Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 99

— Я бы мог вспороть брюхо каждому солдату, вступай они в бой поодиночке, — сдавленно рассмеялся Рик, сбрасывая плащ с плеч и подготавливаясь к драке.

— К сожалению, на это у нас нет времени. — Грег пожал плечами и кивком велел солдатам приступать. — Так или иначе, но ты окажешься в клетке по соседству со своей дикаркой, а через несколько часов мы устроим публичную казнь. Вот только не стоит рассчитывать на лёгкую смерть, — прошептал Хелдон.

Я оторопела и увидела, как двое мужчин, напоминающие по комплекции Диккенса, после нескольких тяжёлых оплеух, скрутили Бродерика и подставили под удар третьего солдата. Издав приглушённый стон, я прижала пальцы к губам и закрыла глаза, не в силах наблюдать за неравным боем. Душа металась и требовала справедливости. Внезапно, даже захотелось подняться на ноги и вступиться за Рика, но что же я могла сделать, учитывая глубокие раны на собственном теле? Только лишь усугубить ситуацию, не более. Да и он сам никогда бы не одобрил подобный поступок.

— Тесса, — позвал Грегор, и от его тихого и ровного голоса кожа местами покрылась мурашками. — Сомкнуть глаза, не значит перестать чувствовать, не так ли?

За звуками глухих ударов я расслышала тяжёлые шаги, поэтому ещё крепче обхватила пальцами холодные прутья и опустила голову вниз, упираясь лбом в побитые колени.

— Вы оба совершенно бесполезны, дорогая, — напомнил Грег, останавливаясь в непосредственной близости от клетки. — И уже совсем скоро мы избавимся от вас. Ну а лагерь найти не проблема. Солдаты расправятся с твоей семьёй. Я лично убью каждого из них. Недолго осталось.

Последняя фраза отозвалась эхом в голове, но я промолчала, мысленно подготавливаясь к неотвратимому и ужасающему финалу.

— Отец позаботится о том, чтобы все прошло идеально, — прошептал Грегор, видимо, опустившись на корточки, иначе как по-другому удалось почувствовать его дыхание на своём оголённом плече.

И я не только не сомневалась, но и была уверена в словах Грега. Избиение Бродерика лишний раз убедило в том, что власть Влада Хелдона непоколебима. Несмотря на тщетные попытки людей за стеной противостоять режиму и узурпаторству, ничего не вышло. Больше пятидесяти лет «Золотые поля» процветали, а лидеры общины старались обезопасить границы и спрятаться в лесу, однако, Влад не смог простить им такой вольности. Помешанный на собственной власти, он, в конце концов, добился своего и уничтожил лагерь. Но где-то далеко, в непроходимой лесной чаще, среди скал, все еще билась надежда. Возможно, Бринейн возглавит общину и решится противостоять Хелдону наравне с натренированными солдатами…

«И посчастливится свернуть шею Грегору», — пронеслось в голове.

Я сама не знала, зачем подумала об этом, представила расправу над Владом и Грегором. Возможно, таким образом, было легче справиться с отчаянием. Слезы защипали глаза от безысходности, ведь я догадывалась, что умру и готовилась принять смерть достойно рядом с любимым мужчиной. Кто знает, а вдруг это и не худший вариант, подготовленный судьбой для нас обоих.

***

Прошло не меньше четверти часа, прежде чем дверь соседней камеры заскрипела, а Бродерика бросили на влажную и холодную землю. Притворившись спящей, я дождалась, пока шаги и голоса смолкнут в недрах подземелья, и только убедившись в том, что мы остались одни, а свет уже потушили, отняла голову от колен и, ухватившись за ржавые прутья, попыталась разглядеть Бродерика. Я знала, что его бросили в одну из ближайших камер неподалёку, но глаза ещё не привыкли к полумраку, поэтому все казалось чёрным и неразличимым.

— Рик? — шёпотом позвала я. Возможно, он не потерял сознание от тяжёлых ударов и мог ответить. — Ты слышишь? — Тишина забилась в висках слабой болью, заставляя прислушаться. Поначалу, прикрыв глаза, не удалось расслышать ничего, кроме собственного дыхания. — Рик, пожалуйста, ответь. Прошу…

— Всё… — раздалось неподалёку, и я метнулась к противоположной стороне клетки, позабыв о боли, которая сразу напомнила о себе, заставив на полпути согнуться. Опираясь на руку, с трудом удалось подняться и ползком подобраться к цели. — Всё нормально, — закончил фразу Бродерик, и от сердца отлегло.

