Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 96

— Тесс? — и в очередной раз настойчивый, но слабый голос донёсся до ушей. — Открой глаза.

Я вздрогнула и потихоньку стала ощущать, как прежняя невыносимая и раздирающая боль возвращается. Мышцы все ещё подрагивали, а спина и поясница горели. Показалось, будто с меня, за время странствия по глубинам подсознания либо сняли скальп, либо облили тело горючим и просто подожгли. Невозможно даже вообразить настолько адскую и мучительную боль. Во время изнасилования и избиения ощущения были куда более сносными, чем в ту самую минуту, когда, наконец, удалось приоткрыть глаза и заметить перед собой старую подругу.

— София? — дрожащим голосом прошептала я, сомневаясь в реальности происходящего. — Ты видение?

— Нет, — она протянула руку сквозь грязные железные прутья, прижимая к окровавленным запястьям мокрую ткань. — Успокойся и лежи смирно.

— Что ты здесь делаешь? — взволнованно спросила я, морщась от острой боли, которая, казалось, распространилась по телу и охватила не только спину, поясницу и израненные запястья, но и всё остальное. — Как попала в подземелье… — Глаза скользнули по замученному лицу подруги и остановились на свежих багрово-красных синяках под левым глазом и на нескольких гематомах чуть ниже рта. — Господи… — Я попыталась подняться, но кровоточащие раны на теле не позволили даже шевельнуться. — С тобой что-то случилось, София?

— Попей немного, — попросила она, протягивая чашу с пресной водой. Не задумываясь, я осушила её всю до последней капли и обвела языком губы, слизывая запёкшуюся кровь. — А теперь лежи смирно и позволь помочь немного.

София смочила небольшой кусок ткани в воде, а потом старательно обтёрла моё лицо, смывая остатки крови. Временами кожа саднила и до сих пор кровоточила, а челюсть немного распухла, и я почувствовала лёгкую пульсацию на месте мощного удара, нанесённого Грегором перед поркой.

— Мы думали, ты мертва, — прошептала подруга, осторожно убирая слипшиеся волосы за спину. — Не было никаких вестей, ох… — Девушка стёрла слезу со щеки. — Как же жаль, что подобное случилось и с тобой!

— Что происходит? — слабым голосом попыталась выяснить я, продолжая изучать глазами опрятную одежду и аккуратную причёску на голове Софии. Внешне она не походила на одну из пленниц Влада, но синяки и кровоподтёки на лице заставили задуматься над тем, что творилось в «Хелдоне» последние шесть месяцев.

— После твоего изгнания за пределы каменных стен, Грегор жестоко избил меня, а потом Влад заставил нас вступить в брак. — София рассказывала свою историю с предельным равнодушием на лице, однако, я видела, насколько сильно она страдает. — И жизнь превратилась в ад. Она не представляет особой ценности. Как только будущий наследник «Хелдона» появится на свет, от меня избавятся, впрочем, как и от многих других в этом проклятом здании! — Девушка не выдержала и стиснула зубы, а её голос огрубел и стал отдавать истинным холодом. — Грегор заставил спуститься и выяснить правду, будто бы ты слепая дура, и не поймёшь что к чему; словно мы все подопытные крысы в его могучих и загребущих руках!

— Какую информацию он хочет узнать, София? — осторожно спросила я, когда измотанная девушка вновь опустила кровавую ткань в воду, а потом выжала с такой силой, что пальцы побелели.

— Ты ведь в курсе о местоположении «других», скажи? — спросила она, приближая своё лицо к чёрным прутьям клетки, едва склоняя голову набок. Подруга задержала бегающий взгляд на моём лице, а потом резко подалась назад, выпрямляя спину, и как ни в чём не бывало, продолжила обтирать избитое тело мокрой тканью. — Ты не скажешь, — прошептала София, — не выдашь никого из них. Понимаю.

— На самом деле, не знаю, где находится второй лагерь, — честно ответила я, напуганная неестественным и импульсивным поведением старой подруги. Никогда в жизни она ещё не была настолько запуганной и подавленной, а вырывающееся наружу безумие заставило кровь похолодеть в жилах.

