Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 94

— Ты же понимаешь, что под изгнанием мы подразумевали смерть? — Грег приподнял уголки своих омерзительных губ в лёгкой улыбке, и снова приблизился, загораживая взор на замученные, холодные тела. — Никто не собирался отпускать тебя за периметр, впрочем, как и всех остальных, нарушающих правила «Хелдона».

— Выходит, вы убивали каждого провинившегося? — неожиданное признание бывшего союзника повергло в глубокий шок и крайнее недоумение. Несмотря на адскую боль в запястьях, я попыталась подтянуться и немного выпрямить голову, тут же добавляя: — Значит, в этом Влад находит своё спасение от выдуманной болезни?

— Мой дед Александр Громов изгонял всех неугодных ему, и начал со своего родного брата, — поведал Грегор, притоптывая ногой о каменную кладку, выложенную на влажной земле. — Он затеял перестройку в стенах «Хелдона» через несколько лет после страшного наводнения на планете, и думал, что все изгнанные сгинут от вируса в непроходимых диких лесах, но просчитался. Люди выжили и создали некоторое подобие нашего лагеря, но со своими порядками. Александр осознавал, у многих есть иммунитет к болезни, но по неведомым причинам, решил истребить каждого из них. — Грег ненадолго замолчал, а потом с задумчивым видом продолжил: — А отец не делится властью, и ты уже давно могла сдохнуть, если бы эти звери не спутали планы. Но всё-таки стоит отдать дикарям должное. Они спасли тебя и подарили мне шанс доказать отцу свою истинную преданность. Да и больше ничто не напоминает о прежней доброй и покладистой Тесс. Расскажи, неужели кровь взыграла в твоих венах?

— И что же Владу понадобилось? — вопрос прозвучал сбивчиво и невнятно. Страх выдавал слабость с потрохами, поэтому я побоялась расспрашивать о своём родстве с кем-то из жителей «Золотых полей». — Зачем ты уговаривал вернуться сюда добровольно, и почему подвесил в камере для пленных, если жизнь имеет для Влада некоторую ценность?

— Представляешь, а ведь он сильно побил, когда узнал о том, что я посадил тебя в подземелье, откуда дикари благополучно вытащили свою соплеменницу, — рассказ Грегора приобретал все более неожиданные повороты, а я старалась не упустить суть и внимательно прислушивалась к каждому слову. — Прознав о вашем стремительном побеге, отец сразу же посвятил в свои тайные и не менее грандиозные планы, а потом велел немедленно отыскать тебя и вернуть в «Хелдон» живой и невредимой. — Грег посмотрел с нескрываемой усмешкой на губах. — Твоё присутствие в лагере бесценно для нашего плана.

— И в чём же причина этой надуманной уникальности? — боязливо поинтересовалась я, поднимая усталые глаза на Грегора.

— Отец намерен воссоздать вакцину от вируса, а все остальные прямые потомки Артура с врождённым иммунитетом к болезни уже мертвы либо недосягаемы для нас.

— Нет никакого вируса, — попыталась возразить я, опасаясь за собственную жизнь и возможные последствия никому не нужного эксперимента. — В погоне за властью, Влад сошёл с ума! Он насильно удерживает в стенах «Хелдона» тысячи ни о чём не подозревающих людей!

— Вижу, что тебе очень хорошо промыли мозги. Совсем одичала!

— Владислав не в себе! Он обезумел от собственной власти. Неужели не видишь, насколько твой отец жесток и опасен?!

— Заткнись, сука! — взревел Грегор и, замахнувшись, больно ударил меня по лицу, отчего голова частично запрокинулась назад, а в ушах моментально зазвенело. — Не смей так отзываться о нём, поняла?!

Превозмогая сумасшедшую боль, я с адским трудом опустила голову вниз и, сплёвывая кровь на пол, с презрением посмотрела на своего мучителя.

— Влад не твой отец, — единственное, что удалось выговорить, прежде чем ещё один не хилый удар пришёлся чуть ниже живота. — Ты знаешь… — продолжала нашёптывать я, корчась от невыносимой ломоты.