— Темнота мешает рассмотреть. Сильно ранен?

— Не хуже чем ты, любимая, — с придыханием протянул Бродерик, видимо, тоже поднимаясь на ноги. — Жить буду, пока нас не казнят.

Распознав в голосе мужчины лёгкую иронию, я упёрлась лбом в прутья и тихо спросила:

— Ты все ещё ищешь варианты для спасения?

— Не думаю, что есть шанс уйти живыми, — признался Бродерик, и, наконец, удалось различить черты его лица в сумраке коридора, освещённого лишь бледной подсветкой у самого потолка. — Прости, Тесс, — неожиданно попросил Рик, видимо, тоже разглядев меня и прильнув к прутьям, — но рано или поздно мы бы всё равно оказались в этом подземелье.

Вздохнув, я прижала ноги к груди и, поморщившись от саднящей боли, решила попытаться выяснить правду напоследок. Никто не проинформировал нас о точной дате, на которую назначили казнь, да и в любую минуту психотропное вещество снова могли выпустить в воздух. Смысла молчать больше не было, поэтому я и обратилась к Рику, нарушая тишину своим слабым и прерывистым голосом:

— Так, ты его сын?

— Как видишь, — неохотно ответил Бродерик.

— Но почему всё так произошло? Каким образом ты оказался в «Золотых полях»? Совсем скоро мы умрём здесь, поэтому хотелось бы знать всю правду. Прошу, расскажи.

На непродолжительное время между нами повисла тишина. Бродерик задумался, ну а я старалась справиться теперь не только с ломотой и пульсирующей болью, перемещающейся по всему телу, но и с невыносимым ожиданием. С одной стороны, казалось странным, что Рик так долго собирается с мыслями, а с другой, я могла понять его волнение по этому поводу. Не каждый день мы делимся сокровенными тайнами и открываем собственную душу.

— Дмитрий, — неожиданно заговорил Бродерик, и я напряглась, не понимая, о чём идёт речь.

— Что?

— Моё настоящее имя Дмитрий, — уточнил Рик, и я бесшумно выпустила воздух из лёгких, мысленно подготавливаясь к ещё более ошеломляющей информации, — родом из «Хелдона». В мае исполнилось тридцать два года.

— Ты сам сменил имя?

— По большей части так захотела приёмная мать, — ответил он спокойным голосом, которым обычно старался уклониться от истины и скрыть правду, но на этот раз проскользнули и малознакомые нотки боли и едва уловимого отчаяния, отчего и стало не по себе. — Слишком броское для обитателя общины и узнаваемое для Хелдоновцев.

— И ты смог приспособиться к другой жизни и новому имени? — осторожно поинтересовалась я, уверенно продвигаясь вперёд в поисках правды. — В каком возрасте ты попал в «Золотые поля»?

— До одиннадцати лет я рос в мрачных стенах «Хелдона». — Бродерик устроился поудобнее и, устремив свой взгляд куда-то в сторону, начал душераздирающий рассказ. — Влад постоянно избивал мать, издевался физически, но чаще всего морально доводил до истерии. Она боялась его больше, чем собственной смерти и жила по большей части только ради сына. Первые семь — восемь лет моей жизни, Влад запрещал нам с матерью покидать здание и пятый уровень, на котором, по сути, должны были доживать свои годы старики, однако, этаж практически пустовал. Хелдон не считал нужным обеспечивать большую часть пожилых людей, поэтому по ночам солдаты уводили стариков группами в подземелье и расстреливали.

— Ты присутствовал? — спросила я вполголоса, недоумевая, как же всем жилось столько лет рядом с тираном, о существовании которого никто и не подозревал.

— Впервые Влад заставил спуститься в подземелье примерно в девятилетнем возрасте, — ответил Рик. — И это кровавое зрелище произвело слишком большое впечатление. Наверное, дня три я не спал, а детская психика оказалась безвозвратно подорвана. Однажды Хелдон даже попытался уговорить пристрелить одного из стариков, но руки дрогнули, а в наказание эта сволочь заставила наблюдать за истязаниями матери. Таким образом, Влад преподал мне первый урок, а заодно и показал, как лучше всего высечь свою жертву. Думаю, что он хотел вырастить достойного преемника, но что-то пошло не так. Обида за мать засела где-то глубоко внутри, и больше я не испытывал к родному отцу ничего, кроме ненависти и злобы.