— Ничего, они вытрясут правду, а если нет, то ты умрёшь, — равнодушным голосом сообщила София, но уже через несколько секунд опять приблизилась к решётке и едва различимым шёпотом добавила: — Они наблюдают. Всегда смотрят… Теперь здесь совсем небезопасно. — Глаза её сверкнули и снова забегали по пустынному коридору. — Скоро нас всех убьют, но даже под страхом смерти не стану принуждать говорить правду. Никогда.

— София… — сдавленно произнесла я, ощутив, как слёзы покатились из глаз, а голос тотчас же прервался. — Что они натворили?

— И нет дела до того, что будет, — продолжила подруга, разрывая сердце на части от безысходности, ведь я ничего не могла сделать или изменить. Она осталась в аду и постепенно лишилась рассудка. — Главное, не поддавайся его воле, дорогая Тесса. Ни за что не иди у них на поводу!

— Грегор бил тебя? — настойчиво спросила я, ухватившись пальцами за руку подруги и крепко сжав, напрасно стараясь привести её в чувство.

— Он высек дважды, — наконец, честно призналась София, с жалостью бросая взгляд на окровавленную спину. — Это было ещё до свадьбы и ночных изнасилований… — на последних словах голос девушки дрогнул, и она вновь принялась стирать слёзы со щёк. — Как только я забеременела, Грег прекратил издевательства. Он очень боится навредить ребёнку, но одно ясно и без слов… — Подруга резко замолчала и, о чём-то задумавшись, тихо закончила: — Смерть наступит сразу, как только это ненавистное дитя вытащат из утробы.

— Нет, этого не произойдёт…

Но она не слушала, а лишь бормотала себе под нос:

— Не хочу жить. Я бы могла вытащить это существо голыми руками, но только не рожать ему…

— Очень жаль, что ты осталась здесь, в этом аду. — Сквозь нестерпимые душевные терзания, на мгновение заглушившие безумное жжение в спине и ломоту в мышцах, прорвался тихий голос: — Если бы мы только смогли тогда забрать тебя с собой… — Неосознанное чувство вины буквально захлестнуло душу, а потом и разум. — Прости.

— Я скажу Грегору, что после порки ты не смогла внятно изложить свои мысли, — неожиданно заявила София, поднимаясь на ноги и быстро удаляясь вперёд по коридору.

— Прошу, скажи, что прощаешь! — выкрикнула я, из последних сил опираясь на локоть и вглядываясь в полумрак подземелья. — Пожалуйста…

Она не ответила. Просто ушла, и шаги постепенно стихли, погружая прогнившие и опустевшие клетки в мучительную тишину. Не в силах долго сопротивляться собственной слабости, я уронила голову на грязную солому и разрыдалась. Насколько же стала ненавистна вся эта бессмысленная и жестокая жизнь, а также последствия необдуманного решения спуститься в подземелье. Только по моей вине София попала в западню, а её будущее оказалось разрушено. Глубокое отчаяние заскрежетало в груди и забилось барабанной дробью в ноющем сердце, подталкивая жизненно важный орган ещё ближе к горлу. Неужели я сама обрекла подругу на столь печальный и трагичный финал? Нестерпимая боль во всём теле неминуемо смешалась с моральными страданиями, и только смерть маячила впереди, махала безжизненной и костлявой рукой, подзывая к своим холодным и леденящим душу объятиям.

— Умоляю, — прошептала я в пустоту, прикрывая глаза и обмякая на жёстком полу. — Прошу, прости за все, что была не в силах сделать для тебя.

========== Глава 33 «Тайны прошлого» ==========

XXXIII

Я должна была подняться. Совершить ещё одну попытку, но сил катастрофически не хватало. А насильник стремительно приближался и норовил вцепиться толстыми пальцами в мои лодыжки, подмять своим тучным телом, прижать к грязной и холодной земле. Мерзкий и противный истязатель разорвёт одежду и заставит подчиниться его воле. И я не смогу сопротивляться, ничего не сделаю, ведь никто не услышит криков. Огромная потная ладонь накроет губы, а горячее спёртое дыхание коснётся кожи на шее. Всё будет кончено раз и навсегда. Впереди только смерть. Возможно, я даже захочу этого… Первобытный страх и животная ненависть, обман воображения, жестокие картины прошлого и дурман подземелья. Теперь я заложница в лагере, который более двадцати лет считала своим домом.