пустоту. Теперь всё было иначе, чем ночью с зомби. Тогда я была под завязку полна магией, рассчитывала на отдых в будущем, а сейчас, не оправившись от истощения, без надежды на адекватное расходу пополнение магии… Сначала задрожали пальцы, потом руки, и наконец я вся затряслась, будто в лихорадке.

Внутри ломило, крутило и тянуло. Ломота отдавалась в плечах, животе, расползалась по телу. Наклонившись, я впилась зубами в запястье и закричала — замычала в солёную от пота кожу. Этот заглушённый крик наполнил грудь неприятной тяжестью, но принёс странное, злое облегчение.

Я справлюсь.

Не найду мага в окрестностях — в Вирб сбегу. Там тоже с магами не очень, но город крупнее, должен найтись хоть один, кто меня инициирует!

Я поднялась, отряхнула колени, прицепила к поясу жезл и пошла вниз, к ловившему рыжего Матису.

Да, на самый крайний случай есть Вирб. Хотя была неприятная уверенность, что искать там инициатора будет не так уж просто.

— Ну стой же! — взмолился Матис, протягивая щепотку жухлой травы коню.

Тот смотрел недовольно и явно не собирался подчиняться.

Надеюсь, если поеду в Вирб, то не на этом рыжем чудовище.

— Да скажи ему! — Матис размашисто указал на коня.

Мне казалось, или у последнего было насмешливое выражение длинной наглой морды?

— Пусть слушается, — потряс пучком Матис и, отшвырнув его, сложил руки на груди. — У нас ещё три фермы в плане.

Охранные печати на три фермы — противно засосало под ложечкой. Вот бы кони сбежали, и нам пришлось возвращаться пешком в город, после чего точно не пришлось бы ничего делать — только спать, спать и ещё раз спать…

ГЛАВА 20

В которой невинные во всём виноваты