— Видимо, кое-кому нравится испытывать боль, — процедил Грегор сквозь зубы, намеренно хватая за волосы и оттягивая назад, вновь запрокидывая голову. — А теперь, когда мы всё выяснили, предлагаю перейти к самой любимой части представления. — Морщась от непрерывной боли, я почувствовала, как к нежной коже на шее прижимается что-то острое и холодное. — Что скажешь насчёт простых правил? Мы задаём вопросы, а ты отвечаешь. И если ответ полностью удовлетворяет, ты избегаешь мучительной расплаты за возможные последствия.

— Влад в любом случае собственноручно убьёт…

— Думаешь, обо всём известно, да, поганая сука? — Грегор ещё сильнее оттянул мою голову назад, и из горла вырвался тихий хрип. — Считаешь, что если дикарь взболтнул лишнего, то теперь все карты в твоих руках? — Он грубо толкнул меня вперёд, раскачивая тяжёлые цепи, и на глазах невольно выступили блестящие слёзы. — Бродерик не рассказал всей великой правды, иначе бы ты не вела себя сейчас подобным образом! — Грег немного помолчал, а потом хрипловатым и натужным голосом спросил: — Где находится главная стоянка «других»?

— Ты ничего не добьёшься, — уверенно заявила я, из последних сил сдерживая крики, рвущиеся из груди, и почувствовала, как вниз по запястью руки потекли вязкие струйки крови.

— Неужели?! — Хелдон неожиданно оказался рядом и снова сжал лицо своими грубыми пальцами, подставляя к щеке длинный заточенный нож. — Ты расскажешь всё, что знаешь, а остальную информацию мы в прямом смысле выпотрошим!

И снова я успешно проявила себя, как прирождённая дикарка. Сначала сделала, а потом хорошенько подумала. Грегор впился в меня устрашающим взглядом, но вместо ответа получил плевок в своё обозлённое и перекошенное ненавистью лицо.

— Тварь! — заорал он и нанёс ещё малость оглушительных ударов по грудной клетке. — Поганая потаскуха! — Грегор грубо схватил за мокрые волосы и зашептал у самого уха. — Ты заговоришь. Непременно расколешься.

— Ошибаешься, — едва слышно промолвила я, не имея возможности даже сфокусировать взгляд на своём истязателе. От ударов перед глазами сперва все потемнело, а потом расплылось и закружилось. — Никто не показал второй лагерь… — Острый спазм сотряс желудок, и меня вывернуло наизнанку прямо перед Грегом. Желчь обожгла горло и заставила тело дёрнуться.

— Ну как, приятно? — продолжил расспрашивать мучитель, раскачивая железные цепи, доставляя этим ещё большие страдания. — Открой глаза! — требовательно прошипел он, ударяя по щекам. — Посмотри, что мы приготовили!

— Убьёшь, и Владу не будет никакого толку от ещё одного бездыханного трупа, — напомнила я слабым голосом, уже практически теряя рассудок, и проваливаясь куда-то глубоко, в недра подсознания, уже приготовившего очередное рандеву по кошмарным фантазиям и не менее страшным воспоминаниям. — Ты проиграешь.

— Мы уже забрали образцы крови, — зловеще прошептал Грегор, и я ощутила его затруднённое дыхание на своей коже, от которого каждая жилка на теле напряглась в гнетущем ожидании неотвратимой встречи с «карателями». — Отец разрешил нам некоторые физические и моральные воздействия на твой хрупкий организм… — протянул истязатель, закусывая мочку уха и силком оттягивая до такой степени, что я поморщилась и стиснула зубы, в страхе даже пискнуть от сильной боли. — Добро пожаловать в Карательную камеру, Тереза.

***

Мир навсегда лишился справедливости. Вместе с большей частью человечества, кануло в Лету правосудие, и негде было отыскать спасения от безграничной власти Влада Хелдона и его приёмного наследника. На протяжении многих лет, всех неугодных неминуемо сначала запирали в подземелье, потом жестоко пытали, а следом и вытрясали душу. Чудом выживших и сбежавших из плена Хелдона можно запросто пересчитать по пальцам, а некогда и я входила в число этих счастливчиков, но разве безжалостная судьба осталась благосклонна? Казалось, она намеренно столкнула лицом с бесспорной опасностью. Познакомила с Бродериком и заставила пройти через бесчисленное множество испытаний лишь только для того, чтобы через определённый промежуток времени вернуть в недра каменных стен и отсыревшего подземелья; преподать последний урок, основанный на беспощадности и безмерном тщеславии людей, которые не заслуживали даже мнимого права на существование.